Если японский мужчина захочет...

Торрегросса, прислушивающегося к разговору Каменаши и Тимоти смутили некоторые слова, произнесенные мальчиком, заставив озабоченно нахмуриться: «О каких хранителях, богинях и свободе идёт речь?» - Тони, давай послушаем, о чём они говорят: – он подтолкнул друга вперёд – Что-то мне совсем перестала нравиться ситуация. Ощущения какие-то необычные… на душе не спокойно. - Тебе только сейчас происходящее стало казаться странным? – откликнулся Фавалоро – А по мне, так это началось с той минуты, как Каме спросил об индийских храмах. Всё, что происходило после, лишь стремительно приближало этот момент. - Ты заметил? - Я - врач. Как я мог не заметить, что после осмотра фонтана Каме был близок к истерике? От срыва его удерживало лишь то, что мы шли ему на уступки и не мешали его желанию попасть сюда. Только здесь напряжение отпустило его. Похоже, он достиг цели. Ты что-нибудь понимаешь? – в вопросе Тони слышалась неприкрытая тревога. - Согласен с тобой на все сто. Ситуация напрягает. – увидев, что девушка усадила старика на камень и подзывает к себе Каменаши, Филиппо поторопил друга: – Пошли быстрей. Я хочу слышать, о чём они будут разговаривать. Зрители разошлись, поэтому никто им не мешал. Приблизившись, мужчины остановились рядом с Каме, ожидавшим, когда Мейджин переведёт ему то, что говорил старик. - Дедушка просит уделить нам часа два вашего времени и посетить наш дом. – наконец заговорила она. - Зачем? – удивился парень. Бхаттар опять что-то быстро сказал внучке, кивая головой в сторону застывшей троицы. - Каме, ведь вам понравилось, как танцевал Тими? Парень молчал, безрезультатно пытаясь найти связь между выступлением мальчика и необходимостью посетить жилище индуса. - Ну да… Очень понравилось. – неуверенно ответил он. - А вам хотелось бы уметь так самому? – получив кивок в ответ, Мейджин продолжила: – Дедушка согласен быть вашим учителем, но, для начала, он хочет что-то показать вам. - Это обязательно делать сегодня? – спросил Торрегросса, глядя на садящееся солнце. - Желательно сегодня. Ему очень хочется получить ответ на волнующую его тему. Пожалуйста, не заставляйте старого человека ждать до завтра. – девушка умоляюще посмотрела на Каменаши – Поверьте, это будет интересно и для вас. - Съездите. Вам понравится, у дедушки много замечательных вещей. Точно не пожалеете, а заодно, отвезёте их домой. – Тимоти дёргал его за рукав, заглядывая в глаза. - А как же ты? – повернулся к мальчику Каме. - Мы приехали сюда на нашей машине. – Меллоун помахал кому-то рукой – Алекс, подойдите, пожалуйста, к нам. С первого ряда поднялся мужчина лет сорока и направился в их сторону. - Познакомьтесь – это Алекс Трентон. Он работает у нас водителем. Мужчина сдержанно склонил голову. - Это – Каменаши Казуя. Хотя, думаю, его лицо ты помнишь лучше, чем своё. Недаром же Сара развесила фотографии лидера «KAT-TUN» по всему дому. - А это… - мальчик смущенно замолчал, не зная как представить спутников своего кумира. - Мои друзья: Филиппо Торрегросса и Антонио Фавалоро. – мужчины раскланялись в ответ. - Вот и замечательно, теперь мы все перезнакомились. На сегодня занятия закончены. Алекс, давайте, скорее вернемся домой, а то мама волнуется. А дедушка и Мейджин поедут с нашими новыми друзьями. – помахав всем рукой, Тими, в сопровождении водителя, удалился. Торрегросса неожиданно понял, что им не оставили выбора. Меллоун уехал, оставив на них старика и девушку. - В гости, так в гости. Что же мы стоим? Едем. – Филиппо жестом пригласил всех спуститься со сцены. Тони, молча наблюдавший эту картину, вопросительно поднял брови, глядя на друга. На что тот, пожав плечами, развёл руки в стороны, показывая, что от него ничего не зависит. Каме, о чём-то оживлённо говоривший с Мейджин, обернулся к мужчинам: - Конечно, о чём разговор, едем. – в его голосе не было ни капли сомнения, как будто это не он несколько минут назад удивлялся неожиданному приглашению. На город медленно опускались сумерки. Как будто невидимая рука задвинула едва проницаемый занавес, через который последние лучи заходящего солнца пыталось осветить затихающий мир. Было ещё достаточно светло, но на улицах уже включались фонари, загорались неоновые огни реклам, украшенные гирляндами деревья, вспыхивали, как новогодние ёлки. Красавица Таормина, готовясь, как невеста к первой брачной ночи, собиралась показать себя своим гостям в другом свете, навсегда запечатлев в их памяти непередаваемой красоты картины. Соборы, старинные здания, памятники, начавшие было терять очертания в сгущающейся мгле, получили новую жизнь. Они были полны нераскрытых тайн, охраняемых бесплотными призраками прошлого, заставляя восхищенных зрителей вздрагивать от каждого постороннего звука, высыпая им за шиворот пригоршню морозных мурашек. Автомобиль спускался вниз по склону, углубляясь всё дальше и дальше в старую часть города. Мейджин, расположившаяся на переднем сидении, едва слышно подсказывала Филиппо куда нужно ехать. Каменаши сидел у окна, внимательно вглядываясь в проплывающие мимо дома античной постройки. Освещение не было здесь таким фееричным, как в центральной части. Улицы становились всё уже, но ещё позволяли проехать легковым машинам. Парень чувствовал себя неуютно, постоянно ощущая изучающий взгляд сидевшего рядом старика. Боковым зрением он мог видеть, как Бхаттар, не скрываясь, разглядывает его, что довольно сильно смущало. Как нужно вести себя в такой ситуации, Каме не знал. Необходимо было что-то сказать, но в голову не приходило ничего подходящего. Неожиданно путешествие окончилось. Автомобиль упёрся в кованные ажурные ворота, окружающие сад, перед которыми и обрывалась дорога. Дальше ехать было некуда. Над садом возвышалось тёмное тело горы, и где-то между ними должен был находиться дом. Сквозь деревья пробивался свет, обозначающий его местонахождения. Тони, с любопытством вглядываясь вперёд, спросил девушку: - Вы живёте не одни? Кто-то же должен был включить освещение. - Это слуги. У нас с дедушкой никого нет. – с грустью в голосе произнесла она. – Мои родители умерли. - Извини. Я не знал. – посочувствовал мужчина. - Не извиняйтесь. Откуда вы могли это знать? Да и было это давно. Прошло достаточно времени, чтобы свыкнуться с утратой. Послышался шум автоматически открывающихся ворот. - Езжайте прямо. – обратилась Мейджин к Филиппо. – Эта дорога ведёт к дому. Только сейчас Каме заметил, что дорога разветвлялась на три. Одна шла прямо, а две другие - в разные от неё стороны. Пролегая вдоль ограды, они постепенно забирали вглубь посадок. Проехав метров пятьсот, автомобиль свернул на площадь перед фасадом внушительного здания - назвать домом это сооружение не поворачивался язык. Выйдя из машины, гости замерли перед входом. Посмотреть было на что. Белокаменный фасад выдвигался прямо из горы. Створки высокой двери от низа до верха были изрезаны причудливыми узорами и письменами. С обеих сторон от неё высились колонны, поверхность которых была покрыта фигурками всевозможных богов, сценами поклонения и приношения кровавых жертв. Но не это поразило Каменаши больше всего: слева и справа от фасада в скальной породе были вырезаны две пятиметровые абсолютно одинаковые статуи бога. Руки уперты в сложенные в позу лотоса ноги. Обнажённый торс прикрыт в области груди тяжёлой пластиной украшения. Предплечья охвачены витыми браслетами. Пухлые губы растянуты в злобном оскале. Пронизывающий взгляд выпуклых глаз, устремлённый прямо на него, не дал Каме усомниться, что перед ним старый знакомый, так напугавший его во сне. Разрозненные пазлы происходящего с ним ранее стали складываться в единую картину. Теперь он с полной уверенностью мог сказать, что или кто ждёт его внутри. Не дожидаясь своих спутников, Каменаши стал подниматься по ступеням и, приложив усилие, приоткрыл обе створки двери, немедленно получив помощь с обратной стороны. Двое индусов, одетые в белые одежды, осторожно распахнули их ему навстречу, и айдол, не оглядываясь назад, вступил в ярко освещённое помещение. Озадаченный таким поведением парня, Фавалоро окликнул его: - Каме, подожди, – но, не получив ответа, растерянно оглянулся, столкнувшись с торжествующим взглядом старика. Ища объяснения происходящему, он повернулся к Филиппо, встретившись с таким же непониманием, застывшим в глазах друга. Каменаши стоял в просторном холле, на противоположной стороне которого широкие дуги лестниц, сходясь на просторной площадке, вновь разбегались в разные стороны, продолжая подниматься на второй этаж. В помещении располагалось несколько дверей, ведущих вглубь здания. Но ни одна из них не прельщала парня, он точно знал, куда ему нужно идти. Поэтому, ни на мгновение не усомнившись, прошёл под лестничные пролёты, отодвинув в сторону тяжёлые складки драпировки, скрывающей вход в следующий зал. Шитый золотыми нитями материал зашуршал, пропуская его, и тяжело сомкнулся за спиной. Подняв голову, Казуя столкнулся со знакомым взглядом карих глаз. Посреди зала, выполненная в полный рост, стояла статуя богини. На мгновение ему показалось, что она живая - так искусно мастер вылепил черты женского лица, сумев придать им эмоциональность, тем самым вдохнув в неё жизнь. Она победно улыбалась, глядя на него. - Я нашёл тебя! Правда? – вопрос был риторическим, он не нуждался в ответе, всё и так было слишком очевидно. Неожиданная трель телефонного звонка, разрывая тишину, нарушила торжественность момента. - Каме, это - Юя, возьми трубку, если хочешь жить. Не прерывая зрительного контакта, парень, не вынимая телефона из кармана, отключил его. В далёком Токио в здании агентства «JE» у окна стояли Томохиса и Тегоши, с недоумением глядя на телефон, зажатый в руке Юи. - Ну что? – нетерпеливо спросил Томо. - Он отключился! Ты понимаешь? Он сбросил вызов! Какого черта, он не хочет с нами разговаривать? – в голосе юноши звучало возмущение. Дремавший на подоконнике Нишикидо приоткрыл один глаз. - Вот чего вам неймётся? Взяли привычку звонить человеку по ночам. Дайте вы ему спокойно отдохнуть. Никуда не денется ваш Каме, вернётся как миленький. - И никакая там ещё не ночь, – раздражённо возразил Юя – Всего восемь часов вечера. - Ну, могут быть у него личные дела, в которых участие третьих лиц не желательно? – ехидненьким тоном начал Рё, внимательно наблюдая за парнями. Бровь Томо нервно дёрнулась, но он так ничего и не сказал. Зато Тегоши начал бурно возмущаться: - Какие такие дела, что он не может ответить друзьям? - Каким друзьям? Насколько я вижу, вы звоните с твоего телефона. - Ну и что, что с моего? Что ты этим хочешь сказать? – в голосе Юи зазвучала обида. - Подумай сам. – улыбка Нишикидо стала ещё ехиднее. - Ниши, хватит. Оставь Тего в покое. Нашёл время ёрничать. – Томо с укором посмотрел на друга. - Да чего вы так всполошились? Ничего не понимаю. Чем этот его вечер отличается от предыдущих? – уже серьёзно спросил Рё. - Неспокойно как-то. Хотели просто услышать его голос. – проговорил Ямапи, глядя поверх головы Нишикидо. - Так и скажите, что соскучились. Что в этом такого криминального? Все настолько привыкли к его бурной деятельности, что сейчас ощущают слишком много свободного пространства. Этот зараза как-то умудрился не обойти вниманием почти каждого в агентстве. Теперь, чувствуя нехватку этого самого внимания, куча идиотов считает дни до его возвращения. - Но почему он отключил телефон? – не унимался Юя. - Вы куда его отправили? Лечиться и отдыхать? Видимо, он подправил здоровье и теперь решил заняться своим досугом. Не тормошите вы его. Никуда он от вас не денется. Вернётся, и будете вы опять носиться с ним, как с писаной торбой. Всё, пошли на репетицию, нас ребята ждут. - спрыгнув с подоконника, он направился к лестнице. На первых ступеньках его догнали Томохиса и Тегоши. - Я ему ещё припомню этот игнор. – не унимался Юя. - Ой, Юя, было бы странно, не сделай ты этого. Все точно подумали бы, что ты заболел. – Нишикидо откровенно смеялся. Так, продолжая препираться, друзья скрылись за следующим лестничным пролётом. Драпировка ещё раз зашуршала, пропуская спутников Казуи. Раздались изумлённые возгласы Филиппо и Тони. Зал напоминал собой музей или храм. Огромное количество фигурок, статуй и изваяний всевозможных божеств заполняли всё немалое пространство. Они стояли, сидели, лежали на постаментах, в нишах или прямо на полу. Через стёкла витрин поблёскивали многочисленными гранями изумительные украшения, выполненные умелыми руками индийских мастеров. Даже со стороны было видно, что это старинная работа. Оторвавшись от всего этого великолепия, Филиппо выхватил взглядом Каменаши, замершего напротив реалистично раскрашенной и одетой в драгоценные одежды статуи юной богини. Он мог поспорить на что угодно, что эти две застывшие фигуры, неотрывно смотрящие один другому в глаза, понимают друг друга и сейчас ведут неслышный для окружающих разговор. Торрегросса сделал шаг в их сторону и уже открыл рот, чтобы окликнуть парня, но цепкая рука, опустившаяся на его плечо, не дала этого сделать. Обернувшись, мужчина увидел Бхаттара, отрицательно качнувшего головой на его безмолвный вопрос. Старик что-то сказал, но он его не понял. Подошедшая Мейджин перевела: - Не надо сейчас трогать Каме, для него это важно. – девушка обернулась к индусу, что-то ей говорившему. Внимательно выслушав его, обратилась к обоим мужчинам: - Пожалуйста, подождите нас здесь. Осмотритесь пока, думаю, скучно вам не будет. Мы ненадолго оставим вас. У дедушки дело к вашему другу. Смотря, как закрывается дверь, незамеченная ими ранее, скрывая за собой Каменаши, Мейджин и Ану, Фавалоро озадаченно спросил Филиппо: - Ты что-нибудь понимаешь? Я – нет. Чем дальше, тем запутаннее всё становится. И поведение Каме всего непонятнее в этой истории. Тебе не кажется, что его с нами нет? Он видит и слышит что-то, недоступное нам. - Трудно не заметить – Торрегросса тяжело вздохнул, беспомощно посмотрев на друга – Больше всего хочу, чтобы сегодняшний вечер, наконец, закончился. Я надеялся, что хотя бы ты, как врач, понимаешь поведение нашего айдола. - С какой это радости? Ты считаешь, что это - медицинский вопрос? – удивлённо спросил Тони, но, немного подумав, продолжил: – Даже если так, я - не психолог. Филиппо нечего было на это возразить. Каме стоял на пороге небольшой комнаты, не имеющей окон. Её стены и потолок были украшены позолоченной лепниной и выпуклыми узорами. Между замысловатыми ажурными переплетениями крепились многочисленные канделябры с толстыми свечами. Высоко взметавшиеся языки пламени давали достаточно света, даже для самых дальних углов. Вокруг небольшого алтаря тлели курительницы, окутанные тонкими колеблющимися струями дыма, источающего незнакомые ароматы. У Каменаши с непривычки слегка закружилась голова. Посереди алтаря на металлической подставке лежала книга. По сравнению со старинными фолиантами, что ему приходилось видеть в музеях, она не была особенно большой, не более чем пятьдесят на сорок сантиметров. Её углы были закованы в серебро, потемневшая кожа выложена драгоценными камнями. В центре расположен большой багряный камень. Если бы не колеблющийся свет свечей, отражающийся в гранях, его можно было бы принять за сгусток крови. Каме неуверенно, кончиками пальцев, провёл по нему, боясь оскорбить хозяев, понимая, что перед ним почитаемая и хранимая веками реликвия. Почувствовав за спиной движение, он обернулся, встретившись с напряжёнными взглядами Ану и Мейджин. - Открой книгу, Каме, тебе же интересно, что там. – в голосе девушки слышалась мольба. Но парню, охваченному любопытством, некогда было разбираться в причинах, вызвавших у индианки такую реакцию. Дрожащей от волнения рукой он взялся за кованый уголок, проведя пальцами по краю книги, нащупал застёжку. Бхаттар Ану неотрывно смотрел на спину молодого человека, стоящего перед Книгой Прощения. Его старое сердце тяжело стучало по рёбрам, уши закладывало, напряжение нарастало с каждой секундой. Сейчас, здесь, в эти самые мгновения решалась судьба его и его потомков. Все знамения свершились, приметы совпали. Если судьба откажет в благосклонности, и так ожидаемое событие не произойдёт, он не переживет этого. Мейджин, её дети и дети их детей не обретут долгожданной свободы. Ожидание целого народа окажется напрасным. Прощение богов не будет получено, и людской гнев падёт на головы Хранителей. Весь пройденный путь придётся начинать сначала. Ища поддержки и опоры, старик притянул к себе внучку, прижав её спиной к своей груди, и почувствовал, как под рукой трепещет её сердечко. Она, как и Ану, ждала божественного решения. Пальцы Каме медленно двигавшиеся по краю Книги Прощения, достигли застёжки, слегка на неё нажали, и та, тихонько звякнув, раскрылась. Страницы, веками удерживаемые в сжатом состоянии, распрямились, значительно увеличив объём тома. Вот и всё. Так просто и обыденно свершилось знаменательное событие. Боги простили Богиню Багряной Звезды и её народ. Началась новая эра для государства Ранамиджар, находившегося в предгорье Гималаев. Мифическое слово «Свобода» стало реальностью. Теперь каста Хранителей могла вернуться на родину. Тайна, тщательно хранимая родом Бхаттара и стоившая жизни многих его предков, в это мгновение потеряла наложенные на неё смертельные запреты. В скором времени всё, что касается Книги, так тщательно охраняемое и скрываемое от чужих глаз, будет возвращено в Главный Храм Богини Багряной Звезды и передано верховным жрецам. Последнее обязательство, которое должен выполнить Ану - это научить Вестника ритуальному танцу, с помощью которого он объявит о возвращении Богини. Когда и где это произойдёт, никто не знает. Вестник же сейчас стоял перед ним, склонившись над алтарём. Плечи Бхаттара сотрясались в беззвучном рыдании, зарывшись лицом в волосы внучки, он пытался сдерживать всхлипывания, боясь привлечь внимание юноши. На его руки закапали горячие капли, Мейджин тоже плакала, не нарушая тишины. Каменаши, решившись, открыл первую страницу и не сдержал восхищенного вздоха, отдавая должное мастерам, создавшим это чудо. С листа, покрытого серебряным невесомым, как иней, узором, смотрели знакомые глаза, победная улыбка освещала лицо. Всё тот же кровавый камень сверкал во лбу. - Я выполнил твое повеление, Богиня, – в спокойном голосе Каме не было ни капли сомнения в том, что тот, к кому он обращается, слышит его – Я здесь. Что же дальше? На его вопрос ответил Бхаттар. Девушка быстро переводила. - На некоторое время дедушка будет вашим помощником и учителем, наш господин. Парень быстро обернулся, на его лице отразилось недоумение. - Господин? С чего это вдруг? Ану и Мейджин низко поклонились. - Книга признала вас, она открылась, и тайны, хранимые ею, будут постепенно переходить к вам. Ваш приход принёс свободу Хранителям. Своё предназначение мы выполнили: сохранили Книгу и все сопутствующие ей предметы необходимые для ритуального танца. Наш последний долг – помочь Вестнику освоить этот танец. - Значит, теперь мной будете заниматься вы? Сколько у нас времени? – Каме ждал ответа. - Времени? – Мейджин немного подумала и пожала плечами. – Это никогда не обсуждалось и ни разу не встретилось мне в записях. Вероятно, столько, сколько вы пробудите в Таормине. - Выходит, три недели. Это реально - за такой срок научиться столь сложным движениям? - Видимо – да. Иначе ваше пребывание здесь изначально было бы рассчитано на более длительное время. - Понятно. Я могу посмотреть Книгу дальше? – девушка перевела вопрос деду, тот, отвечая, отрицательно замотал головой, при этом поклонившись. - Нет, мой господин. – Мейджин так же поклонилась. – На сегодня достаточно. Всему своё время. То, что Книга открылась – великое событие. Сегодня в Главном храме перед статуей Богини Багряной Звезды зажёгся огонь. Жрецы в ожидании её прихода будут круглосуточно охранять его. Начиная со следующего дня, начнём обучение танцу, и тогда вы приступите к чтению. - То есть как - к чтению? – растерялся Каме. – Я же ничего не пойму. - Поймёте. Книга написана для вас, мой господин, и кроме вас никто не сможет её прочесть. - Мейджин, ради всех ваших богов, прекратите меня так навеличивать: это сбивает с толку. В конце концов, мне это неприятно. - Не нами это придумано. – девушка посмотрела на старика, ища помощи, тот едва шевельнул губами в ответ. – Но желание Вестника – закон. Машина выезжала на алею, Мейджин и Бхаттар Ану, оставшиеся на крыльце, смотрели им в след. В салоне стояла тишина. Каменаши молчал на заднем сидении, а мужчины не задавали вопросов, чувствуя, что сейчас ему не до них. Так проехали больше половины пути, Каме заснул. Обернувшись назад, Тони убедился, что его пациент спит. - Отдохнули, так отдохнули. Все наши планы полетели коту под хвост. – решил высказаться он. - Брось, Тони, туда отправился только ресторан, зато интересного мы увидели больше, чем ожидали. – урезонил друга Филиппо. - Трудно не согласиться. Но и ты должен признать, что происходит что-то важное, а мы никак не въезжаем. Ты видел, как смотрели на мальчика наши радушные хозяева? Как преданная собака смотрит на хозяина. За дверями комнаты, куда они уводили Каме, что-то произошло, и это что-то изменило их всех. Слава богу, что всё закончилось. – Фавалоро расслаблено откинулся на спинку сидения. - Нет, Тони, всё только начинается. – уверенно произнёс Торрегросса.