Если японский мужчина захочет...

Круговорот событий, захвативший Каменаши и тащивший его с огромной скоростью, почти трое суток, ослабив хватку, выпустил его из своих объятий. Лёжа на кровати, один в пустой палате, он отрешённо подумал, что, даже проехав пол мира, от себя не убежишь. Память по своему хотению не отключишь, стоит только остановиться и она накроет тебя с новой силой. «Прав Томо, сто раз прав. Нужно быть мужчиной и взять себя в руки. Хватит быть тряпкой, пора отпустить Джина. Каждый из нас, давно идёт своей дорогой и этим дорогам не судьба пересечься, так как направлены они в противоположные стороны. Просто это надо принять, пока мы не свели друг друга с ума. Не знаю как Джин, а мне не так уже и много до этого осталось. А чего я собственно от него хочу? Что бы он всю жизнь сидел около меня? Так быть не может. Слишком много времени мы были вместе. Уйдя из группы, Джин зажил своей жизнью. Новые знакомые, новые песни, новая музыка, новые увлечения, новый язык, новая страна и во всей этой новизне нет места старым отношениям, нет места мне. Пора это признать. Настало время научиться жить без Джина. Я сильный, я смогу». Разорвав вязкую тишину палаты, на прикроватном столике зазвонил сотовый телефон. Каме вздрогнув от неожиданности, подскочил на кровати. - Час ночи. Кто бы это мог быть? Стоило ему только увидеть имя звонившего, как захотелось сбросить звонок или просто не отвечать. Руки дрожали, сердце загнанно стучало в рёбра, дисплей бесстрастно высвечивал - «Джин». Несколько раз вздохнув, Каме выровнял дыхание и спокойным голосом произнёс: - Да, Джин. Я тебя слушаю. - Привет, малыш! – Каменаши резко отдёрнул трубку от уха, оглушено помотав головой. - Что же ты, так орёшь? Уши у меня не казённые, оглушил совсем. Ты, что пьян? - Почему сразу пьян? – обиделись на той стороне. – Почему так долго трубку не берёшь? - Ну, хотя бы потому, что сейчас ночь и я спал. - Ночь? – в трубке помолчали, затем Джин возмущённо произнес – Я не понимаю, сколько сейчас времени может быть в этой, твоей Таормине. - Кто бы сомневался, Бака? Прежде чем звонить, тебе бы не мешало заглянуть в Интернет, посмотреть часовую разницу и тупо открутить твоё время на пятнадцать часов назад. А откуда ты узнал, что я в Таормине. - Это, что тайна? Я с Накамару разговаривал. Он и сказал, что Джонни отпустил тебя в отпуск перед новым туром и ты там отдыхаешь. Ты хорошо себя чувствуешь? Почему ты решил взять отпуск в разгар репетиций? - Почему я должен ненормально себя чувствовать? Просто, всё идёт хорошо, да и грех было не воспользоваться таким щедрым предложением, тем более, что Джонни, действительно, по крупному задолжал с отдыхом. - Я рад за тебя. Отдохни хорошо. Ты уже знаешь, что через пару месяцев я приеду в Токио? - Конечно, знаю. - Извини, что не тебе первому сказал об этом. - Брось. Какая разница? - Прости, что разбудил. Спи. Ещё созвонимся. - Хорошо. Пока. – в трубке послышались короткие гудки. Филиппо стоял перед дверью в палату, прислонившись спиной к стене, так и не отпустив ручку двери, уже чуть-чуть приоткрытой им. В палате было тихо. Он не знал, почему не вошел, когда уже почти открыл дверь, но имя «Джин» произнесённое Каме, подействовало на него, как приказ остановиться. Став невольным слушателем телефонного разговора, он не заметил в нём ничего особенного. Каме был абсолютно спокоен, смысл разговора не выходил за рамки бытового. Тогда почему сейчас у Торрегросса создалось впечатление, что из палаты веет безысходной тоской и подавленностью? Тихонько заглянув в палату, он увидел Каменаши сидевшего на кровати, опершегося спиной на подушки. Глаза юноши были закрыты, лицо не выражало ни каких эмоций, только одинокая слезинка, выкатившиеся из под ресниц, оставляя мокрый след на щеке, выдавала его внутреннее состояние. Каме резко, со злостью стер слезинку со щеки. Не ожидавший, резких движений Филиппо, дёрнул дверь на себя, успев приостановить её за секунду до того, как она должна была с грохотом захлопнуться. Облегчённо вздохнув, он присел на диван, стоящий не далеко от палаты. - Господи, я становлюсь психом. Если всё будет продолжаться в таком же духе, этого, точно, не миновать.- раздражённо прошептал он. – Почему они не могут поговорить нормально? Почему не могут задать друг другу все накопившиеся вопросы и добиться вразумительных ответов на них? Нет, вместо этого, они будут нагнетать обстановку. Если на меня это так ощутимо действует то, что должны чувствовать их друзья? Посидев ещё минут пять и дав парню придти в нормальное состояние, он решительно вошёл в палату. - Не спишь? – едва взглянув на парня, Филиппо прошёл к стоящему у окна столу, положив на него принесённые вещи. Каме открыв глаза, окинул его безразличным взглядом, но через мгновение в его глазах мелькнуло узнавание, румянец стал постепенно возвращаться на бледное лицо. Торрегросса внимательно глядя на парня, с удивлением подумал: « Вот, как это у него получается? Если думает, что его никто не видит, то вместо лица, словно кукольная маска надета. Только стоит появиться зрителям, и он мгновенно оживает, как будто кнопку нажали. Откуда он силы берёт, чтобы так себя мобилизовать? Всё-таки, трудно быть публичным человеком. Воистину, айдол во всём должен быть безупречен. Люди деньги платят не для того, чтобы видеть уставшего, больного человека. Так то, вот». - Ты поздно. Ночь уже. – проронил Каме. - Ну, ты же всё равно не спишь. Так какая разница. - Прости за беспокойство. У тебя со мной одни проблемы. – Каменаши виновато посмотрел на мужчину. - Перестань. Мне деньги платят за то, чтобы ты меня беспокоил. Работа такая у меня. Понятно? – отмахнулся итальянец. – У нас с тобой другая проблема. Культурная программа, что я для тебя запланировал, на первую неделю рушится на корню. Хотя может и не совсем рушится. Думаю, мне позволят забирать тебя на пару часов вечером, для прогулки перед сном. А это лучше чем совсем ничего. Вот только кафе и ресторанчики точно на ближайшее время отменяются так, как кое у кого диета. А тебе бы точно понравилось, там так готовят, пальчики оближешь. - А то ты не знал, с чем я к вам еду. Даже если бы у меня не было обострения, вряд ли я бы потянул, эту твою культурную программу. – обижено протянул Каме. - Ладно, не переживай, недели через две попросим Тони составить для тебя типа диеты на наших деликатесах. Ну, нельзя побыть на Сицилии и ничего не попробовать. Это просто кощунство. - Ты, как я посмотрю, любитель поесть? Да-да и не смотри на меня такими возмущенными глазами. – и отбросив обличительный тон, признался. – А я, есть не очень люблю. Нет, не так. Не то чтобы не люблю, а как-то не особенно хочу. Поэтому постоянно забываю поесть и чем чаще я об этом забываю, тем труднее мне заставить себя есть. - Ничуть, не удивлён. Откуда взяться аппетиту у человека с твоей комплекцией. Тебе и есть-то некуда, вон живот к спине прирос. Ничего, в скором времени мы это поправим. – пообещал Филиппо, расчехлив ноутбук и раскладывая принесённые вещи в ящиках стола. - Я больше готовить люблю и люблю, чтобы приготовленное мною ели мои друзья, а я бы мог смотреть на них и видеть, как им это нравится. – как-то доверительно сообщил Каме. - Вот как! – обрадовался мужчина. – Непременно найдем возможность дать тебе проявить свои способности. Очень любопытно будет посмотреть, как же готовят современные айдолы. Внезапно остановившись и как будто, что-то вспомнив, Торрегросса виновато посмотрел на Каме. - Прости, заболтал я тебя. Тебе же в семь часов вставать, а время уже к двум часам приближается. Давай спи. Завтра увидимся. - Хорошо. Тогда спокойной ночи. Спасибо Фил, что заботишься обо мне. – Каме сполз головой вниз по подушкам, поёрзал, удобнее устраиваясь, и закрыл глаза. - Всегда пожалуйста. – Филиппо выключил свет в палате. Несмотря на то, что уснуть удалось не раньше двух часов ночи, в пять часов утра Каме был уже на ногах. Три часа сна для него было больше чем достаточно, сказывалась многолетняя привычка, выработанная в агентстве – «Минимум - для отдыха, максимум – для работы». Но привычная схема дала сбой, работы-то, как раз и не было. До начала общей побудки было ещё два часа абсолютно свободного времени. Каменаши растерянно оглядел комнату, пытаясь приглядеть себе какое-нибудь занятие. В самом деле, не в интернет же лезть спозаранку. Тело просило движения, танца. Что-то невидимое натянулось внутри юноши и вполне ощутимо вибрировало, вызывая странные ощущения и лёгкое беспокойство. Не сказать, что это было неприятно, скорее даже наоборот, но непонятное состояние слегка напрягало. Появилось стойкое чувство, что он что-то забыл. Что-то важное, жизненно необходимое нужно было сделать прямо сейчас, немедленно, но, что это такое, память категорически отказывалась давать подсказку. - Что за чушь лезет мне в голову? – озадачил Каме самого себя. – Вот, что я мог забыть сделать? Я здесь впервые и никого не знаю, конечно, кроме тех с кем успел познакомиться. А своим новым знакомым я точно ещё не успел ничего пообещать. Он постоял ещё пару минут, честно пытаясь что-нибудь вспомнить. Но вспомнить то, что не знал, да ещё и забыл – дохлый номер. Осознав комичность ситуации, Он тихо засмеялся, слегка хлопнув себя ладошкой по лбу. - Зачем копать так глубоко, когда ответы лежат на поверхности? Ну, что, лидер? Наотдыхался? Поздравляю. Этого следовало ожидать. Отдыхальщик хренов. Нужно попросить Торрегросса подсказать где можно найти зал для тренировок. Может быть, здесь есть что-то вроде танцкласса? Проводят же они где-то свои мероприятия. Выйдя на балкон, Каме залюбовался открывшейся картиной. Клиника располагалась на середине горы и её территория уступами, постепенно спускалась к морю. Над верхушками деревьев, растущих ниже уровня, на котором располагался больничный корпус, под лучами солнца, переливаясь всеми оттенками лазури, до самого горизонта простирались воды Ионического моря. Наслаждаясь утренней прохладой, закрыв глаза, раскинув руки в стороны, Каменаши, запрокинув лицо навстречу мягким лучам, с удовольствием потянулся всем телом, вставая на носочки и до предела натянув все мышцы. Тело, требующее движения, полёта, отозвалось волной приятных ощущений. Желание танцевать усилилось. - Вот зараза! – парень остановился посреди комнаты, возмущенно уперев руки в бока. – Кто же разрешит мне сейчас тренироваться? Вряд ли это пойдёт мне на пользу. Но гулять-то мне никто не запретил. Во всяком случае, вчера мне никто ничего не сказал. Пойду, поброжу по территории. Определюсь, что к чему. Не откладывая своё решение в долгий ящик, Каме прихватив спортивные брюки, направился в душ. Сразу за зданием был расположен небольшой бассейн. Каме шел по самому его краю, зачарованно смотря в прозрачную голубизну воды. Он любил воду, любую: ванна, бассейн, озеро, река, море имело значение только в степени доставляемого удовольствия. Но сейчас у него был другой настрой, поэтому, минуя бассейн, по широкой, каменной лестнице, украшенной большими каменными вазонами с яркими цветами, он спустился в парк, расположенный уровнем ниже. Разнообразие растительности, поражало воображение красотой, экзотичностью и необычайной ухоженностью. Нет, они не были нарочито стриженными и вылизанными, как раз наоборот, казалось, что всё растёт без вмешательства со стороны. Но если задуматься, понимаешь, сколько времени, труда и любви требует эта естественность. Переходя от одной группы деревьев, к другой и любуясь необычным дизайном, Каменаши не заметил, как забрался в глубь парка и вышел к пруду. Место выглядело достаточно уединенным, так как было расположено в стороне от удобных парковых аллей. В стороне от пруда, под раскидистыми ветвями деревьев была видна, довольно просторная, застеклённая беседка. Видимо, устроенная здесь для того, чтобы можно было с комфортом расположиться на пикник или просто укрыться от дождя. Зайдя внутрь и оглядевшись, Каме понял, что нашёл то, что искал. В дальнем углу беседки стоял стол и несколько деревянных диванчиков, остальное пространство было свободным. Деревянный пол был ровным и чистым. В несколько быстрых, кружащихся танцевальных движений юноша пересёк помещение и остановился у стола, удовлетворённо кивнув головой. Скинув лёгкую спортивную курточку, включив погромче плеер и выбрав подходящую мелодию, отрешившись от окружающего, он с удовольствием погрузился в танец. Торрегросса стоял на лестнице, ведущей в парк и растерянно озирался по сторонам. - Ну, вот, скажите кто-нибудь непонятливому мне. Где можно в шесть часов утра искать парня? Филиппо очень удивился, когда, зайдя в палату, не обнаружил Каменаши на месте. Дежурный на вахте сообщил ему, что тот отправился на прогулку ещё в пять часов утра. А он-то, наивный, боялся, что придёт слишком рано, и уже настроился поднимать с постели сонного и сопротивляющегося парня. Ещё немного постояв, мужчина направился вниз по лестнице. - Думаю, что он будет искать уединённое место. А где у нас самое уединённое место? Правильно. Пруд. – посчитав, что мыслит в правильном направлении, он решительно сошел с дорожки, углубляясь в парк. Почему-то совершенно не сомневаясь, что Каме найдёт это место. Через пятнадцать минут Филиппо был на месте и взглянув на беседку понял, что оказался прав, сквозь стёкла было видно, как внутри кто-то движется. Облегчённо вздохнув, он направился к строению. Переступив порог, мужчина замер, заворожено смотря на представшую перед ним картину. В помещении звучала музыка, лившаяся из лежащего на столе плеера. Медленные аккорды сменялись более экспрессивными, зачаровывая и маня за собой невольного зрителя и под эту музыку танцевал Каменаши. Но, как он танцевал?! Обнаженный по пояс юноша, закрыв глаза и расслабившись, плыл по залу влекомый музыкой. Он ничего не слышал и не видел, реальность для него не существовала. Волнуясь и спеша, Филиппо достал телефон и включил камеру. Каме, не видя его, продолжал танцевать. Казалось, что сам он не прилагает к танцу, ни каких усилий, его тело, захваченное ритмом, самостоятельно перетекало из одного движения в другое. Полуобнажённое тело не выглядело слабым, как можно было ожидать. Оно, скорее было поджарым, чем худым, под кожей проглядывались развитые мышцы. Не создавая нарочито тренированного рельефа, его пресс был явственно расчерчен кубиками крепкой мускулатуры. Но, несмотря на это, специалист мог без труда заметить, что совсем недавно парень чувствительно потерял в весе. Каме танцевал. Это не было просто танцем. Это было признанием в любви, неутолённым желанием, заполняющим всё пространство вокруг парня, жарким призывом одинокой души, заставляющим Торрегросса случайно попавшего в зону досягаемости, невольно задрожать, от теплой волны томления пробежавшей по телу. Руки танцора, скользили по обнажённому торсу, задевая розовые горошины сосков, как бы показывая, тому единственному, которого он звал «Вот он я. Это всё, только для тебя». Но, естественно, этот танец не предназначался для Филиппо и он вдруг почувствовал себя неловко, словно застигнутый за подглядыванием чужой интимной жизни. Не открывая глаз, Каме завёл левую руку за голову и откинулся на неё, запрокидывая лицо и открывая длинную шею. Его губы были приоткрыты, приглашая к поцелую. Длинные ресницы, слипшиеся в стрелы от не пролившихся слёз, дрожали. Правая рука, скользя вниз по вздымающейся груди, легла на пояс спортивных брюк, бёдра всё увеличивая темп, выписывали «восьмёрки». У мужчины появилось желание немедленно выйти на улицу. Далее наблюдать за Каме было уже просто не прилично. Сексуальность, излучаемая парнем, толчками вырывалась на свободу, всё более и более подчиняя Торрегросса своему ритму и обволакивая расслабляющим теплом, заставляя окунуться в чувственные фантазии и ощущения. Неожиданно Каме остановился, открыв глаза и тяжело дыша, он с удивлением смотрел на мужчину. - Фил? - Писец. – проговорил Филиппо охрипшим голосом, слегка покашляв он попытался скрыть смущение и придать голосу нормальное звучание. – Каме, тебя надо объявить вне закона. Твоя сексуальность опасна для окружающих. - Уже. – парень смущённо засмеялся. - Что уже? – не понял Торрегросса. - Уже, объявили вне закона. Мне запретили профессионально играть в бейсбол, так как мои фанаты лезли на поле, чтобы добраться до меня с признаниями в любви. За одно, меня лишили всех наград, полученных в этом виде спорта. - Да-а-а… - удивлённо протянул Филиппо, во все глаза, глядя на грустно улыбающегося возмутителя сексуальных желаний человечества. Отчаянно желая переменить тему, он озабоченно посмотрел на часы. – Что же мы стоим? У нас времени в обрез. В половине восьмого у тебя начинается обследование. Завтрак тебе сегодня не положен, но душ принять никто не запрещает. - Надо, так надо. – согласился Каме забирая со стола курточку и плеер.