Если японский мужчина захочет...

Дорогие мои читатели, посмотрите внимательнее на шапку фанфика. У меня есть БЕТА! Прошу любить и жаловать – random scethc! - Найди меня… Теперь Каме засыпал и просыпался с этими словами. Его сны больше не были столь пугающе реалистичны, но неясные размытые тени, непонятные желания и стремления, чувство потери времени и недостижимости чего-то очень важного не давали возможности забыться. Каменаши казалось, что его повсюду преследуют большие карие глаза богини. Вечерние прогулки по затейливо освещённым узким улочкам старой части Таормины, устраиваемые для него Торрегросса, из приносящего удовольствие мероприятия превратились в поиски чего-то неизвестного. Чувство неудовлетворённости поселилось в душе юноши, мешая ему наслаждаться окружающей его красотой. Даже утренние разминки в беседке у пруда больше не давали ему свободы и наполненности. Танцуя, он осознавал, что тело просит совершенно других движений. Каме перестал понимать самого себя. Неделя прошла, и интенсивное лечение отменили, переведя его на обычный режим. Теперь у Казуи появилось свободное время и днём. Перебравшись из больничного корпуса в свой домик, снабжённый маленькой уютной кухней, он мог иногда готовить, к великой радости Филиппо и Тони. Мужчины с первого испробованного блюда вдруг оказались ярыми поклонниками японской кухни. И сейчас они, проведя тщательный осмотр кастрюль и холодильника и не найдя желаемого, смотрели на Каме с обидой в глазах, насупившись, как дети. - А ты разве ничего сегодня не готовил? – разочаровано спросил Фавалоро. - Нет, не готовил. – смеясь, ответил юноша – Скажите мне, друзья мои, куда катится хвалёное медицинское обслуживание вашей клиники? Да у вас же здесь махровым цветом распустилась эксплуатация доверивших вам своё хрупкое здоровье пациентов! Если уж лечащий врач чуть ли не цепью приковывает к плите звезду японского шоубизнеса, то что говорить про простых смертных, попавших в ваши руки? Две пары глаз удивлённо смотрели на него. - Не надо на меня так преданно смотреть. – повернувшись в сторону Филиппо, только открывшего рот, чтобы что-то сказать, Каменаши резко выбросил руку ладонью вперёд – И говорить тоже ничего не надо. Сегодня у шеф-повара выходной. Хочу поесть в городе. Что-нибудь экзотическое и непередаваемо вкусное. Думаю, что ничего страшного в этом нет, так как с нами врач, и мне не дадут нарушить с таким трудом восстановленное равновесие в моём организме. Я прав, Тони? - Прав, прав. Как врач, я совсем даже не против. - Ну, раз все «за», то с чего бы мне возражать. – присоединился Торрегросса – Каме, давай конкретнее определимся, чего ты хочешь. Предлагаю варианты: Во время прогулки по городу заходим в кафешки и пробуем то, что тебе понравится, или пару часов гуляем по городу, а затем по полной программе сидим в ресторане. - Может, остановимся на втором варианте? Хотелось бы отдохнуть в приятной обстановке, нормально пообщаться… когда ещё случай выпадет? Да и мне так проще скорректировать меню для Каме. – Тони замер, с надеждой глядя на парня. - Хорошо, пусть будет ресторан. Я с удовольствием проведу с вами вечер. Только давайте пойдём туда, где потише. Не люблю толпу и шум, ею создаваемый. Есть такое место? - Можешь не сомневаться, найдётся. – уверил айдола довольный Фавалоро. - А маршрут прогулки, оставляю на ваше усмотрение: за два часа много не посмотришь. Раз мы всё решили, давайте собираться. Через час я вас жду. – не получив ответа, Каменаши переспросил: – Мы ещё что-то не выяснили? - Ты будешь собираться целый час? – удивился Тони. - Я? Нет. Но ведь вам нужно ещё до дома добраться. Будете готовы раньше, значит, раньше и отправимся. Теперь всё? - Нет, не всё. – Филиппо подошёл к юноше – Можно тебя попросить одеть то, что выберу я? Ты всё время ходишь в джинсах, хотелось бы увидеть тебя в чём-то более подходящем айдолу. Чтобы все поняли, что перед ними звезда. Торрегросса состроил смешную, просящую рожицу. - Да пожалуйста. Только что же мне такое подобрать? Даже ничего на ум не приходит. - А и не надо, чтобы приходило. Я уже знаю, что это. Когда помогал развешивать одежду, приметил у тебя белый костюм. Очень бы хотелось посмотреть на тебя в нём. Оденешь? – Филиппо замолчал, ожидая ответа. Тони, с любопытством наблюдая за разворачивающимся диалогом, решил присоединиться к просьбе, добавив от себя: - Тогда уж и волосы в хвост не забирай. - Что у вас за причуды такие? – фыркнул Каме – Вы меня, случаем, продать не собираетесь? Но заметив, как на лицах мужчин появляется разочарование, поспешил их успокоить: - Хорошо, хорошо, я выполню ваши желания. Тогда следующее - за мной. Договорились? - О чём разговор! Всё, что захочешь. – Филиппо направился к шкафу доставать приглянувшуюся ему одежду. - Вы - как маленькие дети, честное слово. – улыбаясь, Каме повернулся к Фавалоро - Вам, парни, легко сделать приятное, так как ваши запросы невелики. - Каме, я всё хотел тебя спросить… откуда ты так хорошо знаешь английский? Смотрю, тебе совсем не доставляет труда им пользоваться – полюбопытствовал Тони. - Странный вопрос? Ты тоже, вроде, не англичанин, но тебе это не мешает в совершенстве им владеть. – немного подумав, Каменаши продолжил – Ну, во-первых, профессиональная необходимость. Наша группа довольно известна за границами Азии. Приходится часто встречаться с иностранцами. Сам понимаешь, без знания языка чувствуешь себя глухим и немым. А английский – универсальный. Вот ты - сицилиец, я - японец, но это не препятствует нашему с тобой общению. А потом, если самому не известно, уточни у Филлипо - в нашей стране существует официальная система письменности на латинице – ромадзи. Если ты говоришь на японском, но не обучен кандзи, хирогане и катакане, зная германские, сможешь понять написанное и на ромадзи. Естественно, если ты хотя бы минимально знаком с этой системой. Поэтому к изучению иностранных в школе у нас несколько другое отношение. Тебя устраивает мой ответ? - Более чем. Всё-таки, надо больше общаться. Смотри, сколько интересного можно почерпнуть из простого разговора! - О чём это вы так увлечённо беседуете? – спросил незаметно подошедший Торрегросса, кладя на стол перед айдолом белый костюм, серебристую рубашку и ставя на пол белые туфли. - Вот, всё готово. Собирайся. Мы тоже пойдём переоденемся. Время идёт, так и погулять не успеем, солнце сядет. Оглядев критическим взглядом приготовленный наряд, Каменаши тихо проворчал: - Вот точно спихнуть решили или женить под шумок. - Что ты там бормочешь? - спросил Филиппо, прислушиваясь к его бурчанию. - А? Нет-нет, ничего. – замахал руками парень. - Идите уже, одеваться буду. Потихоньку подталкивая в спину, он довел засидевшихся гостей до двери. Первым вышел Тони. Филиппо, задержавшись в дверях, тихонько спросил Каме: - Послушай, не будет ли верхом наглости попросить разрешить показать твой танец Тони? Или это глубоко личное? Я понимаю, что в тот момент ты не предполагал, что у тебя будут зрители, но это было так красиво, жаль, если никто не увидит. Можно хотя бы ему показать? Подумав пару мгновений, Каменаши махнул рукой: - Показывай. У нас так мало осталось личного, всё на виду. А танец уж точно не может быть только моим. Я танцую и пою для людей, отдавая свою душу. Если мне хорошо или плохо, я вкладываю это в свои выступления, по-другому у меня не получается. Поэтому, не сегодня, так завтра, это выльется в другом номере и люди увидят, что я чувствую. Так что нет смысла скрывать. Только в Интернет не выкладывай, не нарушай правил агентства. Творить я могу только в его стенах. Услышав в голосе Каме грустные нотки, Филиппо с сочувствием поглядел на парня и тихонько прикрыл дверь. Уходя, он подумал: «Нет, жизнь айдола - далеко не сплошная радость и бесконечное обожание фанатов, это - ещё и обнажённая, кровоточащая душа на виду у всех. Чем больше ты истекаешь кровью, тем громче хлопают зрители». Выйдя из дома, Торрегросса подошел к ожидающему его у машины Тони. - Что так долго? Еле шевелишься, так Каме действительно соберётся раньше нас. – пробурчал он, садясь в машину. - Ладно, не ворчи, я ради тебя старался. - попытался успокоить друга Филиппо, выруливая с подъездной дорожки. - Каким это образом ради меня? Ты о чём? – Фавалоро обернулся, ожидая ответа. - Скажи мне, Тони, каким ты видишь Каменаши? - Не понял. Что значит «каким»? - Каким человеком он тебе кажется? - Странный ты какой-то. - Тони с подозрением глянул на Торрегросса – Каким, каким… Нормальным человеком кажется. Хороший парень, компанейский, не зазнайка. С ним приятно общаться. У него всегда хорошее настроение. О! – он победно вскинул указательный палец вверх – Мальчик замечательно готовит. Имея такого друга, жены не надо. - Ясно. – Филиппо обречённо вздохнул – О чём бы мы ни говорили, договоримся всё равно до отношений между мужчинами. Я тебя не об этом спросил. - А я тебе не об этом и ответил. Ты слишком предвзято ко мне относишься. Всё время в моих словах ищешь какие-то намёки. И вообще, к чему эти вопросы? - Компанейский, весёлый, приятно общаться. С таким легко. Правда? Не то, что с человеком, у которого не всё просто в жизни, кругом сплошные неприятности. С тем, чью душу скручивает от боли. Люди не любят чужие проблемы. - Всё, Фил, заканчивай. Я уже совсем ничего не понимаю. Ты к чему всё это развёл? Объясни. - Тони, хочешь, я покажу тебе другого Каме? Каме, когда его никто не видит, или он думает, что не видит? – Филиппо остановил машину у небольшого коттеджа на два хозяина. – Зайдём сначала ко мне, это не займёт много времени, но, возможно, ты станешь видеть парня по-другому. Мужчины прошли на половину Торрегросса. Оказавшись в квартире, Филиппо сразу направился к компьютеру и включил его, развернув большой монитор в сторону стоящего посреди комнаты дивана. - Присаживайся, это займет всего десять минут. Тони послушно опустился на диван, зачарованно глядя на засветившийся экран, на котором появилась знакомая панорама беседки у пруда. Филиппо сел рядом. - Это я позже обработал материал, придав ему художественный вид. Я нечаянно застал Каме, когда он был один и танцевал. Не знаю, почувствуешь ли ты все эмоции, наполнявшие тогда окружающее пространство. Но в тот момент, мне казалось, что я уже никогда не сойду с места. Смотри сам. Беседка приближалась. Видно, как за стеклом кто-то движется, но рассмотреть кто - невозможно. Дверь открывается, и сразу, без перехода, начинает звучать музыка, и весь экран заполняет фигура танцующего полуобнажённого Казуи. Тони смотрел во все глаза на разворачивающуюся перед ним историю. Неутолённое желание, жажда любви, бесконечное ожидание возлюбленного, невостребованная нежность сквозили в каждом движении юноши. Крупным планом закрытые глаза Каме: длинные, слипшиеся в стрелы ресницы трепещут, разбивая очередную солёную каплю, сумевшую вырваться на свободу. Он изо всех сил старается сдержать слёзы, даже перед собой не желая быть слабым. Подчиняясь его воле, влага высыхает. Тело движется плавно, перетекая из одного движения в другое. Руки исполняют свой эротический танец, гладя обнажённый торс. Каменаши всё глубже погружался в пучину горячего желания и страсти, невольно увлекая за собой зачарованных зрителей. Музыка ещё звучала, когда он резко остановился и открыл глаза. Тяжело дыша, парень удивлённо произнёс: «Фил?» - Писец. – послышался хриплый, придушенный голос Филиппо. Экран потемнел, но никто не реагировал на это. В комнате висела тишина. - Ты это сам снимал? – наконец-то, пришёл в себя Фавалоро. - Нет. Мне помогали пять человек. – ехидно ответил Торрегросса – Конечно, сам. - И ты остался жив? – не замечая его тона, продолжил Тони. - Как видишь, это всё ещё я. - А я так не думаю. Судя по твоему голосу, не скажешь, что ты в порядке. Боюсь, что твоя хвалёная натуральность не очень-то тебе помогла. Ты повёлся, Фил. Ох, как повёлся. Я никогда не слышал у тебя такого голоса. Просто прелесть. - А ты чего хотел? Я - живой человек и умею воспринимать проявления страсти и желания. Но это - совсем не то, что пришло в твою голубую голову. Я не повёлся на мужчину, как бы тебе этого ни хотелось, а пошёл за чувствами. – Филиппо пытался объяснить упрямому другу своё видение ситуации. - А я тебе постоянно говорю, что нет никакой разницы, кто тебе понравился: мужчина или женщина. Важно лишь то, что ты испытываешь по отношению к этому человеку. Неужели ты настолько зависим от мнения окружающих, что будешь в состоянии отказаться от любви, в то время как твой сексометр зашкаливает, и крышу уносит? - Вставай уже, сексометр. – Филиппо поднялся с дивана и, ухватив Тони за руку, рывком поднял его на ноги. – Иди, переодевайся. Помнишь, во что будет одет Каменаши? Давай побудем фоном для нашей звезды. - Ой, да я всё уже понял, не переживай. – взявшись за ручку двери, Тони остановился. – Скажи мне, Фил, разве можно бросить такого яркого мальчика? Тем более, когда тебя так любят. - Запросто. Ты же знаешь, в любви действует совершенно другой принцип. Неважно, кто любит тебя. Важно, кого любишь ты. А насчет яркости… его избранник не менее ярок и известен. Иди, так нам и часа не хватит. Каменаши стоял у зеркала, придирчиво разглядывая своё отражение. Наряд сидел идеально. В своё время Тацуя Уэда поспособствовал его приобретению, уверяя, что каждый уважающий себя айдол должен иметь белый костюм. Каме согласился на покупку, не смея отказать другу в такой незначительной просьбе. Но одеть его пришлось всего раза два: выбирали в спешке, поэтому он был немного ему мал, но теперь, когда юноша потерял несколько килограммов, сидел как влитой. Только что просушенные феном волосы образовывали на голове пышную шапочку. Прореженная, косая чёлка своим длинным концом достигала крыльев носа. Падая на лицо, она не создавала непроницаемой завесы, позволяя видеть вытянутый, лисий разрез глаз, внимательный взгляд и красивое очертание бровей. Волосы, прикрывающие уши, были слегка волнистыми, но безжалостно выпрямленные, дальше свой путь продолжали ровным потоком. Достигнув основания шеи, концы волос загибались полумесяцем. На запястье правой руки, чуть прикрываемый манжетом рубашки, виднелся серебряный браслет, состоящий из фигурных пластин. Покрутив головой из стороны в сторону, проверил, как ложится волос при движении, и остался доволен. На столе зазвонил телефон. - Фил? - А ты ждёшь кого-то ещё? - раздался нарочито грозный голос мужчины. - Боже упаси. Мне вас двоих за глаза хватает. - Раз такое дело, если готов, кивни три раза. – вклинился смеющийся Фавалоро. - Ладно, юмористы, иду. Закрыв дверь, Казуя повернулся к ожидающим его мужчинам, опуская плоский ключик в кармашек брюк. Его брови взлетели вверх, а разрез глаз, определённо, приблизился к европейскому. - И что это значит? Вы представляете сицилийскую мафию? - спросил он, глядя на мужчин. Выглядели они очень живописно: оба хорошо сложенные, в черных костюмах и рубашках, черных широкополых шляпах, сдвинутых на лоб. - Почему же сразу мафия? – фыркнул Фавалоро. - Ничего ты не понимаешь. – Филиппо, подойдя к айдолу, взял его за руку и потянул к машине. Встал плечом к плечу с Тони, а его выставил перед ними. – Смотри. – указал он на автомобиль, в стёклах которого отражалась необычная троица. Невозможно было не признать, смотрелись они замечательно. Белое на черном, какое сочетание может быть более удачным? - Хорошо, ваша взяла. Смотримся мы что надо. – сдался Каменаши, садясь на заднее сидение автомобиля - Но что хотите говорите, ведёте вы себя как дети. Поехали уже, что ли. Тони повернулся к Каме. - Сегодня твоим гидом буду я. Не знаю, о чём тебе успел поведать наш общий друг, но одно я знаю точно: рассказ - не его сильная сторона. - Тони, не рисуйся, ты же прекрасно понимаешь, что я практически ничего не успел показать Каме. У нас просто не было на это времени. Так что, дерзай. Автомобиль выехал с территории клиники, впереди лежало ровное полотно дороги с растущими по обочинам ровными рядами кипарисов и пальм. Каменаши внимательно смотрел по сторонам. - Филиппо говорил, что когда вы ехали сюда, ты проспал всю дорогу и ничего не видел. – Фавалоро устроился в кресле, вполоборота к парню. – Сейчас мы выезжаем на серпантин и спустимся немного вниз, чтобы попасть в другую часть города, а затем - снова вверх, почти на самую вершину. Ты, наверное, уже читал, что Таормина расположена на склонах горы Тауро. От неё она и получила своё название. Наш город утопает в пышной зелени: многочисленные парки, скверы, кипарисовые рощи, апельсиновые сады предлагают вам полюбоваться своим великолепием и отдохнуть в тени деревьев. Огромное количество цветов, всевозможных видов и расцветок, заполняют все более-менее свободные пространства, своими яркими всполохами придавая городу вид сказочного королевства. Сам город не большой, его население составляет чуть более десяти тысяч человек. Но это не мешает ему быть одним из наиболее привлекательных туристических центров острова и курортом высшего класса. Сама Сицилия считает Таормину своим главным курортом. Популярной она стала не сейчас. Неповторимую красоту этих мест воспел Гёте, здесь любили бывать Вагнер, Дюма, Мопассан, Набоков и Дали. Живописные виды, песчаные пляжи, исторические памятники, фешенебельные отели, бутики, кафе и рестораны, итальянская музыка и гостеприимство жителей каждый год привлекают тысячи туристов к нам на отдых. Из любой точки Таормины открывается просто фантастический вид на море и горы. Сейчас мы выберемся на более открытое место, и ты сам это сможешь увидеть. - Тони, ты бесподобен. – Каменаши в восхищении смотрел на мужчину. – Честное слово, ты лучше профессионального гида. Ты рассказываешь так интересно, с таким вдохновением, как будто песню поёшь. Тебя невозможно не заслушаться. - Конечно, я безумно люблю Таормину. Это моя родина, моя вечная любовь и гордость. А насчет остального - так я и есть профессионал. В студенческие годы подрабатывал, показывал туристам достопримечательности. Ведь надо же было бедному парню на что-то жить. Я не буду сегодня мучить тебя большим количеством информации. Скажу ещё пару слов. Так как Таормина – небольшой городок, в нём всего две-три широких улицы, остальные - узкие, где не то что на машине, даже пешком могут с трудом разойтись два человека. Это - старая часть. Сегодня мы едим туда, чтобы показать тебе символ города. - Каме, смотри. – проговорил Филиппо, привлекая к себе внимание собеседников. Автомобиль выехал на открытое место. Стройные ряды деревьев сменили газонные полосы и посадки низкорослого цветущего кустарника. С правой стороны местность уступами спускалась к морю. Можно было видеть зелёные кроны деревьев и красные крыши домов античной постройки. А дальше, исчезая за горизонтом, подставляя под солнечные лучи лазурную поверхность и искрясь в них, лежало море. На эту картину Каменаши мог смотреть бесконечно. С левой стороны дороги полого поднимался вверх землисто-каменный бок следующей террасы. Город неуклонно поднимался к вершине горы. Въехав через западные ворота Порта Катания, Торрегросса остановил автомобиль у площади пьяццо Дуомо. На выложенном камнем пространстве был расположен кафедральный собор. Небольшие группы туристов, внимательно слушая своих гидов, рассматривали его незамысловатый фасад. - Давайте и мы немного прогуляемся и поближе соприкоснёмся с историей Таормины. – предложил Фавалоро, выходя из машины и помогая айдолу выбраться с заднего сидения. Двое крепких мужчин в черном, сопровождающие стройного юношу-азиата, одетого во всё белое, сразу привлекли к себе внимание туристов. Защёлкали объективы, запечатляя на память столь колоритные фигуры. Не зацикливаясь на всеобщем внимании, Тони повел свою малочисленную группу знакомиться с достопримечательностями. - Этот собор построен в начале пятнадцатого века. А вот и символ нашего города - он, взяв Каменаши за плечи, развернул того в сторону находящегося здесь же фонтана, состоящего из трёх чаш, расположенных одна над другой, изобилующего лепниной и скульптурами. На самой верхушке было установлено странное существо – коронованный кентавр с державой в левой руке и скипетром в правой. – Посмотри, как гармонично сочетаются аскетическая простота собора и многообразие элементов фонтана. Подойдя ближе, юноша стал внимательно рассматривать сложное сооружение. - Найди меня… - донёсся до него тихий шёпот. Казалось, минуя уши, он появляется прямо в голове. – Найди меня… - О чём задумался? – подошедший Торрегросса положил руку ему на плечо. Казуя вздрогнул от неожиданности, но, быстро придя в себя, спросил: - Фил, здесь есть какой-нибудь храм, где поклоняются индийским богам? - Вот это вопрос! – было видно, что Филиппо растерялся – Тони, ты слышал? Получив ответный кивок от не менее растерянного друга, он опять обратил своё внимание на Каменаши. - Ты ничего не попутал? Если ты забыл, мы - на Сицилии. При чём здесь индийские боги? - Что вы так удивляетесь? Население здесь многонациональное, значит, и тех, кому поклоняются, много. - Но Индия - это так специфично. Не думаю, что они так запросто строят свои храмы по всему миру. – Тони попытался придать ясности ситуации. – Объясни нам, за каким чёртом тебе сдались эти боги? - Простите, я задумался и неверно сформулировал вопрос. – в голосе Каме звучало смущение – На самом деле, я хотел спросить, если здесь что-нибудь по-настоящему древнее? Когда говорят «древнее», мне на память всегда приходят именно индийские храмы. Не собираюсь утверждать, что они на самом деле самые старые, но я так чувствую. - Хм. Понятно. – хмыкнул Филиппо, не найдясь с ответом. - Умник какой выискался. Понятно ему. А мне ни фига не понятно. – Фавалоро в ожидании смотрел на Каме, но, видимо, решив, что каждый вправе делать сравнения по своему вкусу, продолжил. – А «по-настоящему древнее», как ты говоришь, у нас, правда, есть. На самой вершине горы находится жемчужина Таормины – Teatro Greco – греческий театр, построенный в третьем веке до нашей эры. - Это то, что надо! Замечательно! – парень оживился, в его порывистых движениях было заметно нетерпение – Пожалуйста, давайте туда поднимемся. - Но часа недостаточно, чтобы ознакомиться с театром. Катастрофически мало времени даже на то, чтобы просто посмотреть на открывающийся с вершины горы вид. – взволнованно стал возражать Тони – Этому надо посвятить, как минимум, половину дня. - Тони, кто тебе сказал, что мы должны это сделать за один день? – щёки Каме покрылись румянцем, глаза лихорадочно блестели, он умоляюще смотрел на Фавалоро. – Мы просто полюбуемся, а позже выберем время и всё основательно осмотрим. Пожалуйста, я не смогу спать спокойно, если не увижу его сейчас. - Тони, у тебя каменное сердце. Как ты можешь это терпеть? – не выдержал Филиппо, видя, как парня начинает потряхивать. – Поехали, пусть он посмотрит и успокоится, а то, не ровён час, его разорвёт от любопытства. Произнося это шутливым тоном, Торрегросса пытался успокоить себя. Он понимал, что происходящее с Каменаши трудно назвать простым любопытством. Такое поведение было не свойственно айдолу. Его горячечно блестящие глаза и сотрясаемое нетерпением тело вызывали тревогу в душе Филиппо. - Эх, пропал ресторан. Нам его оттуда будет не забрать. – обреченно махнул рукой Тони. – Что стоим? Кого ждём? Едем. Они стояли на площадке верхних галерей полуразрушенного амфитеатра. Отсюда открывался замечательный вид на морское побережье. Сколько раз за свою жизнь Торрегросса видел это великолепие? Сто, тысячу раз - он не знал точно, но каждая новая встреча вызывала в нём неизменное чувство благоговения и преклонения перед красотой и безграничной силой природы. Выходя из моря и неуклонно поднимаясь вверх, на многие километры окруженный пышной растительностью, касаясь вершиной облаков, спал вулкан. - Панорама совершенства. - тихо произнёс Фавалоро. - Что ты сказал? – очнулся от созерцания захватывающей дух картины Каменаши. - Панорама совершенства – так во всём мире называется открывающийся отсюда вид. Посмотри сам: с одной стороны обозреваются сразу два моря: Ионическое и Колабрийское, как на ладони виден Этна, с другой - просматривается вся Таормина и прилегающие к ней посёлки. – Тони раскинул руки в стороны, словно пытаясь обнять весь мир. - Согласен. Очень красиво. - ответил Каме, задумчиво рассматривая сахарные бока горы, проглядывающие через разрывы клубящейся завесы облаков. – Почему кругом чистое небо, а над вулканом - словно одеяло наброшено? - Это не облака: Этна дышит. Белые клубы – это пар от тающего снега. Сейчас не самоё удобное время для наблюдения, сюда нужно приходить до полудня: после видимость ухудшается. Наш вулкан - действующий, испарения свидетельствует о том, что он лишь задремал, копя силы для нового выброса. Извержения происходят примерно раз в три месяца. - Так часто? – удивился парень – А не страшно жить рядом с таким опасным соседом? Я вижу, у подножия расположено так много поселений. Разве это не опасно? - Как ни странно, но именно частые извержения обеспечивают безопасность: у вулкана просто нет сил на что-то разрушительное. Лава течёт так медленно, что от неё можно уйти пешком. Да и выбросы чаще происходят на одну сторону, поэтому три другие густо заселены. Земли там плодородные и дают обильные урожаи. А если случается, что лава идёт в сторону ферм, её отводят с помощью земляных валов. - Тони замолчал, в наступившей тишине было слышно, как ветерок шуршит в ветвях кустарника, растущего вдоль стены галереи. Торрегросса незаметно наблюдал за Камешаши, зачарованно смотревшим на захватывающую дух красоту. Поэтому он сначала увидел, как вздрогнул и замер парень, как напряглись его плечи, и только потом уловил тихие звуки музыки, раздающиеся снизу – индийская мелодия. Было странно слышать её в этих стенах. Каме стоял, замерев, не смея пошевелиться, неверяще вслушиваясь в раздающуюся за спиной мелодию. «Здесь? Почему именно здесь? Откуда?» - мысли беспорядочно метались в его голове, он никак не мог успокоиться и сообразить, что ему теперь делать. Перед внутренним взором предстало улыбающееся лицо богини, её губы беззвучно шептали въевшиеся в душу и мозг слова: «Найди меня…». Каме, отодвинув в сторону недоумевающего Тони, быстро направился к лестнице, спускающейся к местам для зрителей. Перед его глазами открылась часть арены, окружённая огромным количеством мест, поделённых на сектора. Нижние ряды представляли собой вполне современные кресла, соединённые вместе по несколько штук. Зато от середины и вверх, они имели первоначальный вид, как и весь театр: ступени были вырублены в теле горы. Камень сидений отшлифовался за прошедшие века невообразимым количеством человек, приходивших сюда посмотреть на предлагаемые зрелища, от гладиаторских боёв до современных спектаклей и концертов. На огромном пространстве одновременно могло разместиться в три раза больше народа, чем проживает во всей Таормине. Сейчас ряды были пусты. Несколько небольших групп туристов стояли на арене, повернувшись лицом к галерее, наблюдая за тем, что происходило на сцене, расположенной под её стенами, и потому невидимой для Каме и его спутников. Музыка доносилась оттуда. Каменащи стремительно шёл вперед, почти бежал, мужчины едва поспевали за ним. Пока Тони и Филиппо, миновав первый лестничный пролёт, подходили ко второму, парень был уже на его середине. Наконец, спустившись к первым рядам для зрителей и повернув за угол, Казуя ступил на арену. Загипнотизированный звучащей музыкой, он во все глаза смотрел на сцену, до этого момента не доступную его взгляду. На самой её середине двигался худенький беловолосый мальчик, затянутый в узкий гимнастический костюм черного цвета. На его бёдрах навстречу друг другу были повязаны два ярких огромных платка, по всей видимости, заменяющих юбку. Их нижний край доходил до щиколоток босых ступней мальчика. При движении ткань волновалась, открывая взглядам зрителей ножные браслеты, состоящие из плотно подогнанных бубенчиков. Музыка раздавалась с противоположной стороны сцены, подходившей к самой стене. На камнях, выпавших из кладки, сидел старик – индус. Он был одет в свободную, сшитую из лёгкой ткани одежду: коричневые шаровары и белую, длинную, почти до колен, рубаху. На его голове красовалась белая чалма, скреплённая посередине багряным камнем. Рядом стояла молодая индианка в строгом голубом сари. Две туго заплетённые косы были перекинуты на грудь. В руках девушка держала плеер, являющийся источником мелодии, так заворожившей айдола. Старик и девушка внимательно следили за каждым движением мальчика. На вид ему было лет тринадцать, двигался он уверенно. Гибкое тело стремительно перемещалось по сцене. Подол импровизированной юбки то взлетал вверх, то обвивался вокруг стройных ног. Перезвон бубенчиков на ножных браслетах менялся от несмелого одиночного позвякивания до неудержимой россыпи серебряных звуков. В танце участвовало всё тело. Руки, резко сгибающиеся под острым углом, вдруг расслаблялись и начинали двигаться волнообразно, передавая плавность движений всему телу. Пальцы выписывали замысловатые узоры, то и дело прикасаясь к различным точкам тела. Ярко накрашенные глаза и брови постоянно меняли своё выражение. Босые ноги, быстро сменяя одно положение на другое, часто притопывая, вызывали от соприкосновения с полом сцены ритмичные звуки, напоминающие слабые удары по барабану. Восхищенно смотря на мальчика, не замечая ничего вокруг, Каменаши, не в силах отвести от него взгляда, как зачарованный медленно поднялся на сцену, останавливаясь так близко, как только было возможно, чтобы при этом не нарушить границ пространства, необходимого для танца. Сердце беспокойно стучало в груди. Он физически ощущал, как музыка, соприкасаясь с кожей, втягивается через поры, проникая в душу. Голова кружилась от непонятного чувства, охватившего его: чувства завершения долгого пути и достижения цели. «Это - то, что нужно мне. Именно так я хочу танцевать». Мужчины, оставшиеся стоять внизу, у сцены, не понимая, что происходит, растерянными взглядами наблюдали за айдолм. Филиппо, на мгновение ослабивший внимание и выпустивший из вида парня, нечаянно заметил, как на того смотрел старик: эмоции на его лице быстро сменяли одна другую: удивление, неверие, радость, облегчение, благоговение... Не представляя, что могло вызвать такую гамму чувств, Торрегросса подтолкнул друга в бок. - Неужели Каме до такой степени популярен? Погляди, с каким обожанием смотрит на него старик, только что на колени не падает. Не нравится мне это. – потянув за собой ничего не успевшего ответить Тони, он направился к сцене. Быстро взбежав по ступенькам, они остановились за спиной у Каменаши. Музыка оборвалась, и танцор резко остановился, закрыв глаза и прижав руки к груди, замерев, словно кукла, у которой кончился завод. К мальчику подошла девушка и потрепала его по влажным волосам. - Молодец, Тими. Ты движешься безупречно. Твои бёдра работают чётко, без рывков, ступня полностью прижимается к полу, ты спокойно переносишь вес на правую ногу и, похоже, совсем, не испытываешь дискомфорта. Ты справился. Ты - победитель. - Она ласково погладила ребёнка по зардевшейся щеке. Тими поднырнул под руку девушки, обхватил её талию руками и крепко прижался головой к груди. - Спасибо, Мейджин! Спасибо тебе и дедушке за то, что я могу нормально ходить. И отдельное спасибо за то, что научили меня танцевать. – он поднял благодарный взгляд на девушку и вдруг увидел стоящих за её спиной мужчин. Выделив из компании парня, мальчик, приоткрыв от удивления рот, неверяще смотрел на него. - Каме? – он подёргал девушку за руку – Мейджин, смотри, это же Каме! Бросив ничего непонимающую девушку, Тими подбежал к айдолу. - Ведь вы же - Каме? Правда? – спросил он, заглядывая ему в глаза, и тут же, вспомнив что-то, прикрыл рот узкой ладошкой – Ой! Простите. Я хотел сказать: «Каменаши Казуя». Это же вы? Вы? Каме, улыбаясь, подхватил маленькую ладошку и пожал её. - Так зовут меня друзья. Но, думаю, что и ты можешь так меня называть. Ведь ты - мой фанат, а я - твой, мне безумно понравилось, как ты танцуешь. Поэтому, я думаю, мы обязательно станем друзьями. Значит для тебя я – Каме. А ты, как я понял - Тими? - Тимоти Меллоун. – он чопорно склонил голову и вновь протянул только что отпущенную парнем ладонь. Каменаши не стал спорить и пожал руку во второй раз. - Ты - англичанин? - Да. - мальчик утвердительно кивнул головой – Мы живём с родителями в Лондоне. - А лет-то тебе сколько? Что-то молод ты для фаната нашей группы. - А, вы про это… Моя старшая сестра ваша поклонница. Уже давно. Саре двадцать лет. У неё вся комната завешана вашими постерами и вырезками из журналов. Мы всей семьёй с утра и до вечера слушаем KAT-TUN. Мама говорит, что «слава богу, музыка и голоса хорошие, а то бы с ума сошли». Сначала - просто слушал, потому что играет, а потом стал прислушиваться и вдруг понял, что нравится. Начал интересоваться. В прошлом году папа возил нас с Сарой на «DREAM BOYS», было здорово. – мальчик гордо посмотрел на Каменаши – А лет мне двенадцать. - Стой-стой, тараторка. – засмеялся парень – Ты, как я смотрю, крут и выглядишь старше своих лет. Молодец, красиво танцуешь. Но почему женский танец? - Я в аварию попадал, бедро и сломалось. В больнице долго лежал. Вроде операцию сделали хорошо, а ходить нормально никак не мог. Вот Мейджин с дедушкой и лечили меня танцами. Они у индийского народа сложные, хорошую нагрузку на тело дают. А в женском танце больше движений бёдрами, что мне и нужно. - Пойдём, Каме, я тебя с дедушкой и Мейджин познакомлю. – мальчик крутился волчком, то и дело дёргая парня за рукав. - Не волнуйся ты так, я же не отказываюсь. – Каменаши позволил Тимоти оттащить себя к ожидающему их старику. Тот, встав с камней, сделал навстречу им несколько шагов и остановился. Поравнявшись с подошедшей девушкой, Тимоти встал рядом. - Мейджин, скажи, пожалуйста, дедушке, что это - Каменаши Казуя. Он - очень известный человек, лидер японской группы KAT-TUN. Это хорошая группа. Они красиво поют и танцуют. Она, коротко взглянув на Каме, слегка склонила голову. - Как вы уже поняли, я - Мейджин, а мой дедушка - Ану Бхаттар. Простите, он не понимает английский, поэтому я буду вам помогать. - и, подойдя ближе к старику, стала что-то быстро говорить, периодически поводя в сторону Каменаши сложенными вместе ладошками. Всё время пока девушка говорила, Бхаттар не отрывал глаз от парня, чем очень его нервировал, так как понять причину возникновения такого взгляда - недоверчивого и вместе с тем полного надежды - не было никакой возможности. Закончив переводить, индианка повернулась к айдолу. Поклонившись, Казуя замер в ожидании вопросов. Не выпуская его из поля зрения, старик что-то сказал девушке, сопровождая свою речь жестами. Каменаши непонимающе посмотрел на Мейджин. -О чём спрашивает ваш дедушка? Он хочет, чтобы я что-то сделал? Что? Девушка слегка замялась, но, видимо, решив, что ответить всё равно придётся, пояснила: - Дедушка говорит, что у вас тело и движения настоящего танцора. Он хотел бы увидеть, как это выражается на сцене. Вы можете выполнить его просьбу? - Станцевать? – справившись с удивлением, парень согласно закивал головой. – Почему нет? Я посмотрел и оценил вашу работу, теперь самое время показать свою. Я с удовольствием исполнил бы что-нибудь для вас, но у меня нет музыки для сопровождения. -Каме, музыка есть у меня. – Тими протянул ему плеер – Это - диск моей сестры, почти половина заполнена записями выступлений вашей группы. Здесь есть даже мой любимый «STAR RAIDER». - «STAR RAIDER»? Любимый, говоришь? Ну так давай, ставь своего Райдера, будем вспоминать. После него столько всего было, движения порядком подзабылись. – айдол смущённо посмотрел на мальчика. На что тот, улыбаясь, ответил: - Да кто же знает, как вы танцевали тогда? Разве это важно? Двигайся, как захочешь. Это же твоя музыка, ты под неё, по-всякому, хорошо станцуешь. - Тими склонил белокурую головку над плеером, немного поколдовал и, довольный результатом, протянул его Каменаши – Готово, держи. - Вот и держи сам, а у меня другое занятие. Сделай звук громче, не люблю, когда музыку плохо слышно. Каме вышел на середину сцены, поставил ноги на ширину плеч, опустил руки вдоль тела, повернул голову к левому плечу и слегка наклонил. Он готов, дело за Тимоти. Заметив появление следующего артиста, к сцене стали подтягиваться зрители. Зазвучала динамичная музыка. Тело Каме пришло в движение, подчиняясь ритму. Правое плечо, движение вперёд-назад, корпус устремляется следом, левое плечо, вперёд-назад… Быстрее-быстрее… Руки, согнутые в локтях, разведены в стороны, резкий поворот на каблуке, полы пиджака взлетают, словно пытающиеся раскрыться крылья. Напряжение от необычности ситуации, охватившее Каменаши в первые мгновения выступления, уходит, черты лица смягчаются, эмоции быстро сменяют одна другую. Наслаждение, чувственность, ощущаются в каждом повороте головы, взгляде, изгибе тела. Связь с реальным миром истончается. Он погружается в танец без остатка, уводя за собой зрителей. Люди, наблюдающие это действо, сливаются в единый организм, одно дыхание на всех, один сердечный ритм, один взгляд, не отпускающий летящую по сцене белоснежно-серебристую гибкую фигуру. Каме скользит над полом, не чувствуя тяжести тела от охватившей его эйфории. Он не успевает думать о том, каким должен быть следующий элемент, в какую сторону двигаться, и каким должно быть выражение лица. Кажется, что ноги сами несут его по начертанному богами узору. Мелодия прервалась… Юноша замер, раскинув руки и подняв лицо к небу. Его грудь тяжело вздымалась, на висках блестели капельки пота. Раздался вздох приходящих в себя зрителей. Наступившая было тишина взорвалась дружными аплодисментами. - Браво! Браво! Браво! Молодец! Спасибо! – благодарные люди пытались выразить свою признательность артисту, доставившему им неожиданное удовольствие. К Каме подбежала девушка, порывисто обняла за шею, чмокнула в щеку и, сунув в руки букет, явно напоминающий свадебный, засмущавшись, убежала. Поклонившись во все стороны, Каменаши направился к ожидающей его группе, во главе которой, опираясь обеими руками на посох, стоял Ану Бхаттар. Его пронзительный взгляд не позволял парню отвести глаз. Чувство непонимания происходящего опять охватило Каме. При его приближении, старик, простоявший весь танец на ногах, покачнулся, его колени подогнулись, и он начал оседать, но, подхваченный с двух сторон Мейджин и Тимоти, восстановил равновесие. Со стороны могло показаться, что он хотел опуститься на колени. Прикрыв повлажневшие глаза, он что-то стал говорить девушке. По восторженному лицу мальчика, стоящему рядом, можно было догадаться, что он понимает, о чем идёт речь и восхищен услышанным. Увидев это, Каменаши подошёл ближе. - Ты знаешь, что он говорит? - Да. – утвердительно кивнул головой Тими - Мои родители работали в Индии. Конечно, мои знания не так хороши, как хотелось бы, но я могу перевести. Это какая-то легенда или сказка. Звучит очень красиво. Не уверен, что правильно перескажу… Хранитель. Настанет день и звёзды на небосклоне займут предначертанное положение. – несмотря на сомнения, уверенно заговорил мальчик - И тогда придёт он, одетый, как ангел, в белые и серебряные одежды, держа в своих руках свободу, твою и будущих поколений. Его приход возвестит о возвращении к своему народу Богини Багряной звезды.