Однажды в книжном

— Август! Август! Ты видел?! Ты просто посмотри?! Разве это не прекрасно?! — Это чудесно, Милан. Это ты как так сделал? — Я вспомнил уроки труда, ты знаешь? — тихо усмехаюсь, клея самодельные снежинки куда-то на окно. — Август, а тебе нравится? Скажи честно! — Ну ещё бы, Милан! Из приоткрытого ноутбука играет излюбленная песня Merry Christmas — Jingle Bells. Так чудесно! Так невероятно тепло! Ладонь невольно оглаживает живот, но я кое-что вспоминаю. Уже месяц. Целый месяц мой Август ничего не знает. Благо живот ещё и вовсе не округлился. Но, на самом деле, изменения есть, но не то что бы значительные. Просто всё это сейчас легко скрывать, потому что футболки Августа мне помогают, а в книжный магазин я уже как неделю не хожу — праздники. Но я счастлив. И хочу осчастливить Августа. Мне кажется, сегодня он в прекрасном настроении. Он часто в хорошем расположении духа, если его не оставлять одного. Стараюсь этого не делать. Снова оглаживаю живот. Разговариваю с малышом, подпевая. — Милан, — тихий шёпот на ухо заставляет вздрогнуть, — ты чудесен. — Ладони его ложатся на живот. Дрожь даёт о себе знать и Август замечает. Отодвигаюсь. Ты слишком сладок, мой альфа. Ты уставший, ведь ты работал даже в праздничный день. Моё сердце сжимается от боли. Я вижу, что разочаровываю. Прямо сейчас. Но ты смотришь на меня, беззаботно улыбаясь. — Август, послушай меня. — Ты же не будешь сейчас портить всё? Ты же обещал, Милан. Обещал держать. — Я… Я же не об этом. Ты понимаешь? У меня… подарок. Я был растерян, мне было обидно, но я понимаю твою обеспокоенность. Ты прямолинейный, чёрт возьми, и это я люблю. Обожаю. Если бы не эта прямолинейность, всё бы пошло к чертям, честное слово. Сегодня утром я спохватился и поехал на УЗИ. Благо мой врач сделал «исключение из правил». Одинокая бета, что уж сказать. Снимок малыша. Рассматриваю, а ты подходишь со спины. Тихо, очень тихо. Улыбаешься. — Милан, прости, прошу. — Август, подожди. Чуть-чуть подожди. Ничего не говори. Смотри мне в глаза. И никуда больше. Вижу твою заинтересованность, обеспокоенность, любовь. Всё одновременно. Мне это нравится. Я знаю, ты не любишь ждать, но иногда я поражаюсь тебе. Ты ждёшь. Терпеливо. Пусть в твоей душе сейчас бурлят чувства, я должен кое в чём убедиться и, знаешь, «проверку» ты проходишь. Ещё как. Протягиваю тебе снимок. Ты всё ещё смотришь на меня, а после опускаешь взор туда, на волшебный снимочек. Что произошло потом, я не знаю, Август. Тебя в слёзы, а я и не понимаю. — Почему, почему ты не сказал раньше, мой Милан? Как же я тебя, чёрт возьми, люблю. Милан. Я люблю тебя. Ты слышишь? Киваю. У самого слёзы льются по щекам, а твои руки, твои крепкие руки, так жадно меня обнимают, что я уверен. Уверен в тебе окончательно. Твои холодные ладони касаются живота. Я вздрагиваю. Мне снова страшно, но я кладу свою ладонь поверх твоей, давая свободу действий. — Милан! Милан! Милан! — Август, милый Август, я люблю тебя, слышишь? Храни это в своём сердечке. Пожалуйста, Август, не отпусти ты меня, только не отпусти. - Я плачу навзрыд, потому что мне сейчас безумно сильно страшно. Мне страшно от осознания того, что всё. Баста! Конец! Конец всему! Ведь этого не будет? Пусть теперь будет совместный конец, хорошо? Лишь совместный. Что произошло потом? Я не знаю. Но я люблю тебя, Август.