Однажды в книжном

Мы все вместе овиваем улочку за улочкой, а я крепко держу тебя за руку. Мы не слышим Франсиса уже давно, правда? Мы увлечены друг другом. И я не знаю, хорошо это, или плохо. Я уверен, что это хорошо, правда, но не знаю, как бы отреагировал на всё это Франсис. Ты крепко сжимаешь мою ладонь, так крепко, что я невольно вздрагиваю и целую тебя в макушку головы. Внезапно наш гость остановился и посмотрел на нас, мы на него, после — друг на друга. Что происходит? — Подождите, — начал было Франсис, — вы что, вместе? — Это ты сейчас вот так поиздеваться решил, да? — отвечаю вопросом на вопрос и улыбаюсь, лишь крепче обнимая своё сокровище. — То есть, вы серьёзно? — А как ты думаешь: жили бы мы вместе? — спрашивает Милан и простодушно смеётся, подбегая к своему братишке и крепко обнимая. Аккуратная ладошка моего Милана ложится на ладонь Франсиса, а после наш прекрасный друг-бета буквально кричит, узнав, что мой омега в положении. — А ты ещё и молчал, Август! — Привычный щелбан, как в институтские года, возвращает меня в этот мир, и я снова окутываю своё чудо теплом, губами прижимаясь ко лбу. Светлые глаза обращают на меня свой взор, и я улыбаюсь, тепло и искренне, лишь бы видеть вот такой взгляд всегда. Такой рвущийся ко мне на встречу, влюблённый и счастливый. — Естественно, молчал. Ты же знаешь, не в моём это стиле, говорить слишком много.

***

Наша увлечённая беседа обо всём на свете прерывается тогда, когда нашего Франсиса нагло и очень нетактично обнимают со спины и целуют в висок. Я, не понимая, вышел вперёд, посмотреть, а это альфа, лет 25-28 с виду, наружности очень приятной; черты лица мягкие, добрые, а улыбка так и не сходит с уст. — Итак, Франсис, — начал мой Милан, — ты тоже молчишь. А сейчас, как я понимаю, ты обязан сказать! — Конечно. — Пунцовые щёки так и завораживали, а сплетённый пальцы Франсиса с альфой дарили ощущение того, что мой хороший друг в безопасности. — Это мой Норман, знакомьтесь. Норман, — влюблённый взгляд так и загорелся теплом и нежностью, — а это мои самые родные и дорогие люди: мой брат Милан и его альфа, а также мой хороший друг, — Август. Этот Норман, хочется заметить, очень приятный человек. Этот альфа продолжает своё обучение на журналиста, но, на самом деле, любит он безумно физику. Вот странно. Но это даже в нём и завораживает: вот такая разносторонность. Мне кажется, это одна из причин, почему же Франсис и Норман вместе. Франсис весьма необычен в том, что любит рисовать и делать что-то руками, но, в самом деле, предал себя и таким наукам как физика, химия (по настроению), даже литература. Франсис не любит теорию литературы (да она ему и не нужна, в самом деле), вот не привлекает она его, а от Ремарка, Чехова и даже Твардовского наш бета без ума. Наша прогулка затянулась и все мы стали ненароком мёрзнуть, поэтому зашли в квартирку. Мой Милан развеял ощущение чего-то такого праздничного, буквально на секунду: — Мы шли за бенгальскими огнями, но не купили их и снова вернулись домой. — Впрочем, как обычно, — заметил Норман и помог снять пальто своему Франсису. — Действительно, как всегда. Значит, вместо бенгальских огней у нас будут спички. Так романтично, — сказал Милан и прошёл в кухню. Действительно, у моего омеги какая-то странная тяга к спичкам. Любит он спички. Любит их рассматривать, буквально досконально. А когда спичка ещё и зажжена! Это сравнимо с погружением в медитацию, другой мир, другую реальность. Впрочем, никого такая перспектива не испугала и даже не удивила, поэтому все разбрелись в отдельные части дома и начали заниматься своими делами. Норман так влился в наш коллектив, что, кажется, будто мы знакомы не первый год. В самом деле, очень интересно, когда человек вот так дополняет атмосферу, ведь зачастую бывает с точностью наоборот. Верно? В моей жизни было с точностью наоборот, но теперь есть что-то другое: теперь нашу квартиру дополняют вот эти два чуда. — И как же вы сошлись? — всё не унимался Милан, продолжая нарезать очередной салат. Как оказалось, нам с Норманом не хватит того, что есть на столе, поэтому наши омега и бета решили приготовить ещё. Ещё. И ещё. Так, что все эти тарелки пришлось ставить на маленький столик. То есть тот столик, который стоит у нас в комнатке как «декорация». В том плане, что он как бы журнальный, но, на самом деле, нет. — Это было странно и даже непонятно нам обоим: просто встретились взглядами на очередном мероприятии. — Какое мероприятие? — Физика, физика. Я был пригашён в качестве гостя. Два года уже не посещал различные конференции. Кстати, было довольно интересно. Мы улыбались друг другу, и Норман подумал, что я омега, представляешь? В зале было не так много бет. Вот. И, наверное, запахи омег так наполнили его лёгкие, что он и подумал, что я омега, — грустно усмехается Франсис и продолжает, - но, знаешь, каково было моё удивление, когда он обрадовался, что я — бета? Так вот, это было после, а до этого он выступал с методической разработкой «АТОМНАЯ ЭНЕРГЕТИКА И ЕЕ ЭКОЛОГИЧЕСКИЕ ПРОБЛЕМЫ». Я был счастлив слышать его голос. Потому что ведь мы только и делали, что смотрели друг на друга. А потом, после его выступления, я стоял, словно изваяние, и не мог отвести от него взгляд. Но, зная, что мой Норман — альфа, я даже и рассчитывать ни на что не мог. И речь не идёт о, гм, любовных взаимоотношениях, ведь кому нужен бесполезный бета? Ни деток в будущем, ни будущего в частности. — Внезапный, но разъярённый Норман ворвался в кухню, буквально круша всё на своём пути. Я аж от какого-то своеобразного страха окутал своего Милана в объятия, потому что знаю, что всё это не просто так. Мне нравилось в Нормане то, что он так крепко любил. И неважно, что Франсис — бета. Главное — это то, как себя люди чувствуют в компании друг друга. И Нормана всё устраивало. А мне этот союз нравился. — Послушай меня, Франсис, ещё одно слово о твоей "бесполезности"… Франсис сейчас выглядел ошарашенным, но таким счастливым. Таким невероятным и тёплым, потому что я знаю, что именно что-то такое он всегда хотел ощущать: нужность. И прямо сейчас Норман уже в который раз доказывает, что ему нужен именно он — Франсис. Милан обнимает меня крепко и целует в солнечное сплетение, а после разворачивается к нашим молодожёнам, улыбаясь. — Норман, это так чудесно, — только и говорит Милан, снова смотря мне в глаза. — Ну так вот, — с важным видом продолжал Франсис, но уже в крепких объятиях своего альфы. И сердце радовалось, что, наконец, и этот человечек встретил свою «Вселенную».

***

— Это очень интересно, Франсис! — только и обрадовался мой Милан, забегая в гостиную, где мы с Норманом уже давно удобно устроились и смотрели в экран телевизора. «Ирония судьбы» снова повторяется, поэтому мы часто отвлекались и взяли в руки книгу, так как телевизор смотреть вовсе не хотелось. Я и понятия не имею, что читает Норман, но мне кажется, что он перечитывает ядерную физику, до такой степени он был увлечён. — Вы скоро? — только и спрашиваю и иду в кухню, дабы помочь, если помощь, само собой, требуется. А если и не требуется, всё равно помогу. — Да, мы уже идём, — ответил Франсис и продолжил доставать выпечку из духовки, а мой омега делал вкусные напитки, но я оторвал его от этого занятия. Потому что это — беспредел! В том плане, что я соскучился. И не ищу я для себя выгоду вовсе, просто мне безумно сильно не хватает своего родного, тёплого и любимого человечка. Милан был поднят на руки и ему, я думаю, это понравилось, или не очень, но возражать он не решился, во всяком случае, потому что это тяжело. Тяжело со мной спорить. Поэтому напитки у нас останутся на утро первого января, я думаю. — Август, там же совсем немного. — Ты решил со мной начать спорить? — Да! Вот так, понял?! — Конечно. Безусловно. А теперь сядь. Нет, не садись, — я первый сел на диван и утянул своего омегу на колени, а тот густо покраснел, да и я ненароком тоже. — И что ты делаешь? — только и бубнит мне в шею Милан, а совсем лёгкий и никем незаметный поцелуй в шею заставил обнять моё сокровище ещё крепче. — А теперь! Новый Год! — резво напомнил нам Франсис, и все вновь оживились. А на часах уже 23:35.