Акварель

      Несмотря на свою популярность как в пределах школы, так и вне её самой, Адриан не имел много друзей. Точнее сказать, их у него было раз-два и обчёлся, если говорить про тех самых «настоящих» и «преданных» ему. Приятели, коллеги, знакомые — пожалуйста! Но гордые звания «настоящих» носили два-три человека, если не меньше, и это нисколько не расстраивало Агреста! Напротив, он был рад, что окружение его не столь обширно, каким могло было быть, при его-то статусе.              Однако парень никогда не думал, что заводить так называемую «дружбу» до ужаса сложно.              После того случая, когда Адриан попросил помощи у Натаниэля, прошло несколько дней, и за это время, как казалось юному герою, он преодолел самые что ни на есть настоящие испытания и проверки. В чём? Конечно же, в общении! Как оказалось, вести диалог с Натаниэлем было не просто сложно — катастрофично, невозможно, ведь мальчишка почти на каждый вопрос умалчивал, либо кивал или мотал головой, не в силах, кажется, выдать из себя хотя бы малейшего слова. Будто бы зажатый в себе, неразговорчивый и тихий, Адриан раньше не смел дать себе подумать, что художник являлся именно таким, каким тот его встретил. Ведь, если пронаблюдать, с другими он был более открыт, общителен, дружелюбен!              Неужели Агрест ему чем-то не нравился?              Но парень тотчас отмахивался от подобных мыслей, понимая, что повода для такого, собственно говоря, ни разу не предоставлялось. Быть может, Натаниэлю не нравилось то, что Адриан пришёл к нему с такой просьбой? И он, по доброте вселенской, просто не мог отказаться? Однако, стоило модели озвучить данный вопрос, — невзначай, между строк, так сказать, — мальчишка отмахнулся, чуть посмеялся и ответил:              — Что ты! Мне в радость тебе помочь!              И Адриан всё больше запутывался в характере этого рыжего чудика.              — Быть может, он просто не умеет общаться с людьми? — предположил Дино, расхаживая по широким перилам лестницы при входе в школу, то и дело обходя сидящего на них же приятеля и пуская столь полюбившиеся ему мыльные пузыри.              Юный герой, смерив лопающиеся шарики взглядом, оглянулся на друга и, отмахнувшись от видений прошлого, не самых приятных и радужных, пожал плечами, устремляя свой взгляд обратно на дорогу перед учебным заведением.              — С другими же он нормально общается, — и тут Адриан обернулся. — Может, я не умею общаться с людьми?       — Возможно, — после секундного раздумья ответил Дино. — А вообще, — и он уселся рядом, убирая пузыри в боковой карман рюкзака, — зачем тебе с ним так сближаться? Я понимаю, что чувство совести грызёт тебя изнутри, но вы ведь и до этого общались вполне себе приемлемо. Неужели этого недостаточно?       — Это неправильно? — вопросом на вопрос ответил Агрест, но тут задумался.              Действительно! Он ведь просто мог держать дистанцию, лишь изредка интересуясь проделанной работой, как делал с самого начала!              Да, именно так.              В первые дня два подросток считал нужным интересоваться, как идёт заданная работа, на что всякий раз получал ответ: «Всё в процессе», и какие-то частички ещё далеко не готовой картины со снимков на телефоне. Обычно, спросив об этом, Адриан с минуту ещё топтался на месте, но затем, желая удачи, удалялся. Только потом, понимая, что это, в конце концов, некрасиво, он стал заводить какие-то короткие разговоры: банально интересоваться, как у того дела, чем занимался на занятиях и хваля новые наброски рыжего. То была лишь банальная вежливость, Агрест это понимал. Но, кажется, эта вежливость стала неотъемлемой частью его дня, как чистка зубов или поход в школу.              Однако, вроде, он один считал подобное нормальным, ведь Натаниэль не одаривал его взаимным вниманием. Будто бы пытался убежать, скрыться с глаз долой, остаться один. На самом деле нелюдимый, и каждое слово со стороны Адриана гладило его против шерсти. От понимания парню стало несколько не по себе, словно противный ком встал в горле. Что обычно делают в таких случаях? Извиняются? Но разве есть причина на извинения? Он ведь ничего такого не сделал!              Или ему одному подобное казалось правдой?              — Я поговорю с ним, — решил Адриан, спрыгивая с перил.       — Что, прямо сейчас? — удивился Дино, но тут же затараторил: — Стой-стой, и чего же ты ему скажешь?              Юный герой замер на месте, нахмурившись и, подумав, пожал плечами, растягиваясь в столь типичной для него улыбке.              — Буду импровизировать! — и он направился обратно ко входу в школу, обратно к классу, где предполагаемо находился Натаниэль.              Войдя в помещение, отведённое под их классную комнату, Адриан, к великому удивлению, не застал там рыжего мальчишки: последняя парта пустовала, без сумки и своего хозяина. Это означало только две вещи: либо он решил провести большую перемену в где-то более нелюдном месте, либо напрочь ушёл с занятий. Последнее, конечно, могло быть самым очевидным, но Агресту захотелось проверить правдивость подобного варианта. Оттого и пошёл обратно на первый этаж, осматривая коридоры, а после и вовсе выходя на задний двор, отведённый под спортивную площадку и небольшую зону для отдыха в тёплые деньки.              Заметив знакомую рыжую макушку сидящего к нему спиной, Адриан несколько облегчённо выдохнул. Он сам не понимал, отчего так стремился извиниться, выяснить причину. Возможно, не умеющий толком общаться в этой, человеческой форме, далёкой от того халатного героя с ушами, ему на самом деле было важно то, как к нему относятся люди — к настоящему Адриану, а не любимчику публики, к тихому и на самом деле скромному пареньку, который в душе мечтал о спокойной и размерной жизни, как у остальных.              Но неужели ему никогда не удастся заполучить эту настоящую жизнь? Подобное лишь огорчало и заставляло унывать. И, возможно, именно поэтому, словно учуяв состояние своего хозяина, из его сумки показалась маленькая чёрная мордашка и большие зелёные глаза.              Плагг, до этого спокойно спящий меж тетрадей и учебников, решил показаться на свет, обеспокоенный состоянием своего так называемого «коллеги». Он долго смотрел на топчущегося на месте Агреста, склоняющего голову в разные стороны, собирающегося с мыслями, и, не выдержав, подал тихий, неизменно насмешливый голосок:              — И что же ты скажешь?              Но Адриан лишь отрицательно качнул головой, пряча ушастого приятеля обратно в сумку.              Импровизация? Что, если не она?              — Ещё раз привет! — модель, упершись рукой о спинку скамьи, чуть наклонился вперёд, тут же встречаясь с удивлённым взглядом Натаниэля. Впрочем, он всегда встречал его несколько испуганно, поэтому переживать по этому поводу не приходилось. Вместо этого он жестом попросил присесть рядом и, когда бумаги и наброски были убраны, примостился по правую от рыжего сторону.       — Я думал, ты был с Дино, — тихо отметил Натаниэль, коротко взглянув на Адриана, но почти тут же отворачиваясь, начиная рассматривать других школьников, мельтешащих мимо.              Подобное высказывание заставило парня удивиться.              — Ну, да, мы почти всё время вместе. В школе, разумеется, — и тут он взмахнул рукой, как бы отмахиваясь от нахлынувшего негодования касательно его свободного времени. — Слушай, я…       — Я хотел показать тебе процесс работы, — внезапно перебил того Натаниэль, но замялся, понимая, что оборвал Адриана на полуслове. Однако, заметив, что тот жестом просит его продолжать, вновь подал голос: — Ты ведь каждый день спрашивал об этом, вот я и… Вот и подумал, что тебе это будет интересно. Но потом увидел, что ты занят, и решил не тревожить. Но, всё же… Хочешь посмотреть?              Агрест, позабыв о своём вопросе, а точнее, отложив его на потом, утвердительно кивнул. Художник, будто бы воодушевившись подобному, полез в сумку, выудив оттуда мобильный и, пару раз щёлкнув по сенсору, протянул его юному герою. Тот, благодарно кивнув, принял устройство из его рук, прикрывая то ладонью от солнечного света и вглядываясь в фотографию. И в очередной раз поразился таланту, залёгшему в руках этого скромного мальчишки.              Портрет не был закончен, то было заметно сразу — лишь кожа да часть волос приобрели оттенки цветов, неярко выделяясь на белом фоне. Но даже они, столь аккуратные и полупрозрачные, выглядели невероятно. Рисунок выходил бледным, неярким, не режущим глаза, но и это его не портило: придавало некий шарм, нежность и мягкость, вложенных в каждый мазок кистью.              Но больше всего Адриану нравились глаза. Будто бы живые, яркой звездой горящие с фотографии. И парень представить себе просто не мог, как же оно выглядит в реальной жизни, если уже от одного взгляда на фотографию сердце у него щемило от восторга и потрясения.              — Это… просто невероятно! — протянув телефон обратно, сказал он Натаниэлю. Тот ссутулился и, смутившись, тихо поблагодарил его. — В самом деле, я ещё не видел, чтобы кто-то так рисовал!       — Спасибо, — повторился художник, легко улыбаясь.              И вновь тишина, нависающая над ними всякий раз, стоило разговору зайти в тупик. Агрест какое-то время смотрел на своего одноклассника, надеясь, что тот ещё что-то скажет, однако, не дождавшись ни единого слова, громко выдохнул, облокачиваясь на спинку скамьи и отводя взгляд в сторону. Но почти тут же привлекая своё внимание обратно на рыжего, который, чуть выпрямившись, с неким беспокойством взглянул на Адриана.              — Слушай, — вновь начал тот, взлохматив чёлку рукой, — тебе правда не трудно? То есть, зачем ты согласился помочь мне?       — Зачем согласился? — удивился Натаниэль, но, чуть подумав, вновь ссутулился. — Не знаю. На это нужна причина? Если да, то я просто скажу, что мне захотелось тебе помочь. Я рад тебе помогать. Всё просто.       — А я? — и он поддался вперёд, упираясь локтем в собственное колено и подпирая лицо кулаком — так удобнее было наблюдать за сменой эмоций на лице собеседника. — Может, я тебе надоедаю? Своими извечными вопросами, навязываясь?       — Ты о чём говоришь? — и тут художник замахал руками, отнекиваясь. — Нет, что ты! Я просто… просто плохо умею общаться с новыми людьми. Мы ведь до этого с тобой... плохо общались, не так ли? Меньше, чем с остальными! Вот я… просто и…       — Это ведь не отговорка?       — Ни в коем случае!              Адриан ещё с пару секунд смотрел в его испуганные глаза, паника в которых плясала яркими языками пламени, но потом, улыбнувшись, вновь выпрямился. И то напряжение, до этого сковавшее всё тело юного героя, вмиг его покинуло. Не казалось, что тот ему врёт, именно поэтому нависший над ним груз опал на землю, более не решаясь беспокоить разум подростка. Как же хорошо, что всё волнение было напрасно!              Внезапно легко рассмеявшись, Агрест покачал руками, извиняясь и говоря:              — Прости, я, кажется, просто слишком сильно себя накрутил! — и вновь вздох. — Кажется, я сам не очень хорошо нахожу язык с людьми. Вот и накрутил себя. Я ведь… правда не смущаю тебя своей компанией?       — Ни разу, — Натаниэль качнул головой и улыбнулся в ответ.              Адриан не сразу завёл дружбу с таким человеком, как Натаниэль. Только через несколько дней недопонимая, каких-то подозрений, они смогли стать теми друзьями: болтающими ни о чём, обсуждающими общие интересы или, к примеру, искусство, ведь Агресту очень нравились рисунки, которые показывал ему художник! Он вполне мог назвать его своим приятелем, сколько бы неловких пауз ни нависало над ними, сколько бы недопонимания ни возникало непробиваемой стеной.              Изначально эта скромность и молчаливость казалась Адриану тем, что Натаниэль не признаёт его: как человека, как приятеля, как возможного друга. Но только через несколько дней, в канун дня рождения его обожаемой возлюбленной, парень смог понять, что было причиной той скромности и робости, что исходила от рыжего мальчишки во время их совместного времяпровождения.