Если японский мужчина захочет...

Оставшись один, Ямапи присел возле кровати, пристально вглядываясь в лицо Каме. Тот похудел, черты заострились, ключицы резко обозначились под футболкой. Взяв руку юноши, Пи прижал её к своей щеке. -Господи, каким беззащитным и уставшим ты выглядишь, воробушек, - грустно прошептал он, - разве для того я тебя отпустил, чтобы видеть, как ты, словно птица со сломанными крыльями, лежишь в полном одиночестве?! Правильно ли я поступил, отпустив тебя? Всё могло быть совершенно по-другому... Ни за что в жизни я бы не позволил тебе так страдать! Но я не имею права так говорить, ведь я не стал за тебя бороться. - Перед глазами Ямашиты всплывали воспоминания о съёмках в 2005 году дорамы «Продвижение Нобуты». Именно тогда, совершенно неожиданно, они с Каме стали партнерами. Особого восторга это у него в тот момент не вызывало. Ведь изначально предполагалось, что с Ямашитой будет сниматься Джин. Строились такие далекоидущие планы. Съёмки обещали быть запоминающимися и весёлыми, ведь с жизнерадостным Джином иначе невозможно. И вот, все планы к черту: вместо искромётного Джина он оказался в паре с худеньким замкнутым Каменаши, которого совсем недавно стали воспринимать как самостоятельную личность, до этого он был практически приложением к Джину. Почему такой яркий и общительный Аканиши всюду таскал за собой этого молчуна, никто не мог понять. Но факт оставался фактом: где Джин, там и Каме. И даже если вы не видите Каменаши, это ещё не говорит о том, что его нет: посмотрите за спину Аканиши и вы найдёте пропажу. Начались рабочие будни. Ямапи часто срывал свое раздражение на партнёре, Каме терпел, отшучиваясь, старался все перевести в мирную плоскость. Пи сам не заметил, как привык к тихому заботливому Каменаши. Тот всегда волновался, выспался ли Томо, не голоден ли, выучил ли тексты, помогал во всём как мог. При случае, лично готовил для него, причем довольно-таки вкусно. Всегда помнил расписание Ямапи и напоминал ему, что надо делать. Оказалось, что с ним уютно даже просто молчать. Томо испугался, когда понял, что ему становится плохо, и внутренности стягивает от ощущения неминуемой потери, если рядом нет Каме, и раздражает, когда он уделяет внимание кому-то другому, а не Ямашите. Неожиданно он увидел, как успокаивающе действует Каменаши на окружающих, как уважительно относится к обслуживающему персоналу, как людям приятно что-то делать для него. Удивляло, откуда у него берутся силы, чтобы не срываться, ведь уставал он никак не меньше. Поражала его работоспособность, умение спать по два часа в сутки и выглядеть отдохнувшим... Вот тогда, когда он ясно осознал, что не хочет терять Каме и не хочет ни с кем его делить, нужно было привязать парня к себе новыми отношениями. Это не стало бы сногсшибательной новостью, и не было редким явлением для агентства «JE». А как могло быть иначе среди такого количества мальчиков, собранных в одном месте, ограниченных в свободном времени, связанных договорными обязательствами, запрещающими открытые отношения с противоположным полом до 21 года и вступление в брак до 30 лет? Куча миловидных мальчишек, практически отрезанных от внешнего мира и оставленных один на один с проблемами растущего организма, потребностью близких отношений и валом гормонов, выбрасываемых в горячую молодую кровь. Дураком Томо не был и прекрасно видел, как Каме тянется к нему, с каждым днём всё меньше смущаясь от его случайных прикосновений и шутливых объятий, которые для самого Томо шутливыми уже не были. Прав был Джин, сто раз прав, когда, снедаемый неожиданными приливами не понятно откуда взявшейся ревности, кричал: -Что это за сценарий такой? Какого черта ты его постоянно лапаешь?! Про что вообще этот фильм? Да, пользуясь сценарием он беззастенчиво, откровенно лапал Каме и поделать с этим ничего не мог. Ему безумно нравилось сжимать в объятиях худенькое, покорное тело, смущающегося Каменаши. Он не мог отказать себе в возможности в перерыве подойти к Каме со спины, как бы шутя, обнять его, и, положив голову ему на плечо, сообщить на ушко, непременно важную информацию. При этом с удовлетворением ощутить, как сердце юноши от неожиданности пропускает удар и начинает трепыхаться, как пойманная птичка, а от его шёпота на шее поднимаются тонкие тёмные волоски, выпуская из-под себя волну частых морозных мурашек. В такие моменты Пи сам переставал дышать, и ему стоило большого труда отойти от Каме, и не позволить ситуации из шутливой перейти в разряд неприличных, и так бездарно спалиться. В то время между Каме и Джином ещё ничего не было, и можно было воспользоваться моментом. Но Ямапи не мог так поступить с Джином. Они дружили с детства, и лучше, чем Томо, его никто не понимал. Ямашита видел то, что ещё не осознал Джин. За семь лет дружбы Аканиши и Каменаши стали воздухом друг для друга, не замечая этого, и только расставаясь на какое-то время, вдруг понимали, что не могут дышать. Джин становился раздражительным и вспыльчивым, Каме - ещё более молчаливым и рассеянным. Их отношения уже перестали быть дружбой, но они не осознавая этого, считали такую привязанность результатом многолетней совместной работы. И только когда Каме оторвали от Джина, и он практически дни и ночи проводил на съёмках в обществе Ямапи, кода телевидение запестрело фотографиями рабочих моментов со съёмок фильма и с перерывов между ними, когда падкие до «горяченького» репортёры стали выкидывать в эфир фотографии, дающие волю фантазии, и недвусмысленно стали проводить параллель между Пи и Каме, Джин не выдержал и сорвался. Таким ещё его никогда не видели. Он стал невыносим. Аканиши, находясь постоянно во взвинченном состоянии, представлял бомбу с запущенным часовым механизмом. Не известно было, когда она рванёт. Волны раздражения накрывали всех, кто находился в непосредственной близости от него. На бедного Каме никогда в жизни столько не кричали. При встречах с Джином, он никак не мог ему угодить и всё время оправдывался. Томо было жалко парня, он чувствовал себя виноватым, но помочь ему ничем не мог. В такие моменты Джин его игнорировал, и никакие доводы не воспринимал. Аканиши ревновал, ревновал сам того не понимая, ревновал безудержно и безысходно. Так как даже сам себе он не мог объяснить причину такого поведения. Это бесило его ещё больше. Расплачивался за эти непонятки, естественно, Каме. Парень издёргался, устал метаться между Джином и ЯмаПи, стал срываться, тогда уже попадало им с Аканиши. Положение достигло критической точки, казалось, что хуже уже некуда. Но оказалось, что очень даже есть куда. После окончания съёмок «Нобуты» создаётся дуэт Каме и ЯмаПи, они ездят по стране с исполнением саундтрека к этой дораме, превратившегося в сингл «Seishun Amigo». Успех был просто оглушительным, сингл побил всё мыслимые и немыслимые рекорды. Но не это было наградой для Томохисы за вложенный труд. Главным призом был Каме. Каттуновцы не могли простить Казуе то, что он дебютировал раньше группы, обвинив его во всех грехах, члены группы от него отвернулись, и Джин в том числе. Неожиданно оказалось, что на тот момент у Каме остался только Томо. Никогда они не были так близки, проводя вместе по 24 часа в сутки. Переезжая с места на место, от сцены к сцене, они слились в единый организм, движения отработались до автоматизма. Это был успех. Оглушающий успех. Но не это для ЯмаПи было главным. Каме всё время был рядом. В круговерти переездов, падая с ног от усталости, в ожидании следующего поезда или самолета, они засыпали где придётся, используя вместо подушки то плечо, то колени друг друга. При быстрых перекусах кормили друг друга из рук или ели с одной тарелки. Если у них появлялось свободное время, гуляли по улицам очередного города, осматривая достопримечательности, фотографируя друг друга. Вечерами сидели в тихих кафе делясь впечатлениями, шутили, смеялись над старыми анекдотами. Тогда Томо решил, что как только они приедут домой, он предложит Каме встречаться. Почему он не предложил этого сразу как принял решение? Наверное, в глубине души боялся получить отказ и не хотел портить последние дни совместного пребывания. И вот, турне закончилось, поезд прибыл в Токио. ЯмаПи первым спрыгнул на перрон и, приняв от Каменаши чемодан и поставив его на асфальт, краем глаза зацепил знакомую фигуру. Распрямившись, Пи встретился глазами с Джином. Аканиши стаял на перроне, прислонившись спиной к лестничной колонне, надвинув на глаза любимую шляпу, в руках он держал три крупных цветка декоративного подсолнуха. Цветы яркими солнышками выделялись на фоне его темной одежды. - Пи, ты что, уснул? Возьми у меня сумку! - возмущенно воскликнул Каме. Томохиса на «автомате» взял у него сумку и тихо сказал: - Нас встречают. - Кто встречает? Где? - Каме завертел головой в разные стороны и вдруг взвизгнул как девчонка. - Джииин! - спрыгнув с подножки, он побежал к стоящему в стороне Аканиши. Тот, удовлетворенно улыбнувшись, шагнул, раскрывая навстречу прыгнувшему на него парню объятия. Каменаши крепко обнял Джина за шею и обвил талию ногами, а тот, заключив друга в объятия, громко смеясь, закружился по перрону. Понимая, что безнадёжно опоздал, Томо грустно смотрел на смеющуюся пару. Вдруг он поймал обращённый на него взгляд Джина. В его серьёзных глазах светилось понимание и открытое предупреждение. - Пи, ты с нами? - спросил Джин, подхватывая сумку Каме. - Нет, езжайте. - махнул он рукой. - У меня здесь на стоянке машина. Он стоял и смотрел вслед удаляющейся парочке и понимал, что больше у него такой возможности не будет. Он бездарно упустил свой шанс. Дальнейшие отношения АКаме складывались нелегко. Стремительно хорошевший Каменаши превратился в красивого парня, его изводили вниманием и поклонники, и знакомые. Джин ревновал всё больше и всё сильнее. Он изводил Казую своими подозрениями, часто доводил его до слёз. Они бесконечно ссорились и мирились, расставались и воссоединялись. Ревность Джина достигла вселенских масштабов, он стал устраивать сцены Каме на публике, мог сорвать передачу с участие группы на телевидении. Его поведение стало сказываться не только на согрупниках, но и на участниках других групп. Руководством было принято решение отправить Джина за границу обдумать свое поведение. Аканиши уезжает в LA покорять американскую сцену. Добившись в Америке определённого успеха, через полгода Джин возвращается в группу. Прямо с вокзала, забив на все запреты и условности, он приезжает с вещами к Каме и остаётся у него жить. Но ничего не изменилось, ссоры стали носить более глобальный характер, затрагивая все больше людей, не последнюю роль в этих ссорах сыграло то, что партии повзрослели и разница в характерах стала несовместимой. Джину нужна была жизненная круговерть, друзья, поклонники, веселье, тогда как Казуя в повседневной жизни был одиночка, ему жизненно необходимо было неприкосновенное личное пространство. Аканиши повторно отправляют в Америку, но теперь было принято решение убрать Джина из группы. Только для АКаме и океан не был преградой. Они как магниты с разными полюсами притягивались даже через тысячи километров. Их странные отношения продолжались, они периодически встречались, эти встречи с переменным успехом были то романтические, то трагические. Фанаты не теряли надежды на окончательное воссоединение АКаме. Общительный Джин легче переносил их ссоры, тогда как замкнутый Каменаши, скрывая всё в себе, доходил до полуобморочного состояния... Вот и сейчас что-то опять произошло, от чего Казуя сломался. От раздумий Томохису отвлёк лёгкий стон, он посмотрел на Каме, его ресницы трепетали, и парень, приложив усилия, открыл глаза. - Пи, где я? Что со мной? – он попытался выдернуть руку из ладоней Томо, но тот не позволил ему это сделать, ещё крепче сжав её. - Я думал, это ты мне объяснишь, что с тобою. Каме закусил губу и резко отвернулся к стене, но Томо всё равно успел увидеть блеснувшие в глазах слёзы. Взяв парня за подбородок, он развернул его к себе. - Что опять сделал Аканиши? - Почему сразу Аканиши? - Ты зубы-то мне не заговаривай. Говори. Казуя крепко зажмурился, но всё равно не смог удержать слёзы, они вытекали из-под ресниц и капали на подушку. Собравшись с силами, Каме произнёс: - Он сказал мне, что он и без меня прекрасно проживет, потому что у него много друзей. А я без него сдохну от тоски и одиночества. - Вот умница! А ты послушался и решил сдохнуть. Господи, когда вы только прекратите людей смешить? Взрослые ведь люди. – Томо укоризненно поглядел на Каме.