uptown fun

На следующий день он проснулся как обычно поздно, спускаясь на кухню лишь к обеду. Его мама уже давно была на работе, а в холодильнике был остывший завтрак. Около часа дня позвонил Зейн, предлагавший встретиться и рассказать подробности вечера, но у Гарри не было желания одеваться и покидать квартирку, так что он позвал его к себе. Через полчаса приехал его друг, привозя пиццу для себя и натуральные йогурты для Гарри. (Он слишком долго был его лучшим другом, чтобы знать, что Гарри питается только здоровой и полезной пищей, на которую у Зейна была самая настоящая аллергия). — Расскажи мне всё. Желательно с фотками. — сказал Зейн, когда Гарри открыл ему входную дверь. — Только не хочу даже знать, если вы уже спали. Гарри закатил глаза и проследовал на кухню, где Зейн моментально опустошил пачку апельсинового сока. — Так что было? — Зейн запрыгнул на кухонную тумбу и начал болтать ногами в воздухе, пока Гарри резал пиццу. — Knicks выиграли, Лиам оказался славным малым, Луи предложил встречаться, — повседневным тоном ответил Гарри. — То есть он, типа, твой бойфренд? — Типа того, я точно не знаю, что он действительно имел это в виду, — пожал плечами Гарри, стараясь не преувеличивать и не преуменьшать. — Фото улики? — поиграл бровями смуглый парень. Гарри нашёл свой телефон на столе и кинул его Зейну. Он быстро разблокировал его и уставился в экран, что-то очень внимательно рассматривая. —Что ты смотришь? — нахмурился Гарри. — Ничего, этот парень — Лиам? Гарри посмотрел на лицо, которое было почти скрыто под пальцем Зейна, и коротко кивнул. — Рядом Луи, мы сделали это селфи на матче, когда... — Лиам это тот самый секс-инструктор? — Зейн не обращал внимания на рассказ Гарри. — Да, но он оказался очень весёлым. Луи сказал, что... — продолжил Гарри, но снова был прерван Зейном. — У него светлые волосы? Под этой кепкой почти ничего не видно. У тебя есть другая фотография? — Зейн надул губы и начал листать фото с невероятной скоростью. — Нет, просто загугли, я не думаю, что на Манхеттене много секс-инструкторов по имени Лирой. — пожал плечами Гарри, выхватывая телефон, чтобы посмотреть на их с Луи единственную совместную фотографию. — Он гей? — Нет... не знаю... С чего я должен интересоваться? — раздраженно рыкнул Гарри, злясь на то, что Зейн отвлекает его от созерцания фотографии Луи. — Ладно, — пожал плечами тот и молча достал свой телефон. Гарри только ухмыльнулся и убрал телефон подальше, чтобы не запачкать его пиццей. Он передал кусок на тарелке Зейну, взял свой йогурт, и они направились в гостиную. — Вы будете теперь ходить на свидания? — с насмешкой спросил Зейн, с особенным отвращением выделяя последнее слово. Гарри молча пожал плечами, потому что действительно не думал об этом. — Я, почему-то, не думаю, что это было серьезно. — Синдром Красотки в разгаре, не так ли? Гарри с недоумением посмотрел на друга. — Ну, знаешь, наступил этап отрицания: ты думаешь, что не достоин его, что он пошутил и, вообще, ты зря всё это сделал. — Откуда ты всё это знаешь? — Я смотрел Красотку сто раз, я знаю, о чём говорю. — И какой этап следующий? — Не могу сказать, так будет не интересно. — хмыкнул Зейн, наконец включая телевизор, пульт от которого крутил в руках с самого момента, когда они вошли в гостиную. И сериал «Друзья» интересовал их обоих намного больше, чем продолжение этого разговора об отношениях Луи и Гарри. *** События развивались так быстро, что никто не успел и глазом моргнуть, как Гарри начал ездить на своём кабриолете к Луи на Манхеттен. Гарри не мог отрицать неизбежную опасность, но и не мог сдерживать себя во всём, что касалось Луи. Каждое утро дня, на которое было назначено свидание, он боролся со здравым смыслом и естественным страхом, но всё это было лишь мелочами, по сравнению с Луи, его поцелуями и озорными огоньками в глазах. В тот самый день, который грозил стать самым худшим в жизни Гарри (но он об этом еще не догадывался), парень как обычно запрыгнул в кабриолет, игнорируя двери. Стояла ясная и очень тёплая погода, так что совсем отросшие волосы парня развевались на ветру, а зелёные глаза были скрыты за тёмными RayBan, купленными за пять баксов в лотке в парке. (Гарри всегда считал, что в молодости нужно носить только дешёвые очки, вне зависимости от достатка, потому что они придавали всем бунтарского духа и буквально пахли вином из коробки и марихуаной.) По дороге ему не попалось ни одного светофора, ни одного поста полиции, ни одной проблемы. И это не настораживало его ни секунду. Луи как и всегда ждал его у своего дома. Он жил в одном из элитных домов на Манхеттене, от которых веяло роскошью и огромными деньгами. Отдельно стоявшее здание возвышалось на пять этажей между двумя трёхэтажными, выглядевшими приземлёнными и неказистыми по сравнению с имением Томлинсонов. Белоснежные колонны и гипсовые фигуры приближали дом к тем местам, где пару веков назад южане потягивали новомодный айс-ти в тени гигантских дубов. И полупрозрачные призраки гражданской войны словно бы сидели на перилах, одетые в мундиры и начищенные сапоги. Но они все мигом растворялись в воздухе, когда дверь дома распахивалась, и на веранду выскакивал Луи в рваных джинсах с широкой улыбкой, яркими глазами и не уложенными локонами. Он звонко смеялся, махал рукой Гарри и резво сбегал по ступеням. — Привет, оленёнок, — Луи слюняво чмокнул уже точно своего парня в щёку, щекоча его трёхдневной щетиной. — О чём думаешь? — О том, как этот дом похож на дом рабовладельцев, — засмеялся Гарри. — Мой отец банкир, у него тысячи человек в подчинении, и, да, он — рабовладелец. — кивнул головой Луи, загибая пальцы. — Думаешь, стоит ему говорить об этом? Гарри пожал плечами, нежно смотря на Луи. — Что? — спросил тот, немного краснея под пристальным взглядом. — Ты такой красивый, просто вау, — ответил Гарри, не в силах отвести глаз. Он положил руку на колено Луи и ласково погладил. — Красивый по-женски? Ну, знаешь, такой женственный... Или по-мужски? Брутальный, горячий... — Заткнись уже, — прервал поток его речи Гарри и завёл машину, чтобы отвезти Луи на свидание. Всего лишь третье, стоит сказать. Они не особенно торопили события, растягивая удовольствие. Все свидания были необыкновенны и волшебны, но что-то всегда оставалось неизменным — несмешные шутки Гарри, звонкий смех Луи, много нежности и маленькая капля любви. Они не хотели забегать вперед, чтобы не спугнуть друг друга, но это было абсолютно лишним. Луи и Гарри были созданы друг для друга, и они оба чувствовали это. В тот день, когда всё изменилось, было самое лучшее их свидание. Сначала они поехали на Кони-Айленд, который уже стал их постоянным местом встречи, а затем поужинали в кафе в Квинсе, потому что это было ближе и намного дешевле (об этом думал Гарри, когда Луи сказал, что будет платить за него весь день), после этого они снова вернулись на Манхеттен. Все эти поездки занимали далеко не малое время, но никто из них не торопился, внутри радуясь очередной пробке и близкому присутствию второго в тесном кабриолете. Гарри проводил Луи до дома, поцеловал на прощание и выехал в сторону своего дома. Он был безмятежно окрылен и счастлив, из-за чего и забыл все меры предосторожности. На мосту, соединявшем Манхеттен и Куинс, его машину остановили полицейские. И Гарри вместо того, чтобы сказать, что ничего не нарушал (обычно это срабатывало с ним из-за особенностей законодательства), мирно протянул офицеру документы на машину. Пожилой офицер прищурил глаза и сообщил что-то бессвязное в рацию, висевшую на нагрудном кармане рубашки, и сверкнул глазами в сторону Гарри. Тут-то он и понял, что натворил. Его голова резко начала кружиться, а в горле встали остатки их с Луи ужина, грозя вырваться наружу. Гарри нервно сглотнул и тяжело выдохнул, ожидая реакции офицера. — Мистер Стайлс, покиньте ваш автомобиль. Трясущимися руками Гарри открыл дверь кабриолета и на несгибаемых, словно у Бемби, ногах прошёл к капоту, а офицер завёл его руки за спину, защёлкивая наручники на тонких запястьях. — Вы задержаны по подозрению в угоне автотранспорта, у вас есть право хранить молчание. Всё, что вы скажете, будет использоваться против вас в суде. Слова, которые каждый знает наизусть благодаря фильмам, внезапно для Гарри прозвучали совершенно по-новому. Он не мог ни пошевелиться, ни выдавить из себя ни слова. Через полчаса он пришёл в себя в камере в полицейском участке, сидя на холодной скамье. Шок постепенно сходил, и он смог трезво (насколько это вообще возможно в подобной ситуации) оценить происходившее. — Господин офицер, я могу позвонить? — спросил он дрожавшим голосом у мужчины напротив камеры. — У тебя есть право на один звонок, парень. Телефон вон за этим столом, — мужчина открыл дверь, и Гарри смог выйти из камеры, чтобы позвонить одному единственному человеку, которого он хотел видеть и который действительно мог ему помочь. — Гарри? — Зейн, мне нужна помощь.