Если японский мужчина захочет...

Машина, миновав ворота, въехала на территорию клиники «Лазурный берег». По обе стороны дороги раскинулся парк. Отсутствие стройных рядов посадок, придавало ему естественный вид. Парк был гордостью хозяина клиники, на его обширной территории было размещено, огромное количество растений, произрастающих в разных концах мира. Среди деревьев мелькали очертания жилых и лечебных корпусов. Свернув с главной дороги на ведущую вглубь парка, более узкую дорогу, через несколько минут автомобиль остановился у небольшого домика, на два входа. Легкость элементов и остроконечная крыша придавала ему сказочный вид. Торрегросса смотрел на спящего Каме, подмечая его усталый вид и как по детски беззащитно он смотрится, когда его лицо расслаблено. Будить парня было жалко, но не стоять, же здесь до утра, да и дел у них ещё по горло. Он, покинув машину, подошел к двери строения, извлекая из кармана джинсов плоский серебристый ключ. Открыв дверь, вернулся к машине, чтобы перенести вещи в дом. Управившись, мужчина неуверенно остановился, Каменаши продолжал спать. Немного подумав и приняв решение, Филиппо открыл дверцу, решительно подхватывая Каме на руки. Парень вздрогнул, замер на секунду и расслабившись обвил руками шею мужчины, уютно уткнувшись носом ему под подбородок, сонно прошептал: - Джи-ин… Теперь вздрогнул уже Торрегросса, почувствовав на своей шее невесомый поцелуй, а затем тепло сонного дыхания. - Вот оно как. Ручной значит. Однако, намутили вы мальчики. Не зря говорят: «Дыма без огня не бывает». Всё-таки Джин Аканиши. – продолжая шёпотом свои размышления, он уложил парня на диван. - Правда, если рассматривать вопрос с этой стороны, вы действительно друг другу подходите. Даже очень. Красивая пара. Только вот, счастливая ли? Что-то не похоже. Выйдя на крыльцо, мужчина присел на единственную ступеньку, достав сотовый, набрал номер. - Тони, мы приехали. Будьте готовы. Через час я вам его доставлю. Нет- нет, на завтра откладывать не будем, похоже он неважно себя чувствует. Да. Дорогой пил таблетки. Как выглядит? Соответственно. Уставший, бледный, недомогающий, когда думает, что его никто не видит. А так, очень даже ничего выглядит. Неожиданно простой, приятный парень, не звездит. Да ну тебя, потерпи немного, сам увидишь. Дам ему полчаса поспать лёжа, потом будем собираться. Ждите. Тони, всё. – решительно отрубил он, отключая телефон. Окончив разговор Филиппо, остался сидеть на крыльце. Его мысли непроизвольно возвращались к Каме. - « Что же такое у них с Джином могло произойти, что бы тот покинул группу. Что, действительно, правда, из того, что пишут в интернете? На самом деле, не будешь же его об этом спрашивать. Когда это я стал таким любопытным?» - удивился он сам себе. – «Какой приятный, можно сказать уютный, мальчишка. Наверное, такого тяжело терять. Я его знаю несколько часов, а уже ощущаю потребность общаться с ним. Надо повнимательнее за ним приглядывать, как бы не нашлись желающие прибрать к рукам то, что плохо лежит.» - Да, кстати, совсем, даже неплохо лежит. Лежит так, как будто всегда здесь лежал. – пробормотал он, вспоминая как приятно было держать Каме на руках. - Э, куда это меня понесло? Хватит. Пора делом заниматься. Каме спал, перевернувшись на живот и обхватив подушку руками. Филиппо склонился над ним, слегка потрепав по плечу. - Эй, соня, вставай. У нас ещё куча дел. Давай, вставай.- потянул он за плечи, заворочавшегося парня, помогая ему сесть. - Мы, что уже приехали? – удивлённо спросил он, пытаясь осмотреться вокруг сощуренными после сна глазами. Он сидел в расслабленной позе, уронив сомкнутые руки на колени, и усиленно моргал, пытаясь сосредоточить свой взгляд на Торрегросса. – А как я тут оказался? - Как? На ручках. Вставай уже, нас люди ждут, а тебе надо ещё душ принять и переодеться. - Извини за беспокойство. – смутился Каме, низко кланяясь Филиппо. - За что извиняешься? С твоим бараньим весом и говорить не о чем. – подошедший мужчина протянул халат, полотенце и шлёпанцы. – Держи и давай в душ, у нас не много времени. И мы ведь с тобой договорились, опустить официоз. Попробуй, это не трудно. Садясь в машину, Каменаши пристально посмотрел по сторонам. - Я, смотрю, расстояния между зданиями у вас большие. Пациенты на процедуры не опаздывают? - Да, нет. Пешком редко кто ходит. С обратной стороны дома стоит по гольф-кару на номер. Так, что опаздывать не будешь. А сегодня, я у тебя водителем подрабатываю, в честь твоего прибытия в наше заведение. Гордись. - Куда деваться, горжусь. – обречённо вздохнул Каме. – Не поздновато ли для процедур? Девятый час вечера, разве ещё кто-то работает? - Не волнуйся, работают. У нас ведь не заштатная больница. Если понадобится и ночью работают. – пояснил Филиппо, выруливая на дорогу. – Обычно на вечер и ночь остаются дежурные врачи, но если ожидается прибытие клиентов, все кто нужен, на месте. Благо, живут все на территории клиники. - Вот оно как. – Каменаши расслабился, откинувшись на спинку кресла и закрыв глаза. - Эй, ты что, спать собрался. – мужчина с беспокойством поглядел на Каме. – Ты спишь от самого аэропорта. Не много ли это? - Филиппо, не волнуйся. Завтра я буду, как огурчик. Я, видимо, устал больше, чем мне показалось. Мужчина с сомнением оглядел Каменаши. Его лицо опять было мертвенно бледным, а в корнях волос блестели капельки пота. Филиппо сидел в холле, напротив кабинета, за дверями которого, полтора часа назад исчез Каменаши. Наконец дверь отворилась, пропуская мужчину, с меллированными светлыми волосами, его бейджик, прикреплённый к карману белого халата, оповещал окружающих, о том, что перед ними гастроэнтеролог Антонио Фавалоро. Мужчина был коренастым, чуть выше среднего роста. Вся его фигура говорила о том, что спортзал ему знаком не понаслышке. Его лицо, с крупными чертами, освещала задорная улыбка. - Ну, что, наш верный идальго, ждёшь? - Давай, уже говори, какого черта, вы мальчишку так долго мучаете?- Торрогросса тяжело поднялся из кресла, направляясь навстречу другу. - А кто тебе сказал, что это будет быстро? Уверяю тебя, это только начало. Так сказать, поверхностный осмотр. - И сколько же вы собираетесь ещё его держать? Ночь на дворе, напоминаю, если ты не заметил. Человек от усталости на ногах уже не держится. – Филиппо в ожидании смотрел на врача. - А я-то думаю, какого я к тебе выперся? – язвительно ухмыльнулся Фавалоро. Оказывается вот зачем, мне же поручено тебя домой отправить. - Тони. Не выделывайся. У меня нет сил, шутить. Что там? - Да, ладно, тебе Фил. Я, действительно, почти не шучу. Клиент наш оказался таким заботливым, послал сказать тебе, чтобы не ждал его. - Почему это? Он что, собрался ночью к себе пешком добираться? – удивился тот. - А? Нет-нет, что ты? Просто мы его не отпускаем, через часок проводим в палату. Айдол твой, не просто устал, но ещё и ослаб от боли. Удивительно как ты умудрился доставить его своим ходом и в сознании. На неделю он точно наш, пока не снимем последствия безалаберного к себе отношения. - Вот ведь упрямец. Я же видел, что ему не комфортно, но он умудрился меня убедить, что всё в порядке. – досадливо поморщился мужчина. - А вообще, занятный мальчишка. – опять разулыбался Антонио. – Такой послушный, вежливый, всё кланяется и благодарит, кланяется и благодарит. Прямо не пациент, а мечта. Торрегросса насторожился. - Надеюсь, у вас хватило ума, не шутить на эту тему. Как бы вы не блистали остроумием, для японца это будет оскорблением. Вежливость эта, ими с молоком матери впитывается и является, чуть ли не священным ритуалом. - Фииил. Ну, что ты, в самом деле? Это что, наш первый японец?- протянул мужчина обиженно. Но обида и Фавалоро, были несовместимы по определению. Через минуту он опять сверкал белозубой улыбкой. - Ничего так мальчик, красивый, черты такие утончённые. Так бы смотрел и смотрел на него, трогал и трогал… - договорить мужчина не успел, схлопотав чувствительный подзатыльник. – Эй, ты чего? Воскликнул он, ловко уворачиваясь от следующего подзатыльника. - Смотреть - смотри. А вот насчёт, трогать? Рискни, если яйца лишние. Оторву. – вроде бы в шутку, Филиппо сделал предупреждение другу. - Оу, оу! – Антонио поднял руки, признавая себя побеждённым, затем замерев, он с подозрением посмотрел на друга. – Откуда столько страсти? Или я ступил на чужую территорию? Ааааааа… Не может быть! Не обращая внимания, на изредка проходящих по коридору работников клиники, он стал щекотать и тормошить друга, тем самым заставив его отступать и в конце концов упасть в кресло, с которого Филиппо встал несколько минут назад. Видя, что отступать тому некуда, Антонио навис над ним, крепко ухватив за плечи. - Неужели ледяное сердце дрогнуло и корабль «хронического натурала» дал течь? А? Я прав? Что, пронял тебя сладкоголосый Орфей? Не молчи. Колись. Торрегросса неспеша скинул руки мужчины со своих плеч и заговорил совершенно спокойным голосом. - Смотрю на тебя, Тони и не перестаю удивляться. Вот вроде взрослый человек, разменял четвертый десяток, уважаемый врач престижной клиники, а ведёшь себя как ребёнок. Ну, какой корабль? Какая течь? Каменаши мой подопечный, на весь следующий месяц. Мне просто хочется, чтобы он подлечился, отдохнул, полюбовался красотами нашего острова, прикоснулся к его истории, набрался позитива и вернулся к своим поклонникам. А в их любви к нему, я уже успел убедиться в аэропорту. Пришлось спасаться бегством от их жаждущих рук. Да, в конце концов, ответить на его это «позаботьтесь обо мне». Разве тебе этого не хочется? – он замолчал, ожидая ответа. - Нет, вот, скажи мне, почему ты такой злой? – Фавалоро обиженно посмотрел на друга. – К сожалению, я очень хорошо помню, что я «уважаемый врач престижной клиники». Но, черт возьми, имею я право, просто посмотреть, полюбоваться красотой и если не потрогать, то хотя бы помечтать? Помечтать и поделиться впечатлением с лучшим другом. А? Разве я много прошу? Филиппо задорно рассмеялся, приобнимая Тони одной рукой за плечи и слегка встряхивая его. - А вот это сколько угодно. Мечтайте доктор, мечтайте. Мечтать не вредно, вредно не мечтать. Мечтай, а я тебя с удовольствием выслушаю. Иначе, правда, зачем тогда друзья. Ну, что? Мир? – и он протянул доктору руку. - Да, иди ты, обломист несчастный. Сам не ам и другим не дам.– Тони попытался оттолкнуть руку, но цепко удерживаемый второй рукой, он был насильно вовлечён в крепкое рукопожатие. – У-уу, буйвол проклятый, вечно ты силой добиваешься «добровольного» согласия. Как только тебя женщины выдерживают? Ты ведь ненароком и сломать что-нибудь можешь. - Почему это? Я же с ними нежно обращаюсь, а вся моя сила только для тебя, друг. - Во-оот! Я тебе об этом и говорю. Мужиков тебе любить надо, чтобы выкладываться пополной. А я бы мог, наконец-то, разделить с кем-нибудь сомнительную честь, быть твоим громоотводом или лучше сказать боксёрской грушей. - Тони! Не нарывайся! – уперев руки в бока, Филиппо грозно сдвинул брови. - Молчу-молчу. – сдался Антонио. – Пошутили и хватит Вот, держи, тебе записка от Каменаши. Торрегросса недоумённо посмотрел на друга, беря из его рук в четверо, сложенный листок бумаги. - Что это? - Не бойся, не любовная записка. Список вещей, которые понадобятся парню. Номер его телефона, если что-нибудь не сможешь найти. Давай дуй, некогда мне тут с тобой стоять. Работа ждёт. Помахав рукой, Тони скрылся за дверью кабинета. Положив сумку и чемодан на диван, Филиппо нерешительно замер, как-то неудобно было копаться в чужих вещах. Через несколько мгновений ему стало смешно из-за своей неуместной совестливости. Ему поручили принести необходимые вещи, он собирается выполнить просьбу. В чём тут проблема? Расстегнув молнии на сумке и её многочисленных отделениях и кармашках, Торрегросса сверился со списком. Так: записная книжка есть, плейер есть, нотная тетрадь есть, школьный пенал с несколькими ручками, карандашом и ластиком есть. Здесь вроде всё. Остался ноутбук, он должен быть в чемодане. Да, действительно, тот находился сразу под крышкой, на самом верху. Извлекая зачехлённый ноутбук из чемодана, Торрегросса заметил выглядывающий из под футболки уголок фотоальбома и не удержавшись достал его. Присев на диван, он открыл первую страницу. С фотографии на него смотрели юные Каме и Джин. Мальчишки, обнимая друг друга за плечи, счастливо смеялись в объектив. Миловидный Джин старался ближе подтянуть к себе угловатого, некрасивого мальчика с широкими бровями. В том далёком Каме, было трудно разглядеть Каме сегодняшнего. Действительно «гадкий утёнок». Кто бы мог представить, как похорошеет парень, всего через несколько лет. Вероятно только Джин. Похоже, для него, Каменаши всегда был самым красивым. Дальше шли фотографии АКаме, становящихся всё старше и красивее от одного снимка до другого. Но неизменным на этих фотографиях было, их безмятежно счастливое выражение лиц. Как-то незаметно, искренние улыбки сменились на профессиональные, отрепетированные для фотосессий. Между этими двумя, ощутимо засквозил холодок отчуждения. С середины альбома Каме исчез с фотографий. Одинокие фотографии Джина заполняли его до конца. Джин в Америке: на сцене, на съёмках, на репетициях. Потерявший свою фееричность, искреннюю радость в глазах, став более серьёзным, красивым молодым мужчиной. Став совершенно другим Джином. Может быть так уходит детство? Унося с собой лёгкость восприятия, беспричинную любовь ко всему миру, безосновательное желание всем верить, бескорыстное желание дарить всем радость и безграничное желание сердца любить, ничего не требуя в замен. Стало грустно, и Филиппо закрыл альбом. Ему стало жаль Каме, пытающегося скрыть свою боль, глубоко в сердце. Одиночество, страшнее бездонной трясины, далеко не каждый может выбраться из него в одиночку.