Акварель

       Мысли в голове путались, она кружилась и болела, но Адриан уверенно вышагивал по узким дорожкам тротуара, сжимая пальцами ручку сумки, переводя взгляды с одного прохожего на другого. И как всегда сбежал с занятий, как всегда прогулял иностранный язык, увиливая от охраны через запасной выход и двигаясь теперь между однообразными домиками, серыми, поникшими, совсем не привлекающими на данный момент внимания подростка.        Простота выводила его из себя. Он хотел как можно скорее покинуть этот район, но вместо этого двигался вперёд, замечая впереди себя знакомый балкон. Знакомую белую дверь, знакомый золотистый, но потёртый со временем номерок, определяющий последовательность и адрес. Стоящий в тени, падающей от солнца, этот дом казался ещё более мрачным, чем обычно, что нисколько не придавало уверенности Агресту.        Он надеялся, что дома никого не окажется, как надеялся и на то, что ему никто не откроет, и тогда подросток, наплевав на всё, просто уйдёт, так толком ни о чём и не поговорив, только вот по ту сторону послышались торопливые шаги, а после нескольких поворотов замка дверь перед ним открылась, а из-за неё выглянула незнакомая ему женщина. Низкого роста, с яркими рыжими волосами и большими сверкающими глазами, такими же радостными, как и улыбка на её губах.        — Ты, должно быть, друг Натаниэля? — спросила женщина, выпрямляясь, без смущения разглядывая гостя.        — Его одноклассник, — согласно кивнул Адриан. — А он… дома?        — Да, конечно! Где же ему ещё быть… — она кашлянула, прочищая горло. — Ты проходи…        — Адриан. Меня зовут Адриан.        — Адриан, точно, Натаниэль рассказывал о тебе! — женщина радостно взмахнула руками, пропуская того в коридор. — Поднимайся наверх, думаю, он будет рад тебя видеть!        Агрест благодарно кивнул и, скинув кроссовки, направился в сторону узкой лестницы, по знакомому маршруту к комнате художника. Из кухни слышались брызги масла, в коридоре витал запах свежеприготовленного мяса, но всё быстро поникло, стоило двери за ним закрыться. И вновь тишина, и вновь аромат красок, витающий в комнате, как нечто собой обязующее; и вновь удивлённо распахнутые глаза хозяина покоев.        Натаниэль, завидев гостя, невольно поднялся с места, отчего карандаш, до этого находившейся у него в руке, упал на пол и с тихим шумом покатился под стол. Мальчишка, перебрав по деревянной поверхности руками, будто это могло навести порядок, зачесал назад чёлку, открывая лицо, и посмотрел на Адриана, который так и не сдвинулся дальше порога.        — Ты… Не ожидал, что ты придёшь! — сказал Натаниэль, указывая рукой на кровать, как бы тем самым предлагая на неё сесть.        — Прости, что без предупреждения, — ответил ему Агрест, снимая с себя сумку. Присев, он осмотрелся, но, встретившись взглядом с рыжим мальчишкой, вновь подал голос: — Не отвлёк ни от чего важного?        — Да что ты! Какое важное, да у меня… — он невольно расхохотался. — Так может… Чаю? Или хочешь чего-нибудь перекусить? Мама как раз закончила готовить, мы собирались обедать…        — Нет, Натаниэль, я пришёл к тебе поговорить, — Адриан опустил голову и похлопал по месту рядом с собой. — Сядь, пожалуйста.        Потупившись, мальчишка несколько секунд смотрел на гостя, но затем, неуверенно перебирая ногами, подошёл к нему, усаживаясь рядом. Руки в привычной манере примостились на коленях, пальцы несильно сжали ткань тонких джинс, и он не решался поднять голову вверх, словно провинившийся зверёк, которого вот-вот ждало наказание от недовольного хозяина.        Или он просто догадывался о том, какая была тема их разговора?        Адриан провёл ладонью по лицу, тем самым пытаясь прийти в себя. Ему нужно было собраться с мыслями, решить, с чего начать, но все те планы, что до этого строились целыми лазейками в его мыслях, внезапно забылись, словно не он ломал голову над тем, как же лучше поступить. Он был пуст, а на импровизацию в этот раз у него не хватало сил.        — Помнишь тот день? Неделю назад? — заговорил Агрест, привлекая к себе внимание Натаниэля. — Когда я «случайным» образом оказался на твоём балконе.        — Да как такое забыть… — проговорил под самый нос Натаниэль.        — Я бы… Я хочу извиниться за тот день.        — Извиниться? — удивился художник, поднимая голову и впиваясь взглядом в Адриана. — За что извиниться?        — За то, что солгал, — и он опустил голову, пытаясь собраться с мыслями. Ему было тяжело о таком говорить, вина грузом висела на душе, но он должен был. Именно поэтому, выпрямившись, парень внимательно посмотрел на удивлённого мальчишку, ожидавшего, когда тот объяснится. — Я, зная о твоём отношении, просто воспользовался положением. Мне очень… жаль, Натаниэль, но я пришёл сегодня сказать тебе о том, что больше не следует продолжать эту игру.        — Ты хочешь сказать, что…        — Я влюблён в другого человека, и это, как оказалось, взаимно, — он выдохнул. — Мы… мы теперь встречаемся, а тот день… Он был ошибкой, понимаешь? Из-за непонимания, из-за поспешных мыслей. Прости, но я просто воспользовался шансом, думая, что так будет лучше. Я… Мне искренне жаль.        Адриан замолчал, опустив голову, не в силах что-то ещё сказать. Щёки его горели, хотелось приложить к ним холодные ладони, но те крепко сжимали постеленное на кровать покрывало. Такого жгучего изнутри стыда он ещё никогда не испытывал, но самым ужасным было то, что он боялся поднять голову, посмотреть на Натаниэля. Взглянуть ему в глаза и увидеть разочарование, увидеть слёзы, ведь он непременно потеряется, будет не знать, как себя вести, но…        Но, к великому удивлению, Нат не заплакал. Он улыбнулся, прикрыл глаза, чуть склонил голову набок, а затем, замечая на себе обеспокоенный, встревоженный взгляд, качнул головой, растянул губы лишь шире.        — Я знаю, Адриан, — рыжий положил ему руку на плечо, чуть встряхивая того, пытаясь привести в чувства и показать, что всё хорошо. — Я знал этого с самого начала. Это было странно — что ты пришёл и предложил подобное! Я знал… С самого начала знал, что тебе нравится Маринетт. Поэтому, это мне стоит извиниться, что я воспользовался твоим предложением.        — Ты не злишься? — с надеждой спросил Агрест, на что получил кивок головой.        — Мне не за чем на тебя злиться. Мы просто оба, так получилось, поступили, как два дурака.        — Мне на самом деле искренне жаль! Но, Натаниэль, ты, правда, очень хороший человек. Просто не представляешь насколько! И я бы… Несмотря на столь ужасную ситуацию, я бы не хотел терять тебя, как друга. Мы ведь… может продолжать общаться? Как раньше?        На данный вопрос последовал очередной кивок.        — Конечно, — ответил ему Натаниэль, широко улыбнувшись.        Адриан был рад. Тяжелый груз после данного разговора спал с его плеч, ему стало легко, будто бы за спиной отросли крылья, и все проблемы на тот момент стали одним незначительным фактом. Ведь всё развернулось как нельзя хорошо! Ему призналась во взаимной симпатии та, кого он любил уже долгое время, а тот, кто его, по сути, прощать был не должен, так и остался его другом. Сидел рядом, улыбался, радовался. Внимательно слушал его, Адриана, и сам пытался что-то рассказать и в привычной манере показывал какие-то свои рисунки.        Адриан верил в то, что теперь в его жизни всё будет не просто хорошо — замечательно. Это отражалось на странных переписках с Маринетт, которая, более не стесняясь, открыто писала ему в соц. сетях, спрашивая, интересуясь, просто что-то рассказывая. Это отражалось в его новом друге, сидящем рядом, также интересующимся у него каких-то нелепостях, а потом предлагая отобедать с их семьёй. Забывшийся обо всём, поистине счастливый юноша просто не мог ему отказать, совсем наплевав на то, что потом могут быть проблемы с отцом, с преподавателями. Сегодня был его день, и он хотел восполнить его в полной мере.        Родители Натаниэля были светлыми людьми, добрыми и отзывчивыми. Так похожими на самого художника, что Адриану на какой-то миг показалось, что он попал в дешёвый фильм, и всё здесь — лишь жалкая постановка. Но будь то так, он бы всё равно не переживал: не сейчас, не в этот день, не в эту минуту. Ему просто нравилось, как отец семейства подначивал мать, которая, излишне громко разговаривая, как-то подшучивала над смущённым сыном.        Идиллия, воцарившаяся на душе у Агреста… Казалось, ничто не могло её разрушить.        Не разрушал её уход из серого, приобретшего краски дома района, в котором тот стоял. Не разрушал её спор с Натали, которая была недовольна столь халатным отношением к учёбе. Не разрушила её завтрашняя контрольная работа по химии, и даже очередная проблема, поднявшаяся в городе, нисколько не разрушила устоявшегося покоя. Просто когда замигал зелёный огонёк, оповещая о том, что город настигла очередная акума, Адриан весёлой походкой направился к окну и, перевоплотившись, выскользнул из комнаты, преодолевая свой путь по крышам домов.        Возможно, сегодня, соберись он с мыслями, Агрест признается Ледибаг, кто он такой на самом деле и расскажет о том, что знает, кто такая она. Возможно, после этого их отношения станут ещё лучше, а уже через пару месяцев, на выпускном, они объявят себя парой официально, при всех одноклассниках и остальных учениках школы. А до этого момента можно будет просто играть маленькую игру, к которой они так давно привыкли.        Думал так Адриан всё то время, пока добирался до места. И, встретившись с Ледибаг, которая, сидя на краю крыши, что-то внимательно разглядывала, воспрянул духом, и, кажется, даже его хвост замотался из стороны в сторону, а уши, напротив, поднялись вверх.        — Моя Леди! — проурчал тогда Нуар, подскакивая к ней и заглядывая во внимательные голубые глаза. — Почему так поздно?        — Самой бы хотелось знать, — ответила ему девушка, оторвавшись от разглядываний и взглянув на напарника. — Если честно, я случайно наткнулась на… На него. Просто проходила мимо. Но, кажется, он кого-то ищет.        Кот даже не удивился, зная, что подобные заскоки окружают абсолютно каждого охваченного демоном человека. Удивление пришло тогда, когда он увидел разрушенную часть дома, признавая в нём ту самую пекарню, в которой проживала семья Дюпэн-Чэн.        — Людей там не осталось, — заметив тревогу во взгляде Нуара, сказала Ледибаг, — но, кажется, чем-то жильцы этого дома не угодили нашей акуме.        — А кто… Где сама акума? — спросил Нуар, и девушка указала в сторону обломков.        Только тогда, присмотревшись, юноша заметил силуэт, мельтешивший в чёрных дырах здания. Еле заметный, но облачённый в белое, тощий, низкий, и отчего-то знакомый самому Нуару. И стоило одержимому встать на лунную сторону, как сердце Адриана пропустило громкий удар в самой голове.        Идиллию, устоявшеюся на душе Агреста, не могло разрушить ничто, кроме их новой жертвы — рыжеволосого мальчишки, бирюзовые глаза которого сияли чистой и неприкрытой ничем ненавистью.