Однажды в книжном

Как бы ни было странно, но я всё прекрасно слышал. И даже то, как этот альфа смел зайти в мои покои. И не то, чтобы я был против, просто, честно признаться, я не ожидал. Для чего вообще? Я переворачиваюсь на постели только тогда, когда уже вижу удаляющуюся фигуру. Причём эта сама «фигура» удалилась не только из моей комнаты, но, прошу заметить, из квартиры. На улице хлещет дождь. Наверное, промокнет. Подхожу к окну и отдёргиваю шторы. Действительно, промокнет. Я просто замечаю тёплый взгляд, а также смею заметить, что по телу пробегает много-много солнышек. Да, именно солнышек. Никак иначе. Мурашки. Дрожь. Не то. Солнышки. Этот альфа вызывает интерес, но и вселяет страх, да и вообще, я его и видеть не хочу. На таком расстоянии от меня, альфа вызывает именно интерес, а когда тот находится близко, даже как-то слишком, сердце заходится в груди, мои ладони изрядно потеют и я просто-напросто не хочу видеть этого дьявола, который творит чёрт знает что с моим внутренним состоянием! Но, впрочем, сейчас мы просто смотрим друг на друга. И о чём он думает, о чём же? Я приглушаю светильник в комнате. Продолжаю смотреть, не отрываясь. Этот альфа делает то же самое. В итоге, просто вздыхаю. Ведь заболеет ещё ненароком. Нужен ему этот зрительный контакт? Да и для чего, собственно? Не знаю, поэтому я просто ложусь в постель и укрываюсь с головой любимым, тёплым одеялом. Сразу легче, а звёзды словно и норовят проглядывать сквозь одеяло. Звёзды — часть души. И эти звёзды, вот на самом-то деле, они ведь — ничто. Это правда. Но порой эти звёзды – всё. В буквальном смысле. Для меня звёзды — волшебство. Если бы я не жил среди звёзд, я бы потерял способность дышать. Это то, что действительно может заставить двигаться дальше — звёзды. Самые обычные звёзды. Мы продолжаем. Альфа даже улыбнулся. Слегка. Да так отчаянно, что я начинаю чувствовать себя виноватым, ей-богу! И за что? Естественно за то, что я тут — дома, а он там — на улице, под дождём. Но я улыбаюсь ему. Как и что сподвигло меня на это действо, я и вовсе не знаю. Но сейчас, именно сейчас, альфа кажется таким тёплым, хоть и стоит он под шквалом холодного ветра и дождя. Я просто снова поднимаюсь с постели, смотрю в окно, убеждаюсь, что альфа - безумец, а после, наконец, отхожу от окна и уже на самом деле засыпаю. Не переодевшись, не поужинав и даже не прочитав главу любимой книги. Ничего. Сейчас не до этого и вовсе. / Утро следующего дня выдалось тяжёлым, ненормальным и непонятным. Франсиса дома не было, а я понял, что действительно опаздываю. Про будильник вчера я не вспоминал и вовсе. Кажется, было совсем и не до этого. Верно? Кажется, вчера я был словно в прострации, разве нет? Завтрака нет. Кофе — тоже. Кофейня ведь закрыта. Сегодня. Именно сегодня. Какой сегодня день? Может быть, четверг, а может быть, пятница. Интересно. И неинтересно вовсе. Вздыхаю и мчусь в метрополитен, по пути теряя свой шарф. Возвращаюсь, но шарфа нет. Чуть ли не плачу. Это шарф Франсиса. Это шарф его ручной работы. Ничего, иду дальше. Разворачиваюсь и вижу вчерашнего незнакомца. Он молча протягивает шарф. Я молча принимаю. Ничего необычного. Всё без всяких обязательств. Всё легко и просто. Снова улыбается. Словно дьявол. Издевается. Благодарю, совсем тихо, очень тихо. Убегаю, словно ненормальный. Бегу. Бегу далеко. До ближайшей кассы жетонов. Покупаю. Всё наспех. Альфа следует за мной. Ступаю на эскалатор. Он позади. Протягивает кофе. — Надеюсь, капучино? — Надейтесь. — Это подарок. Дабы согреться. — Это Вам нужно согреться. — Прими кофе, слышишь? — Мне неудобно может быть. — Ты нуждаешься в кофе, я знаю. Я вижу. Я вижу эти трясущиеся пальцы. Просто разворачиваюсь и становлюсь с альфой на одну степень. Сердце бьётся так, будто сейчас, прямо сейчас выскочит из груди. Сглатываю слюну. Чего ожидать? Вдруг ударит? Я готов к этому? Конечно, нет. Конечно, да. Вдруг убьёт? Так нужно. Ничего не могу сказать больше нечего, потому что, на самом деле, сейчас мне спокойно. Сейчас. И какого чёрта он замечает именно пальцы? Принимаю капучино. Пригубливаю. Ничего больше. Вкусный, утончённый. Ничего больше. Благодарю. Снова. Глубоко вдыхаю одеколон с шеи альфы. Кажется, он ещё и смешан с табаком. Кажется, присутствуют нотки вина, мяты или корицы, а может — всё вместе? Я не знаю, но я, откровенно говоря, готов сойти с ума. Но, на самом деле, останавливаю себя и разворачиваюсь. Слышу тихий смешок. Ничего, наверное, так нужно, верно? — Вы куда? — С тобой. — Нет. Нет. И ещё раз нет. — Я книгу вчера так и не выбрал, ты же знаешь? — Я-то знаю, но… — Думаешь, преследую? Не думай об этом, мне просто нужна книга. — Прочитайте в электронном виде и не тратьте деньги. Спасибо за кофе. До свидания. Ухожу. Захожу в вагон. Не оборачиваюсь, сжимая стаканчик с кофе. Не вижу. Всё равно я обернулся. Не увидел. Затерялся в толпе. Ничего. Это к лучшему, я уверен. Более чем. Ухожу вглубь вагона. Сажусь на стыке другого вагончика. Прислоняю голову к стеклу. Слышу стук. Не реагирую. Мало ли. Но «не мало ли», на самом деле. Он успел сесть в другой вагончик. Тепло улыбаюсь. Я просто не могу, поэтому тепло улыбаюсь. Никто не ожидал. Я уверен. Даже он. Его черты лица смягчились, а сам альфа расплылся в такой же, не менее тёплой улыбке. Отворачиваюсь сразу же. Хватит. До сих пор, отчего-то, я боюсь. Боюсь его. Боюсь даже узнать его имя. Франсис. Где же ты? Где же ты, мой братишка? Снова разворачиваюсь к альфе и показываю ему дисплей телефона, где было лишь написано электронными буквами: «Вы не знаете, где мой брат?» Альфа пожал плечами. Плохо. Потому что, зная Франсиса, он способен абсолютно на всё. Совершишь ли ты глупость, братишка? Пригубливаю свой кофе. Терпкий, крепкий, горячий и с какой-то горчинкой. Даже необычно пить сейчас вот такой капучино, потому что и вовсе не заказываю без сахара. Ничего. Новый вкус — новое открытие. Меня даже берёт дрожь от того, что я смею ощутить. Я выхожу из вагона и альфы не вижу. Наверное, тот вышел остановкой раньше. Наверное. Ведь, естественно, ему не нужно в магазин. Нет! И ещё раз нет. Изрядно тороплюсь и буквально бегу по эскалатору вверх. Вверх к свету. Вверх. Только вверх. А вниз затягивает самого. И это правда. Ладони прислоняю к стеклу и толкаю тяжёлую дверь. Наконец, выхожу из этой суматохи и встречаюсь с новой — более спокойной. И такое бывает. Снова куда-то бегут, не замечая ничего на своём пути. Ничего. Это ужасно, правда? Это ужасно. Люди настолько погружены в себя, что я уже давно не вижу улыбок. Все угрюмые и мрачные, словно те идут на каторгу! Да ведь это не так! Каждый день нам, зачастую, нужно выполнять одну и ту же работу, но не в этом дело. Дело в том, как мы её выполняем. И, смотря на лица ближайших прохожих, мне кажется, что работа, какая бы она не была, всё выполняется, абсолютно всё, выполняется через силу. Выполняется лишь для того, чтобы заработать себе на жизнь. Это прекрасно! Прекрасно именно то, что ты зарабатываешь! Но разве приятно выполнять каждый день ту работу, которая не приносит никакого удовольствия? Порой люди забывают о том, что выбирают пути сами. Я совмещаю учебную деятельность с рабочей. Иногда это до безумия тяжело. Ну прям настолько, что хочется всё бросить. Но я не смею. Я просто-напросто не смогу, потому что сейчас я люблю свою работу. Я учусь на факультете библиотечно-информационных технологий. Это просто-напросто мечта, которая осуществлена. Которая, даже лучше сказать, уже воплощена, и сейчас заканчивается другой этап: последний курс. Меня вся эта ситуация бодрит! Настроение поднялось до отметки «Чудесно! Так держать!». Отец-омежка был счастлив. Был так сильно счастлив, что я даже удивлялся. Отец-альфа не поддерживал моего стремления учиться на таком «не выгодном» сейчас факультете. А мне как-то всё равно. Всё равно на эти пререкания. Мой выбор. Вот и всё. Иду всегда до конца. Интересно, отец-омежка сейчас был бы счастлив? Безусловно. Но на самом деле, сейчас важно открыть магазин. Открываю. Отодвигаю шторки на окнах. Здесь слишком уютно. Даже более чем. Открываю окно. Нужно, наконец, проветрить помещение. Улыбаюсь своим мыслям и уже вижу, как первые покупатели заполняют пространство не такого уж и большого магазинчика. Оглаживаю корешки книг с полки «Классика», а после мчусь на помощь своим клиентам, которые впоследствии признались, что впервые в жизни видят здесь «не клюющего носом продавца». — Да как же это возможно? К тому же, здесь! С книгами! Вижу беременного омежку. Такой чудесный, а когда рядом появился высокий альфа, стало ещё более чудеснее. Моё сердце снова начало заходиться в груди и, не зная отчего, но я улыбнулся спорам молодой пары по поводу книг. Но исход был весьма и весьма удачным — пару книг Олдоса Хаксли*, Франц Кафка**. — А Вы уверены в своём выборе? — подняв взгляд на омегу, только и спросил я. — Конечно! Ну, понимаете… Мы ещё долго, слишком долго вели беседу на актуальные книжные темы. Альфа, кажется, с книгой в руках задремал в дальнем углу магазинчика, где красовался небольшой, но весьма и весьма уютный диванчик. Я ещё долго о чём-то думал. Думал, что вот такое вот чудо под твоим сердцем — это безумно ценно. Думал, какой же это важный шаг в жизни! Думал, что, может быть, когда-то и я буду вот в таком положении. Когда-то и меня будут прижимать к крепкой груди между больших книжных полок. Колокольчик на двери «звякнул» и это снова он. Снова зашёл тот человек, которого отчего-то ждал с обеда. Вспоминая утреннюю близость, меня берёт дрожь от того, что я ощутил. Тепло по отношении к кому-то? Слишком глупо и наигранно, слишком никак! Даже думать не хочу! Но я улыбаюсь. Улыбаюсь и прямо сейчас хочу прижаться лишь к этой груди, пальцами хвататься лишь за эту тёмную рубашку, сплетать пальцы рук каждый раз, когда страшно. Альфа прошёл мимо. Не взглянул. Чего я ожидал? Милый беременный омеженька и его альфа покидают магазин, благодарят за горячий шоколад и книги, а в след я лишь машу рукой, ласковой улыбкой озаряя спины. Альфа уже выбрал книгу, поэтому, когда я развернулся, наткнулся лишь на… какой-то… взгляд альфы. Знаете, такой взгляд, от которого можно просто-напросто спрятаться. Что-то не так. Я лишь опускаю взгляд, не запоминаю купленную книгу, но точно уверен в том, что всё это сделано без всякого интереса со стороны альфы. Он даже не пытался выбирать. Ничего не говорю. Лишь угнетающая тишина, но иногда и какая-то возня дают о себе знать. Меня терзают волнения. — Что случилось? — Ты думаешь, что действительно что-то случилось? — тихо шепчет альфа. — Я ощущаю. Впервые в жизни вижу его таким. Поникшим, без энтузиазма. Прядки волос «сползли» по вискам, а я лишь пальцами коснулся лба. Ничего. Всё пройдёт. — Вроде и не температура, знаешь? — Дело вовсе не в этом. Дело в том, что Франсис в больнице. Что было дальше, я и вовсе не помню. Но головная боль, а впоследствии и боль во всём теле нарастала буквально с каждой секундой. Здравствуй, ипохондрический синдром***.