Если японский мужчина захочет...

Дышать было тяжело. Тёплый, влажный воздух, словно вата, забивал лёгкие. Запах прелой травы и какого-то невыносимо пряного растения ещё больше затруднял дыхание, дополнительно вызывая стойкое ощущение лёгкого опьянения. Возможно, растение было наркотическим. Впереди замелькали неясные тени, после чернильной темноты ночи, не позволяющей разглядеть хоть что-нибудь, это было уже кое-что. Иногда, расчерчивая пространство огненными искрами, с огромной скоростью проносились фосфоресцирующие насекомые. Каме рванулся вперед, пытаясь достичь места, дающего возможность хоть немного что-то рассмотреть, но запнувшись о невидимый корень, стал стремительно падать. Пытаясь вернуть себе равновесие, он хватал руками темноту, ища опору. По коже скользнуло что-то мягкое, пальцы инстинктивно сомкнулись, зажимая в кулаке ветку. Ладонь обожгла острая боль. Хрупкая опора, под весом падающего парня, поползла из захвата, разрывая раненное тело, выбивая из груди крик боли и беспросветного страха. Страха, рождённого невозможностью понять происходящее. Упав на землю, он зажал горящую руку между колен и не имея возможности избавиться от терзающей боли, изо всех сил зарычал сквозь стиснутые зубы. Немедленно получив в ответ рык и вой с разных сторон. Каме мгновенно замолчал, уткнувшись лбом в землю. Не понимая, что с ним происходит, он прекрасно осознавал, что может означать для него этот отклик в создавшейся ситуации. Даже если это сон, он не горел желанием встретиться с хищником, учитывая то, как реальны здесь его ощущения. Появление новой опасности стимулировало выброс в кровь чувствительной порции адреналина, который притупил боль, обострил слух, зрение и как ни странно обоняние. Крылья носа инстинктивно затрепетали, пытаясь получить информацию из разлитых в воздухе запахов. Лёжа лицом вниз, он вдруг четко ощутил на фоне терпкого запаха влажной земли и гниющих растений, четкий, металлический запах крови. Его крови. Страх, с новой силой, раскрывал свои крылья. Здесь больше нельзя было оставаться. Если даже он так явственно почувствовал запах крови, то что говорить о коренных жителях этих чащоб. Быстро оторвав с рубашки накладной карман и край полы, он прикрыв бывшим карманом рану, зачерпнул полную пригоршню земляного месива и плотно прикрыл им раненную ладонь, завязав сверху приготовленной полоской материала. Каменаши не знал, зачем он это сделал, но в данный момент это показалась ему правильным. Нерешительно закрутившись на месте, он напряженно всматривался в окружающую его темноту, безуспешно пытаясь определить в какой стороне заметил прошлый раз просветление. Внезапный порыв ветра откинул его волосы назад, безвозвратно унося в чащу отзвуки человеческого шёпота, за мгновение до этого, коснувшегося его обострившегося слуха. Люди? Здесь? Не смотря на очевидную невозможность такого чуда, он всё-таки на сто пятьдесят процентов был уверен, что слышал человеческий голос. Старательно напрягая слух, он сквозь пока ещё не сильные порывы ветра, упорно пытался услышать поманивший его голос. - Сюда…иди сюда… - на грани слышимости ему наконец-то удалось уловить долгожданный зов, переходящий под напором, набирающего силу ветра, в едва уловимый шепот, сливающийся с шорохом листьев. Но Каме не стал разбираться, правда ли он что-то слышал или выдал желаемое за действительное. Быстро определившись с направлением, прикрыв лицо,согнутой в локте рукой, чтобы хоть как-то защититься от хлещущих по лицу веток, парень бросился за исчезающим в дали голосом. Пару раз ему показалось, что его зовут по имени. - Казу…сюда…сюда – отчетливо понимая несостоятельность своих надежд, он продолжал звать и бежать всё дальше и дальше в темноту. Иметь цель было несравнимо лучше, чем стоять одному, без надежды на спасение, перед воющей и рычащей неизвестностью. Неожиданно получив сильный удар в плечо наиболее крупной веткой, Каме потеряв равновесие, упал спиной в густой кустарник. Провалившись сквозь тонкие гибкие ветви, он выпал на открытое пространство, под мягкий голубой свет, полной луны. Луна висела в черном небе, значительно ниже того места, где обычно привык её видеть Каме. Её яркий свет позволял хорошо разглядеть окружающее пространство. Огромная поляна была окружена высокими деревьями, по краям которой высились огромные статуи. Недалеко от одной из них сейчас и стоял Каменаши. Исполинское изваяние изображало сидящее божество, со скрещенными в буддийской манере ногами. С обнажённым торсом, сложенными на груди руками, оно выпуклыми глазами грозно смотрело на парня, оскалив в крике огромный рот. Как бы обвиняя его в нарушении границ священного места. Это определённо был один из множества индийских богов. - Индия! Боже, что происходит? Почему Индия? – пытаясь избавиться от наваждения, он закрыл глаза и потряс головой. Осторожно приподнимая ресницы, Каме вновь столкнулся с обвиняющим взглядом рассерженного божества. Желая найти подтверждение своей ошибки, он развернулся, чтобы рассмотреть, что находится за спиной и на мгновение замерев, стал опускаться на землю. На расстояние трёх сот метров от него, у самой кромки джунглей, возвышаясь над ними, стояли величественные руины древнего храма. Нет, руинами это назвать было нельзя, стены очень хорошо сохранились, имеющиеся разрушения не могли испортить общую картину величия и ощущение могущества, исходящего от храма. Эти ощущения не оставляли сомнения в том, что боги ещё не покинули его стены. - И всё-таки, это Индия. – обреченно прошептал Каме. – Да какая в принципе разница, если, это сон. Если я не сплю, то есть только два варианта, глюк и попаданство. Выбор не велик. - Сюда…иди сюда… - от храма отделилась фигура, выходя под лунный свет, это определённо был человек, но мужчина это или женщина понять было не возможно. Хотя если верить голосу – женщина. Только почему-то казалось, что голос и женщина между собою не связаны. Фигура призывно махнула рукой и только через минуту, его слуха коснулся призыв. - Казу…я тебя жду…иди сюда… Вопрос, идти или не идти, не стоял. Впереди, хоть и по чужому сценарию, события продолжали развиваться, подводя его к неизвестному финалу. Позади – бездна безысходности, одиночества и страха. Отбросив ненужные сомнения, Каменаши зашагал вперёд. Ожидающая его фигура приближалась, теперь уже не было никаких сомнений, что это женщина. Подождав ещё немного, она развернувшись пошла к храму, изредка оборачиваясь и маня Каме за собой. Женщина приблизилась к стене, не далеко от парадного входа и открыла небольшую дверь. Ещё раз, помахав юноше, она исчезла в темноте проёма. Не раздумывая, Каме переступил порог, попав в узкий, тёмный коридор. От невидимых стен, ощутимо несло холодом. Протянув руку, он наткнулся на каменную кладку и получив опору, уверено пошёл к движущимся впереди пятнам света. Дойдя до поворота, он ступил на освещённое пространство. Здесь коридор был шире, на стенах через равномерные промежутки были прикреплены держатели с факелами, дающие достаточно света, чтобы разглядеть лепнину и фрески украшающие стены. Стены, поднимаясь вверх, исчезали за границей света. Потолок терялся во тьме. Прикинув, на какой высоте, он может находиться, у Каме появилось ощущение своей ничтожности, по сравнению с колоссальными размерами всего, что его окружало. Наконец миновав и это коридор Каменаши замер, на входе в основное храмовое помещение. В глазах зарябило, от тщетной попытки охватить взглядом всё сразу. Помещение представляло собой, прямоугольник, меньшая его сторона начиналась с того места, где стоял юноша. По всей длине зала, вдоль стен, на высоких постаментах стояли огромные каменные чаши, в которых гигантскими цветами горел огонь, высоко выбрасывая жаркие лепестки. Черный мраморный пол, отполированный до зеркального блеска, отражая пламя, был похож на огненную реку, которая движется сразу во всех направлениях. Свет огня отражённый от зеркальной поверхности равномерно заполнял всё пространство, добираясь до самых тёмных углов. Теперь Каме всё подробно мог рассмотреть. Запрокинув голову, он наконец-то увидел потолок, если это можно было так назвать. На высоте пятидесяти метров стены ярусами переходили в убывающую пирамиду. Каждый ярус имел каменное, резное ограждение, которое прерывалось через равные промежутки постаментами с чашами наполненными огнём. Завершалась пирамида десятиметровым куполом. В центре купол имел раскрытое пространство, диаметром примерно метра три и его почти полностью занимала луна. Присмотревшись внимательнее, понимаешь, что это её законное место. Нестерпимо яркий лунный свет, почти осязаемо тёк вниз. Прямо под куполом в полу было сделано углубление, большим размером, чем лунное окно. Углубление заполняла вода, большую часть поверхности которой занимало отражение огромной луны. Каме зачарованно смотрел на отражение, не в состоянии избавиться от ощущения, что луна тоже смотрит на него. - Я рада, мой мальчик, что тебе так нравится мой дом. – разнёсся по залу спокойный женский голос. Он не был громким, но не услышать его было невозможно. Юноша резко подняв глаза от пола, только сейчас заметил, что начиная практически от того места где он стоял, лицом друг к другу стояло два ряда полуобнаженных, воинов с шоколадной кожей, опирающихся на копья, основанием поставленных в пол. Воины своими телами, оградили дорогу для Каме, через весь, двухсотметровый зал. В конце которого, на возвышении находился огромный трон, он явно был велик даже для самого высокого человека, у его подножия стояла молодая индианка. Одетая, в багряного цвета топ с короткими рукавами и широкую юбку. С головы до пят она была украшена всевозможными драгоценностями, от чего сверкала и искрилась, как новогодняя ёлка. Но больше всего поражал большой камень, спускавшийся по волосам на её лоб. Он был похож на звезду, испуская длинные багряные лучи. «Господи, как она не переломится под такой тяжестью?» - мысленно посочувствовал Каменаши красавице. А она несомненно была красива, яркой жгучей красотой, глядя на которую можно было позабыть своё имя. - Боги не чувствуют тяжести даров, принесённых от чистого сердца. – улыбнулась она на недоумённый взгляд юноши. - - Как долго длится твоё удивление. Неужели ты думаешь, что произошедшее с тобой могло случиться без вмешательства богов? - Нет, прекраснейшая, я вполне осознаю присутствие высших сил. – Каме сложил ладони перед собой и низко поклонился. – Я в замешательстве, как мне вести себя в вашем присутствии? Какие церемонии должны быть выполнены мной для вас богиня? - Ох уж, мне эта японская вежливость. – она звонко по девичьи рассмеялась. – Тебя не волнует, будешь ли ты жить, главное чтобы церемонии были соблюдены. Расслабься, ты здесь особый гость и все эти мелочи тебя не касаются. Что это? Богиня стремительно стала увеличиваться в росте и неожиданно остановилась, достигнув пяти метров. Опустившись на трон, который теперь подходил ей идеально, она продолжала строго смотреть на Каменаши, её ноздри трепетали. - Кровь? Ты решил принести мне кровавую жертву? – богиня усмехнулась, глядя на растерявшегося парня, её лицо расслабилось. – Твоё счастье, что у тебя другое предназначение, а то бы, я её приняла. Теперь люди не окропляют алтарь животворной влагой. Все боги стали вегетарианцами. Перестав улыбаться, она серьёзно посмотрела ему в глаза. - Подойди ко мне, Каме. Парень нерешительно поглядел себе под ноги на волнующуюся огненную реку. - Смелей, малыш. Это, всего лишь, отражение. Сделав несколько шагов, он решительно пошёл вперёд. Дойдя до углубления с водой, расположенного на середине пути к трону и перегородившего ему дорогу, он остановился, вопросительно глядя на богиню. - Давай-давай, смелее. Заходи в воду, на середине опустись на колени, наклони голову к груди. Постой так немного и иди дальше. Это для того чтобы Луна приняла тебя и не препятствовала нашим дальнейшим встречам. Не вздумай капнуть в воду хоть каплю крови, Луна примет жертву и ты разрушишь предначертанное судьбой, то к чему я шла через века. Каме внимательно оглядел себя, остановив взгляд на коленях, джинсы между ними стояли колом, пропитавшись насквозь кровью, когда он зажимал раненную руку. Быстро скинув джинсы, он занёс их чистый от крови участок над водой и замер, глядя на богиню. Дождавшись утвердительного кивка, обильно смочив ткань, тщательно стер кровь с ног. Посмотрев на свою грязную рубашку, он быстро стащил её с себя, а за одно и боксеры с носками. Ему показалось кощунством тащить всю эту грязь в кристально чистую воду, а богиню, как и женщину врача можно не стесняться. «Зря ты обо мне, так подумал» прозвучал насмешливый женский голос в его сознании. Вскинув голову, Каме успел увидеть ехидную улыбку на губах божества. Свернув одежду в тугой комок, он зажал его в кулаке, правой руки и ступил в воду, разбивая отражение Луны. Дойдя до середины, опустился на колени, холодная вода достигла груди. Вытянув руки на ширину плеч, сжал плотно кулаки, повернул их тыльной стороной вверх, склонил голову к груди. Напряжённо смотря в воду, Каме заметил, как усилилось свечение Луны, по плечам и спине пополз холодок, как будто кто-то прохладными ладонями медленно гладил руки, плечи, спину. На кожу высыпали мурашки. Эти ощущения вполне можно было объяснить движением воздуха, ведь он стоял под открытым сводом. Но вдруг, Каме почувствовал, что лёгкие прикосновения набрали силу и вес. Теперь спутать их с движением воздуха было просто невозможно. Его на самом деле гладили невидимые руки. Он чувствовал, как чьи-то ладони гладили его по спине и груди, медленно опускаясь под воду, он мог поклясться, что их было больше чем две. Вот одна ладонь добралась до поясницы, в то время, как ещё две оглаживали его ягодицы. Парень дёрнулся всем телом, еле сдержавшись, чтобы не закричать, когда ещё одна ладонь опустилась на его член и весьма ощутимо сжала. Затем переместившись ниже, стала настойчиво раздвигать сомкнутые ноги. Не выдержав, Каме рванулся вверх, за что сразу был наказан. Ладонь, вернувшись в исходное положение, вновь сомкнулась на начавшей наливаться плоти и потянула его вниз. Ощущение было не из приятных и он снова упал на колени. Настойчивая ладонь стала двигаться по стволу сверху вниз и обратно. Открыв рот чтобы возмутиться, парень протяжно застонал сквозь крепко стиснутые зубы. Грудь высоко вздымалась, дыхание стало рваным, голова кружилась, желание освободиться от напряжения, превратившего его внутренности в звенящую, натянутую струну, готовую взорвать тело от малейшего прикосновения, стало невыносимым. - Хватит…не могу…больше…прошу… - взмолился Каме, с трудом выталкивая из себя слова, каждое из них, прежде чем превратиться в звук, прикасалось к струне, заставляя её вибрировать, сводя его с ума и доводя до придела. Сквозь пелену желания, окутывающею его мозг, серебряной звёздочкой настойчиво пульсировало понимание, что он не хочет, категорически не желает, чтобы в момент его оргазма было столько свидетелей. Он больше не мог воспринимать заполнивших зал воинов, а тем более богиню, как часть интерьера И вдруг, всё прекратилось, ни каких движений, поглаживаний, пощипаваний, никто не покушается на его тушку. Не веря в свою удачу, он задышал глубоко и ровно, пытаясь вернуть себе нормальное состояние, сбросить напряжение, расслабить одеревеневшие мышцы. Нельзя сказать, что это ему сильно помогло, но предобморочное состояние отступило. Подождав ещё пару минут для верности, Каме стал подниматься с колен и тут его догнал увесистый шлепок по голой заднице. Вскрикнув от неожиданности, он пулей вылетел на сухую поверхность, зло глянул на богиню, та зажав рот ладошкой, откровенно смеялась. - Конечно, почему бы не посмеяться? Наверное, я выгляжу забавно, мокрый, взъерошенный, со стояком, показывающим двенадцать часов. Эти женщины… - раздражённо шипел Каменаши, повернувшись к богине спиной, прыгая то на одной, то на другой ноге, с остервенением натаскивал на себя боксеры. Морщась от болезненных ощущений, он пытался удобнее пристроить, не желающий расслабляться орган. Но все его попытки не увенчались успехом. В отчаянии топнув ногой, он содрал с себя боксеры, натягивая джинсы на голое тело и накинув рубашку, вернее то, что от неё осталось, уселся на пол, чтобы надеть носки и кроссовки. Закончив с процедурой одевания, засунув, ставшую ненужной, деталь одежды в карман, Каменаши в ожидании посмотрел на продолжающую улыбаться богиню. - Рад, что смог порадовать вас, прекраснейшая. - Льстец. А что ты там бормотал про женщин? - Ничего особенного, я просто хотел сказать, что женщина всегда творит то, что ей хочется. Не зависимо от положения и возраста: студентка ли она, деловая женщина, домохозяйка или богиня, шестнадцать ей лет, тридцать, пятьдесят или все десять тысяч, не имеет значения, она как кошка, гуляет сама по себе и делает только то, что хочет. - Не перегибай палку. – наигранно возмутилась богиня. – Мне всего семь тысяч лет. И чем, собственно, ты недоволен? Разве тебе не понравилось и это не ты, так страстно стонал? - Почему не я? Конечно я. Инстинкты ещё никто не отменял. Если бы в процессе деторождения принимала участие голова, человечество бы вымерло. Поэтому мать природа подстраховалась, исключив из этого процесса трезво мыслящее звено, то есть мозг. То, в каком состоянии я сейчас нахожусь, наглядный пример тому. Вернув способность адекватно мыслить, я элементарно не могу справиться с собственным членом так, как у нас с ним изначально разные задачи. Моя задача в создавшейся ситуации, вернуть себе достоинство, его, довести начатое до конца, выбросить семя. - Ты сердишься? Брось. Обряд узнавания изначально предполагает прикосновения, просто мы добавили несколько страстных движений, специально для зазнавшихся мужчин. - Это, с какого боку я зазнался? – возмутился Каменаши. - Ты посмел отказать женщинам-врачам и мне, в естественной, как дышать, способности реагировать на присутствие мужчины, возбуждением. - Боже мой! Так меня оказывается, наказали. Что же это за урок такой, если я даже не понял, что мне пытались втолковать, что мои взгляды ошибочны. - Не понял? Хочешь повторить? – заговорчески подмигнула богиня. - Нет. нет. нет. – Каме отступая, замахал перед собой руками. – Я не мазохист. Мне повторять не надо. Я всё понял. Больше такой ошибки не повторю, только вот сдаётся мне, что женщины-врачи за это вам благодарны не будут. - Время шутить прошло. Подойди ко мне ближе. – улыбка растаяла на губах богини. Понимая серьезность момента, Каменаши пройдя ещё метров пятьдесят, остановился. Богиня не стала возражать. Встав с трона, она не отрываясь, смотрела парню в глаза. - Звёзды заняли свои места, согласно предначертанию судьбы. Моя ссылка закончилась. Пришло время вернуться к своему народу. – она выжидающе замолчала, продолжая смотреть ему в глаза. - Я рад за вас и ваш народ. – неуверенно начал Каме. – Только я-то тут, с какого боку? - Ты рождён, чтобы воссоединить меня с моим народом. - Вообще-то я думал, что я родился, потому что мама с папой этого хотели. – он замолчал, наконец, поняв, что сказала богиня.. – Я? Почему? Посмотрите где я, а где Индия. Да я ничего о вас не знаю. Совсем ничего. Как же я могу сделать то, о чем вы говорите. - Тебе ничего и не надо знать. С этой минуты каждый твой шаг, каждый вздох направлен на то, чтобы вернуть мне мой народ. Ты уже дошёл до места, найди меня. Твоя судьба стать одним из сильнейших мира сего. - Да не хочу я ни кем быть. Меня вполне устраивает то, кем я являюсь сейчас. - Не в твоей власти это решать, да и не в моей тоже. Строчек из книги судеб не вычеркнешь. Всё решено высшими силами ещё десятки веков назад. Из века в век написанное исполнялось. Теперь настала наша очередь. - они замолчали, не зная что ещё можно сказать. В огромном зале неожиданно громко прозвучал телефонный звонок. Совсем рядом, раздался знакомый голос. - Каме, это Юя, возьми трубку, если хочешь жить. Каме, это Юя, возьми трубку, если хочешь жить. Каме, это Юя, возьми трубку, если хочешь жить. Каме побежал назад и упав на колени, схватил надрывающийся телефон, лежащий у воды. - Каме, это Юя, возьми трубку, если хочешь жить. В этот момент, Каме любил Тегоши больше всех на свете. Очертания зала заколебались и стали размываться. Он обернулся назад. Богиня стояла на том же месте, продолжая смотреть ему в глаза. - Найди меня. Время не стоит на месте. – её фигура теряя плотность, начала таять. Свет померк в глазах Каме и только телефон продолжал надрываться. - Каме, это Юя, возьми трубку, если хочешь жить. – теперь эти слова приобрели совершенно другой смысл. Каме, определённо, хотел жить, он с усилием открыл глаза. Он находился в своей кровати, рядом лежал телефон, взывая, голосом Юи, взять трубку. В ушах, постепенно удаляясь, звучал голос богини. - Найди меня… найди меня… - Слава богу, я дома! – радостно воскликнул Каменаши. - Значит все-таки глюк. В таком случае, чему я так радуюсь? Как бы в скором времени, моим домом не стала комната с мягким полом и стенами. Схватив телефон, он закричал. - Тего, я так рад тебя слышать! – на той стороне повисло молчание. - Ты чего кричишь? – с подозрением спросил Юя. – Что за внезапная любовь? У тебя ведь ночь, почему не спишь? Что случилось? Вопросы посыпались как из рога изобилия. Тегоши опять включил заботливую мамочку. Но Каме не мог на него сердиться, он наслаждался каждым звуком его голоса. - Успокойся, Юя. У меня все хорошо и я спал, но приснился такой кошмар, что я думал, уже не выживу. И тут, звонишь ты и избавляешь меня от этого ужаса. Я тебя люблю, малыш. - И я тебя люблю. – растерянно проговорил Юя. - Думаю, что теперь, я могу спокойно уснуть и хоть немного отдохнуть. Упс… - Каменаши замолчал, с удивлением смотря, как в тусклом свете дисплея из под телефона, зажатого в левой руке, выползает тёмная, широкая полоса и миновав запястье, щекоча кожу, поползёт вниз по руке, к локтевому сгибу. - Кровь… - безразличным голосом проговорил Каме. - Кровь? Какая кровь? Откуда кровь? - встрепенулся Юя. – Да, что у тебя там происходит? - Не истери, просто руку оцарапал. - Просто руку оцарапал? Тогда почему такая вселенская скорбь в голосе? Можно подумать, что ты доживаешь последние минуты своей жизни. - Неожиданно как-то. Всё Юя. Я обрабатывать царапину и спать, а тебе удачного дня. Передавай привет нашим. – Каменаши решительно прервал стенания Тегоши. - Хорошо, делай, что нужно и спать. Но вечером я позвоню. - Представляешь, а я и не сомневался в этом. Иначе, это был бы не ты. Закончив разговор, Каме соскочил с кровати и включив свет, уставился на свою руку. Телефон, лежащий в ладони, был весь в кровавых разводах. Осторожно положив его на столик, он равнодушно стал разглядывать рану, пересекающую ладонь поперёк. В основном рана была тонкой и не глубокой, больше похожей на порез и уже схватилась, покрывшись тонкой корочкой, но к указательному пальцу она была рваной и кровила достаточно сильно, чтобы справиться самому. Ощущение, что это всё происходит не с ним, не позволяло выплеснуться эмоциям наружу и давало Каме, возможность действовать совершенно спокойно. Окинув оценивающим взглядом разворошённую кровать, расцвеченную крупными кровавыми пятнами, он отстранённо подумал, что при таком количестве крови, тут точно должны были кого-то убить. Отстирать всё это и со здоровой рукой было проблематично, а уж с больной, и говорить не о чём. - Что вообще происходит? Я не могу понять, храм это глюк или нет? – Каменаши перевёл взгляд на сложенную лодочкой ладонь, уже почти полностью заполнившуюся кровью. – Черт, слишком быстро. С этим надо что-то делать, иначе я свалюсь от потери крови. Вопросы будем решать по значимости. В первую очередь надо зашить рану. Как объяснить, где я её получил? Оглядев беглым взглядом комнату, Каме не увидел ничего подходящего. Тогда опустившись на колени перед кроватью, он осмотрел край деревянного каркаса, быстро найдя то, что искал. По нижней кромке, от основания не много отошёл тонкий слой дерева. Слегка потянув за отставший кончик, Каме легко отделил небольшую щепочку, не дав ей оторваться совсем, и быстро смочил её своей кровью. - Ладно, сойдёт. Не будут же они вызывать криминалиста. Ополоснув руку под холодной водой, Каменаши быстро перебинтовал её, добыв бинт из запасов сердобольного Юи. Но это не очень помогло, бинты стремительно намокали. Сквозь вязкую пелену тёплого уютного сна, настойчиво прорывался раздражающий звук телефонного звонка. Торрегросса с трудом разлепил глаза, старательно прищуриваясь, сфокусировал взгляд на светящемся циферблате часов, с трудом разглядывая расплывающиеся цифры. - Половина пятого утра. Какого черта? - недовольно проворчал он, дотягиваясь до надоедливого блага цивилизации, но взглянув на дисплей, моментально сел. – Каме? - Каме? Что случилось? – закричал он, уже в трубку. - Фил, ты дома? – послышался извиняющийся голос Каменаши. - Дома. Где же мне ещё быть? - Ну, мало ли. – неопределённо протянул собеседник, но тут же посерьёзнев продолжил. - Прости, что звоню посреди ночи, мне нужна твоя помощь. Не мог бы ты, придти ко мне? - Что случилось? – не на шутку заволновался Филиппо, понимая, что по пустякам парень звонить бы не стал. - Я поранил руку, одному мне не справиться. Помоги, пожалуйста. – виноватость в голосе усилилась. - Там же есть дежурный врач. Почему не обратишься? – удивился мужчина. - Если бы этот вариант был, приемлем, я бы не стал будить тебя среди ночи. - Хорошо, иду. – больше он ничего не стал спрашивать, начав поспешно одеваться. За десять минут добежав до больничного корпуса, Филиппо быстро добрался до палаты. Открыв дверь, он застыл на пороге. Каменаши, ссутулившись, сидел на краю кровати, прижимая к себе согнутую в локте и поднятую кистью вверх, левую руку. Кисть была перебинтована, но на ладони бинты украшало ярко алое, кровавое пятно, увеличивающиеся прямо на глазах. Белая длинная футболка, заменяющая парню пижаму, в нескольких местах была покрыта бурыми пятнами, уже подсохшей крови. Несколько таких пятен, мужчина увидел и на пододеяльнике. Торрегросса подошел к Каме, тот подняв на него мутный взгляд, виновато улыбнулся. - Прости, я не даю тебе покоя. Отмахнувшись от очередного извинения, мужчина, откинул одеяло. Его подозрения подтвердились, простынь и внутренняя сторона пододеяльника, так же были в засохших бурых пятнах. Учитывая увиденное, можно было предположить, что кровопотеря у парня была внушительной, да и его внешний вид говорил сам за себя, Судя по всему, чувствовал он себя отвратительно. Притянув к себе, так лелеемую Каменаши руку, он быстро стал освобождать её от бинтов. Убрав последний виток, развернул к себе ладонь и с удивлением уставился на длинную уже подсохшую царапину, верхняя часть которой, широко разошлась и довольно сильно кровила. - Каме, что это? Откуда? Парень, молча, наклонился и откинул край простыни, открывая окровавленный участок каркаса, с задравшейся щепкой. - Я зацепился во сне. – тихо проговорил он, опуская голову. - Во сне? – возмущённо воскликнул мужчина. – Каме, ты что, слон? Как можно умудриться, так пораниться и не проснуться. - Я и проснулся, от резкой боли, но в темноте, же не было видно, как я поранился. Показалось не так уж и сильно, а спать мне хотелось больше, поэтому я не встал, чтобы осмотреть руку. – оправдывался Каменаши. - Скажи мне, милый мальчик, почему же, это тебе так убойно хотелось спать, что даже, чуть не оторвав себе руку, ты был не в состоянии встать?- Филиппо прищурил глаза, с подозрением смотря на парня. - У меня часто бывает бессонница и сегодняшняя ночь не исключение, я выпил таблетки.- Каме кивнул головой в сторону столика, на котором действительно стояла баночка со снотворным. - Хорошо, с этим разобрались. Тогда почему ты не хочешь обратиться за помощью к дежурному врачу? Это же так естественно. - Неужели непонятно? Я не хочу, чтобы об этом знал кто-то ещё, кроме тебя. И тем более не хочу, чтобы об этом узнал твой босс. - Да, почему же, черт побери? Почему? Почему ты хочешь сохранить это в тайне. – сорвался на крик мужчина. – Ты, ненормальная звезда. Ты это понимаешь? Ты сейчас должен кричать, топать ногами, стращать, всех обращением в суд, так как наша клиника нанесла вред твоему здоровью. А ты, что делаешь? А что я делаю? – Каме в ожидании смотрел на разволновавшегося Филиппо. - А ты, признаешь себя виновным во всемирном потопе. – устало вздохнул тот. – Ладно, давай помогу тебе надеть трико и чистую футболку. Пойдём лечиться. Сегодня Тони дежурит, а он свой парень, никому не скажет. Тщательно обработав рану и наложив три шва, Тони покрутил руку Каменаши из стороны в сторону, любуясь своей работой. - Шрам, конечно, останется, но будет выглядеть как тоненькая, аккуратная полосочка. Так что, стесняться тебе будет нечего, да и в работе мешать не будет. - Спасибо, что позаботились обо мне. – Каме низко поклонился Фавалоро. - Благодарен, значит? Это хорошо. Может тогда, просветишь к чему такая конспирация. - А что тут непонятного? Вам жить спокойно надоело? Мне, нет. Подумайте, какая кутерьма начнется, когда это дойдёт до вашего босса. Узнай он о произошедшем, сразу сообщит моему боссу так, как являясь его другом, знает, как Китагава не любит, когда от него что-нибудь скрывают. Получив информацию, что одна из его звезд получила травму, да ещё тогда, когда он сам позаботился об обеспечении выздоровления этой самой звезды. Джонни обратится за дополнительной информацией к моим друзьям. Когда он увидит их испуганные и взволнованные физиономии, поймёт, что они ничего не знают. Теперь движимый справедливым желанием знать степень морального и физического вреда причинённого его работнику, а так же подталкиваемый моими друзьями, волнующимися за мое состояние, он немедленно пошлет сюда гонца. Не пройдёт и двух суток как на пороге появится… Ну и кого из айдолов, вы желаете видеть следующим? – Каме в ожидании ответа смотрел на мужчин, заворожено слушавших его речь. - Тьфу, на тебя. – вздрогнул от неожиданности Торрегросса. - Вот, к чему, ты развёл всю эту бодягу? Да какая разница, кто приедет? - Не скажи, не скажи. От того, кто приедет, будет напрямую зависеть ваша жизнь в течении тех дней, что пробудет здесь посланец. Допустим, приедет Уэда Тацуя. Он очень пунктуальный человек и любит, чтобы каждое дело выполнялось с высоким мастерством. За те пару дней, что он здесь пробудет, он задавит всех презрением за непрофессиональное выполнение своей работы. За это время, в той или иной степени, каждый почувствует, что и он причастен к тому, что пострадал один из лидеров «JE». Каждый раз встречаясь с его строгим взглядом, вы будете чувствовать себя исполняющими свои обязанности не на сто процентов. Если приедет Тегоши Юя, то уже к концу первого дня, все будут стараться исчезнуть с его пути. Юя самый младший из моих друзей и считает меня своим семпаем. На этом основании, он окружил меня поистине материнской заботой и ему очень не нравится, когда кто-то доставляет мне неприятности, неудобства и уж тем более боль. Поэтому за то время, что он здесь пробудет, будет проверено, где и на чём я сплю; где, на чём и что я ем; как и чем меня лечат. Ну и так далее, по всем пунктам. Ну и третий вариант событий. Если вдруг приедет Нишикидо Рё. Рё, это Юя и Уэда в одном флаконе, но в значительно большем объёме. Он у нас полководец и слушаются его все. Поэтому к моменту его отъезда, во избежание возникновения подобных случаев, под его чутким руководством вся клиника пройдёт проверку. Проверено будет всё, от подвалов до чердаков. Весь персонал будет валиться с ног от усталости. Ну, вот как-то так. А насчет остальных моих друзей, я оставлю вам возможность пофантазировать. Всё ещё хотите огласки? – засмеялся Каме, глядя на открывших рот мужчин. - Нет. – сказали они хором, синхронно помотав из стороны в сторону головами. -Вот и замечательно. Теперь не мешало бы нам всем отдохнуть, только вот, постель бы мне заменить. - Хорошо. Сейчас принесу.- выйдя в соседнюю комнату, Тони вернулся с комплектом постельного белья и протянул его Филиппо. - Помоги ему застелить постель. Грязное бельё принесёшь мне. Будем дальше следы заметать. Пожелав друг другу спокойной ночи, парни оставили доктора одного. Каме облегченно вдохнул, лежа на чистой постели. Вот и закончилась устроенная им суета. И хотя был уже шестой час утра, в зашторенной комнате рассвет не был виден. Тони обещал не беспокоить его до восьми часов утра. Поэтому времени отдохнуть было достаточно. Уже соскальзывая в сон, Каме услышал: - Найди меня…