Однажды в книжном

Странное было ощущение, когда вот так просто в нос ударило резкое зловоние лекарств. Больницы — это некая тюрьма для меня. Тюрьма для моей души. Тюрьма, которая дарит настоящее головокружение. Тюрьма, которая медленно сводит с ума. Думаю, было бы неплохо, если бы я сошёл с ума прямо сейчас. Тогда я бы не тратил своё время. И время тех, кто сейчас ходит за дверью палаты. Странно, но я чувствую себя бременем. Самым настоящим. Я снова пришёл к тому, что понял, как же ненавижу себя. Как же я ненавижу свою голову и свои мысли. Кому-то это вообще нужно? Всё проходит. Всё прошло. Я - бремя. Медленно длится день, медленно идут секунды, минуты, часы. Давно ли я здесь? Действительно ли произошло что-то такое серьёзное, что я даже оказался в больнице? Я постараюсь вспомнить. Но это чертовски сложно! Никто и не говорил, что будет легко. Я более чем просто согласен с этим доводом, но… эта потеря во времени меня не прельщает. Это состояние, отрешённости и бездонности, удручает. На самом деле, я смел медленно подняться с постели. Никаких капельниц. Ничего. Тишина. Тишина настолько звонкая, что пальцы сами тянутся к вискам. Ничего. Пройдёт. Встаю на ноги. Палата пуста. До сих пор. Одноместная. Странно. Даже тут. Одиночество берёт верх. На самом деле, от одиночества не убежать. На самом деле, если от него убегать, лишь зловещий смех услышишь вслед, но оковы будут гнаться. Буквально следом. Буквально заберут в свои сети. На самом деле, я уже давно не бегу. Просто не могу понять. Не могу разобраться в себе. Мне его не хватает. — Где же ты? --- В общем-то, что хочется добавить в довершении: меня вспомнили. Обо мне вспомнили. Обо мне позаботились. Обо мне до такой степени трепетно позаботились, что этот порыв нежности мне был непонятен. Я просто поддался. --- — Почему ты это сделал? — У тебя книжный магазин! — Это не аргумент. Это ты отвёз меня в больницу? — Нет. — Скажи честно. — Нет. И, вообще-то, «Вы». — Эгоист Вы, любезный. Странное ощущение теплоты. Странно абсолютно всё. Странно и то, как он вечно смотрит на меня. Странно и то, как он улыбается. Что-то невероятное. Что-то такое, чего я никогда не видел в этой жизни. То, что посвящено лишь мне. Можно ли мне так думать? Я не знаю. Но необычное ощущение на губах. --- Мысль о Франсисе. Я вспоминаю моего брата лишь тогда, когда я с ним сажусь в метро. Не ступаю за белую черту. Крепко держу его за руку. Как же я мог? Что же это такое? Почему он не напомнил? Отталкиваю его. Слёзы застилают глаза. Ведь он же знал, правда? А я забыл. Потому что я просто-напросто не в этой Вселенной. Я не живу здесь. Все мы гости, а я совсем уж и не особенный гость. Он идёт следом. Понял ли? — Подожди! — Не подожду! — Я догоню! — Не догонишь! — Подожди, чёрт возьми! Глупый ты омега! Словно по больному, да? Глупый. Я могу говорить, что согласен. Самое отвратительное то, что я не могу следить за собой, за своими мыслями. Пережив тот приступ, сложно совладать с собой. А объяснять что-то окружающим — это не нужно. Я буду слышать в свой адрес оскорбления, но ни за что не расскажу. Это личное. Это моё. С этим живу лишь я. Я всё равно в ступоре. Глупом. И таком наивном и детском, что меня берёт дрожь. Он не касается. Боится? Странно. Я уже был готов абсолютно ко всему. — Прости. — Прощаю. — А теперь послушай… — Слушаю. — С Франсисом всё хорошо. — В каком он состоянии? — На самом деле, я думаю, что всё хорошо. — Ты его друг! Ты что, не мог за ним уследить?! Ты же знаешь, какой он… восприимчивый! — Не кричи. — Почему не напомнил?! В чём моя паранойя: так это в том, что я, на самом деле, боюсь крика. Но крик — это моё спасение. Лишь тогда, когда меня берёт дрожь. Когда я не понимаю. Я идиот. — Потому что тебе не это сейчас нужно. — Странно, что ты всё за меня решаешь. Все за меня всё решают. Все. Когда моё мнение будет учитываться? Когда я попаду домой? — Ты дома. — Ты — не мой дом. Странно было наблюдать за выражением его лица. Странно было и то, что его эмоции выражали самую настоящую грусть. Странно было и то, что он остановился и дальше не пошёл. На самом деле, это не странно. Это очевидно. Ведь он тот, кто нужен. Ведь он тот, кого я не могу понять. Паранойя в том, что я боюсь его понимать. И дело в том, что я даже не знаю его имени. А зачем, впрочем? Ужасная черта человека — это то, что все хотят знать всё быстро. Всё слишком быстро, не стараясь ухватиться за что-нибудь. И имя — это не то, за что нужно ухватиться. Имя — это всего лишь что-то такое, что дарит ощущение того, что ты знаешь человека всю жизнь. «Его зовут… Я знаю о нём всё. Он тот, кто будет рядом всегда». Паранойя в том, что спустя месяц все теряются. Он тоже потеряется. Я потеряюсь. Но книжный магазин продолжал нас сближать, на самом деле.