День, когда клоуны плакали

Все началось с того, что Фил сказал: «я хочу трахнуть Розу Клеман». Вот прямо так и сказал: «я хочу трахнуть Розу Клеман», споткнувшись на пустом месте и чуть не пропахав носом мостовую. Мы следом вышли из бара и засмеялись. — Остынь, друг, — сказал Чарли, — где ты, а где Роза Клеман! Но Фил заупрямился, и тогда я предложил всем пойти ко мне. За неимением вариантов, пришлось согласиться. Решили взять метро, но Лу сразу сказала, что «ненавидит всех этих потных работяг» и лучше вызовет такси. Когда мы подходили к моему дому, она уже сидела на ступеньках. — Я замерзла, — сказала она. — Нехрен ездить на такси, — ответил Чарли. Мы поднялись в квартиру и все сразу отправились в гостиную, только Мэтт вызвался сгонять за выпивкой. — Купи виски и итальянского хлеба с сыром, — попросил я, пихая ему деньги. Денег он не взял, но буркнул что-то вроде «хорошо» и выскользнул за дверь. Когда я появился в комнате, Фил обосновался на полу, Лу уже забралась в кресло, перекинув ноги через подлокотник, а Чарли сразу бросился к дискам и принялся вытряхивать их из коробок. — У тебя вроде был Боуи, — сказал он. — Посмотри в магнитофоне, — посоветовал я и сел на диван. Чарли кивнул с твердой решимостью отыскать именно Боуи, а мы с Филом принялись обсуждать фильмы Бессона. — Придурок, — прокомментировал я, — не вижу смысла в его картинах. — Если ты не понимаешь старину Люка, то ты ничего не смыслишь в кинематографе, — фыркнул Фил. Он больше не вспоминал о своем желании трахнуть Розу Клеман, а стал шарить у меня по комнате в поисках травки. Травки не оказалось, зато он нашёл сигареты (почти целую пачку) и закурил прямо в комнате. Лу поморщилась и вышла, объяснив свой уход тем, что «она, конечно, любит курить сигареты, но не в закрытом помещении». Чарли наконец нашёл «Hunky Dory» и врубил его на полную мощность, вернулся Мэтт с итальянским хлебом и пармезаном, но без виски. — Не было ничего приличного, — пояснил он, протягивая мне бутылку вина. Я пожал плечами и отправился на кухню искать штопор. Штопор я не нашёл, но обнаружил Лу, и мы поцеловались, почти забыв о вине. — Можно взять нож, — предложила она, вдруг резко отстранившись, и я решил, что это единственный выход при отсутствии штопора. Мы расправились с чертовой бутылкой и вернулись. — Это был день, когда клоуны плакали, а бегемоты сварились в своих бассейнах, — вещал Фил. — Там так и было написано, — заверил он. Сразу скажу, что Фил конкретно задолбал всех со своим вольным изложением разных книг, но, с другой стороны, к этому все давно привыкли и не обращают внимания. — Иди проспись, — посоветовал Чарли. Похоже, его конкретно раздражало то, что ему мешают наслаждаться любимой музыкой. Он вытянул сигарету из пачки «Мальборо» и закурил тоже, всем своим видом показывая, как он всех ненавидит. Я сделал добротный глоток прямо из горла, но затем бутылку у меня отобрали. Где-то через час все окончательно стухло и большинство засобирались по домам. Фил остался, аргументируя тем, что «Стеф, ты мой друг и я не могу бросить тебя в полном одиночестве». В итоге мы немного поиграли в шашки, я продул все четыре раза и все-таки выпроводил его прочь. — Я правда хочу ее трахнуть, Стеф, — повторил он уже на пороге. — Обсудим это утром, — пробормотал я и захлопнул дверь перед его носом. Потом я обошёл свою небольшую квартиру, открывая по очереди все окна, чтобы выветрился запах сигарет, и лег спать.

***

Проснулся я к полудню. Голова гудела, но не сильно, а за окном было тепло, и не скажешь что ночью — собачий холод. Осень в Париже всегда пугала меня своей непостоянностью. Я закрыл все окна, потому что запаха как ни бывало, и подумал позвонить Лу. Меня опередил Фил, который заорал мне в трубку, что я «вечно спящий ублюдок и обязан явиться на Монпарнас через двадцать минут». Пришлось повиноваться, и, не позавтракав (потому что нечем), я вышел из квартиры, прихватив мусор. Пальто у меня легкое, но для октября в этом городе в самый раз. В родном Бостоне в это время погода стоит отвратительнейшая, а потому я пользуюсь моментом и ношу пальто, больше напоминающие пиджаки, так любимые Чарли. Солнце светило ярко, было воскресенье и, сев в автобус, я подумал, что не так уж и плохо жить. Выйдя на бульваре Монпарнас, я почти сразу же увидел Фила рядом с нашей любимой забегаловкой. Фил прямо весь светился и, стиснув меня в объятиях, прокричал мне на ухо: «Стеф, сегодня удивительный день», с чем я поспешил согласиться. Мы зашли внутрь и Фил, достав сигареты, заказал яичницу с беконом, как истинный абориген Туманного Альбиона, а сам принялся говорить. Фил неплохой парень, но часто говорит много и не по делу, что его «хорошесть» автоматически чуть убавляет. — Стеф, сегодня я обязательно трахну Розу Клеман, — заговорщицким тоном сообщил он, когда мне принесли кофе, а ему — яичницу с беконом. — Я думал, что ты забил на эту безумную затею, — простонал я, роняя голову на стойку. Я побоялся, что перегнул с театральностью, но Фил поверил и стал меня разубеждать, что затея совсем не провальная и даже имеет место быть. — Мы сегодня даже не учимся, — устало проговорил я, тыкая Фила носом в свой последний весомый аргумент, — как ты собираешься с ней вообще встретиться? — Я притворюсь ее парнем, — радостно сообщил Фил и у меня появилось нестерпимое желание прикрыть глаза ладонью. — Пьером Ла Круа? Фил, ты идиот. — Иди нахрен. Я как можно театральней покачал головой и закурил. Для начала, чтобы было понятнее, кто такая вообще Роза Клеман и зачем именно ее понадобилось трахнуть Филу (хотя последнее непонятно мне до сих пор), я скажу, что Роза Клеман брюнетка и наитипичнейшая француженка. Но француженка не напоминающая высохшую воблу, а похожая на молодую Софи Марсо. Фил, кажется, как-то говорил, что любит пару фильмов с Софи Марсо, и, наверное, именно это стало причиной (но я не уверен, нет) по которой он решил оприходовать Розу Клеман. — Так вы поможете? — Фил пихнул меня в плечо и я, очнувшись от своих мыслей, чуть не свалился с высокого стула. — Мы — это кто? — Ты и Чарли, конечно же! Я рассмеялся, представив лицо Чарли в тот момент, когда Фил будет рассказывать ему свою идею с долбаным маскарадом. — Ты издеваешься? — Ничуть, — заверил Фил и мне захотелось развернуться и уйти.

***

Но когда я обнаружил себя перед дверью квартиры Чарли на Рю дю Бак в два часа по полудню, оказалось, что уходить уже поздно. — Он все-таки хочет трахнуть Розу Клеман, — с порога поделился я новостью. — Глупые шутки у тебя пошли, Стефан, — сказал впустивший меня Чарли и похлопал по плечу. — Я тебе больше скажу, — я сделал страшные глаза, — он хочет, чтобы мы помогли ему с этим дерьмом. Чарли рассмеялся тоже. Потом, когда понял, что я серьезно, показал мне неприличный жест и скрылся в одной из комнат. Квартира у Чарли до неприличия большая и досталась ему то ли от прабабки, то ли от троюродной тетки по линии отца, во втором округе и с огромными окнами в деревянных рамах. Я эту квартиру люблю и дневал и ночевал бы здесь, если бы не Чарли, который вообще гостей не переносит, даже в лице меня. — Ну и что он хочет? — спросил он, когда я отыскал его в гостиной с американской «Таймс» в руках. Я вкратце пересказал ему план с Пьером Ла Круа. У Фила получалось так, что Роза с Пьером друг друга не любят, а Пьер на самом деле латентный педик. Мы с Чарли хорошо знали, что Пьер никакой не латентный педик, а весьма достойный собеседник (собутыльник) и в общем-то поэтому и были нужны Филу. Все было просто: нужно было позвать Пьера в бар, напоить до чертиков, а сам Фил тем временем позвонит Розе под личиной Пьера и скажет, что придет к ней ночью. Мать у Розы, всем было известно, яростная католичка, и свою девятнадцатилетнюю дочь берегла, судя по всему, для кого-нибудь из Рокфеллеров, никак иначе. Поэтому (это как-то рассказал Чарли) Пьер часто приходил к Розе ночью, когда ее мать спала. На спящей мадам Клеман и строился весь претендующий на гениальность план Фила. — Ну, так что? — спросил я, спустя несколько минут молчания, и Чарли кивнул. — Позвоню Пьеру, — сказал он, — предложу выпить. — Отлично. Пока Чарли пытался дозвониться до этого придурка, я спустился в магазин под домом купить пива и столкнулся с Филом, который шел к нам. — Возьми и мне тоже, — попросил он, когда я сказал, что мы поможем. Фил весь сверкал, как рождественская ель, а я так и не понимал до конца, зачем ввязался во всю эту авантюру. Мы поднялись обратно в квартиру. — Стеф, нам с тобой надо к семи надо быть на Тюильри. — Пойдем к Хемингуэю? — уточнил я. — Пьер сказал, что заплатит. Фил засверкал еще больше и выдул банку пива за пару глотков. — Потрясающе, — сказал он. — Ты придурок, — повторил Чарли. Мы посидели у него еще немного, поиграли в карты и купили еще пива, а потом Фил ушел «готовиться», а мы достали шахматы и стали обсуждать Линча. Сошлись на том, что он гениальный безумец и Чарли обязательно станет еще большим гениальным безумцем. Когда на часах было без двадцати семь, Чарли сказал «пора», и мы надели пальто.

***

С Пьером мы отлично посидели в баре, где один из наших любимых писателей любил тратить деньги на закате лет. Правда, мы с Чарли вскоре немного опьянели и стали хихикать, представляя, как сейчас Фил пытается изображать из себя Ла Круа. — С вами все в порядке? — спросил Пьер, когда его, наверное, изрядно достало наше хихиканье. — Да, — успокоил его Чарли, — мы трезвее всех живых. — Трезвее всех трезвых, — добавил я и мы снова захихикали. Пьер вздохнул и заказал еще виски. Последующие события я помню плохо, потому что так набирался только в школе. Помню только, как обблевал все туалеты в «Hemingway» и как Чарли тащил меня до дома. Правда, проснулся я не в своей кровати на Сен-Жермен, а в кресле на Рю дю Бак. Как мы распрощались с Пьером я не помнил тоже, но Чарли заверил, что расплатился с ним за нашу выпивку и мы, спокойные, принялись готовить завтрак. Яйца я разбил очень даже неплохо, а Чарли сходил за кофе в булочную на углу улицы. — Сегодня понедельник, — проворчал он, — так много школьников я не видел со своего выпускного. — Минусы жизни рядом с лицеем, — отозвался я. Чарли пихнул меня в бок и поставил своего Боуи. Мы выложили яичницу на тарелки, взяли кофе и стали ждать Фила, который был просто обязан прийти и поделиться впечатлениями о прошедшей ночи. Чарли уткнулся в сборник Рембо, а я от нечего делать стал листать вчерашнюю «Таймс». Время близилось к пяти и пришла Лу. — Сегодня Розы Клеман не было на занятиях, — рассказала она, — а Фила я не видела. Мы в свою очередь рассказали ей о наших вчерашних приключениях. — Дураки, — вынесла вердикт Лу и тоже положила себе остатки утренней яичницы. Фил заявился к десяти вечера с удивительным фингалом под глазом и разбитой губой. — Где ты был? — спросил Чарли. Фил хмыкнул и, важно подняв палец, проговорил: — Это был день, когда клоуны плакали! — Объясни по-человечески, — попросил я, хотя все и так было ясно. Фил глупо хихикнул и рассказал, что трахнуть Розу Клеман у него не получилось, потому что проснулась ее мамаша, достопочтенная мадам Клеман, и чуть не убила его, а потом вообще собралась вызвать жандармов, чтобы привлечь его за «попытку изнасилования». Роза ее успокоила, но сама, наверное, рассказала все Пьеру, потому что он встретил Фила на следующий день около его дома и побеседовал на тему, что не стоит пытаться трахнуть чужих девушек. Фил, впрочем, почему-то совсем не огорчился и сказал, что «вообще не понимает зачем ему сдалась эта Роза Клеман», на что Чарли пообещал его прибить. Не прибил, но хорошего собеседника (собутыльника) в лице Пьера Ла Круа мы безвозвратно потеряли.