Однажды в книжном

Ну и что же Ты не идёшь? Почему Тебя нет? Книжный магазин пустует, стеллажи с книгами скучают, мою душу берёт тоска и взгляд меркнет. Я долго смотрю на дверь, ожидая самого волшебного момента, ожидая ощутить Твой запах, аромат, который выбивает воздух их лёгких. Твой аромат — это что-то сильное, резкое, невероятно мужественное, порой, всё же, странное и книжное. Но ведь мне-то нравится. И это даже не проблема, это что-то, что заставляет моё сердце вырываться из груди. В итоге, я продолжаю думать, грезить, мечтать и надеяться. Колокольчики «брякают» и мне это уже совсем не приносит удовольствия — это не Ты. Но это кто-то другой, кто-то, кто приносит с собой зимнее волшебство, улыбки, звонкий смех. Кто-то, кто при моём взгляде резко становится серьёзным и даже боится. Ничего, просто-напросто я скучаю. — Здравствуйте, Милан. Эта парочка меня уже знает, а я озаряюсь искренней улыбкой и иду навстречу к таким сейчас счастливым альфе и омеге. Те уже давно держатся за ручки — их свёл этот книжный магазин. Теперь кто-то из них считает это место священным. — Здравствуй, здравствуй. Значит, уже фэнтези? — На самом деле, да. Я понял, что мною ещё многое неизведанно. — Это чудесно. Открывай новые границы себя. Вас оставить? Альфа и омега потупились. Так внезапно и так счастливо. Щёки омежки налились краской, а альфа лишь крепче сжал хрупкую ладошку. Всё понятно. Немедленно завариваю чай и кофе. Омеге – чай. Альфе — кофе. Я уже знаю. Красный чай и эспрессо. Что-то вовсе не сочетаемое, что-то вовсе обворожительное, загадочное и зимнее.

***

Диван согревает эта парочка. Что-то интересное, что-то до безумия волшебное обсуждают, продолжая держать друг друга за руки. Обмениваются тёплыми, но короткими поцелуями, пока я и вовсе не вижу. Я вижу. Потому что истинные. Я хмурюсь и смотрю на время. 18:35. В 19:05 наше литературное мероприятие. Интересно, Он помнит? Готовлюсь, расставляя на столе сладости, чай, кофе. Словом всё, что может так согреть сейчас, потом.

***

На самом деле, прошло слишком много времени. И я понимаю, что сказал совсем не то. Я сказал то, что ранило Его до глубины души. Мне стыдно и я не знаю, совсем не знаю, как мне всё это исправить. Франсис уже давно дома, мы помирились, обо всём договорились, а его зовут Август. Август. Последний месяц чего-то тёплого, долгожданного. Месяц, который не готовит к холодам, но все мы знаем, что после лета — осень, после августа — сентябрь. Сентябрь может быть тёплым, буквально жарким, а после — холод. Пронзающий до костей. Дающий понять, что ты должен быть готов. Август — месяц неожиданностей, ярких вспышек, одиночества. Мой август никогда не предвещал ничего такого невероятного. Мой август — это повтор двух прошлых месяцев — июнь и июль. Вот и всё. Август. Что-то тревожит душу. Душит. Не отпускает. Заставляет волноваться. Смотрю на экран телефона и понимаю, что бесполезно. Экран меркнет, и я откладываю электронное устройство в сторону. Вздыхаю, продолжая своё занятие. Уже в сотый раз поправляю пластмассовые тарелочки на столе. Но только отправляюсь читать, как слышу голос омеженьки: — А у нас есть идея, Милан. — Вот как? Поделитесь, — я заинтригован. — Нарядить это уютное помещение. Давайте создадим сказку! — Право, я об этом думал, но, на самом деле… А давайте! Вы же поможете? И тут все принялись за работу! Словно всё ожило: книги, мы. Аромат чая пробирался в лёгкие маленькими, тихими шажочками. Кажется, он и не собирался уходить. Аромат хвои, мёда и корицы — это что-то зимнее, правда? Правда. Гирлянды озарили диван, плед, окно. Огоньки зазывали первых гостей, которые с удовольствием помогали, делились своими мыслями и уже заваривали чай, даря хвойному аромату цитрусы. По щекам текут слёзы от ощущения себя, своей эгоистичности, но утираю их уже тогда, когда меня угощают вкусным пирожным. Искренне озаряю своего собеседника улыбкой и продолжаю своё занятия: наряжаю книги, дарю им радость, праздничность, улыбки. — А как вкусно! — Я восхищён. — Это домашние пирожные! Право, впервые они получились такие… зимние. Было интересно наблюдать со стороны, как магазин постепенно обретал сказочный вид. Тихие разговоры дарили ощущение нужности, а улыбки и то, что обо мне помнили, говорили о том, что все мы кому-то нужны. Новые парочки, новые жизни — это всё здесь, сейчас, это всё помещается здесь! В этом книжном магазине. На самом деле, я уже давно не слежу за всем этим процессом — я читаю книгу. Я не понимаю ни слова, я думаю. Я хочу бежать навстречу. Я хочу, наконец, не отпускать. — Если ты мой, ты вернёшься.

***

А всё действительно так, как хотелось: книжный вечер удался! Разговоры, споры, в которые вступал и я, подарки, призы! Всё. Всё это здесь. — Почему вы грустите, Милан? — всё тот же омежка, но уже без альфы, задал мне вопрос. — Я? Я вовсе не грущу. Я думаю. Знаешь, самоанализом занимаюсь, — пауза. — Можно кое-что тебе сказать? — Безусловно! Вы же мой учитель! — Это совет не по теории литературы, нет. Литература здесь роли не играет. Я хочу сказать о вас… Истинных. Не отпускай. Не отпустишь — никогда не пожалеешь. Отпустишь — будешь корить себя. До последнего. — Вы влюблены. — Боюсь, что я болен. — Однако, всё будет хорошо, Милан. — Беги и не заставляй своего альфу волноваться, — осторожно касаюсь волос омеги и слышу привычное «бряканье». Но если бы только колокольчики. Я уже теряю всё, когда ощущаю этот аромат. Мой желудок сводит, а ладони становятся потными. Он пришёл. Август. Мой Август. Исчезаю. Прячусь за стеллажами, замечая рассеянность. Ещё бы, забыл. А Ты знал. Ты давно знал. Ты всё знаешь. На самом деле, на Тебя никто не обращает внимания, кроме меня, но я прячусь. Я не боюсь, я появлюсь неожиданно для Тебя. Ты согласен? Ты ждёшь? Ты уже садишься, вливаешься в компанию обсуждающих, а я тихо подкрадываюсь, склоняюсь к уху: — Может, кофе? — сердце вот-вот вырвется из груди, а мои ладони однажды будут жить своей жизнью, без меня. Твоя реакция забавная: Ты отползаешь, после — поднимаешься. Ухожу вглубь стеллажей, чтобы никто не увидел. Ставлю на небольшую плиту чайник. Уже холодный. Ты отходишь ещё дальше. Я за Тобой. Рассматриваем друг друга. Невесомо. Осторожно. Души соприкасаются. Уже бережно, как можешь только Ты, обхватываешь моё лицо ладошками. Дрожу, меняюсь в лице, но всё лишь от переполнявших чувств и неопытности. Это то, что нужно мне. Я волнуюсь. Ты прижимаешься лбом к моему лбу. Я сжимаю ладони ещё крепче. Не отпускай. Держи. Всегда. Ты касаешься моей души, а я не понимаю, что мне нужно делать. Я растерян. Помоги мне или я задохнусь от всего это. Но я касаюсь и твоей. Ты позволяешь. Поднимаюсь на носочки. Пытаюсь сделать хоть что-нибудь, лишь бы Ты ощутил нужность. Ты нужен.

Ты — мой дом.

Ты сминаешь. Трепетно, ласково, осторожно, чтобы не отпугнуть. Я сминаю в ответ. Я не умею, но я делаю всё, чтобы всё исправить. Отстраняешься. — Ты… — Я. — Прости меня, пожалуйста. Я… не хочу оправдываться, поэтому просто скажу, что я идиот, Август. Мой Август. Ты не ожидал? Явно не ожидал чего-то такого? Хорошо. Я тоже. — Я не лучше, Милан. Прости меня, — шепчешь в губы. — Я обидел. Более того, я противоречил себе. Прости, прости, только не уходи. Не отпускай. Поцелуй меня. Крепко. Никак иначе. Прости за вольность, я многого прошу, вовсе не заслуженного, просто целуй. Дай раствориться в Твоих руках. Пусть один-единственный раз, но лишь в Твоих руках. — Если же Ты не заслуживаешь, то я тем более. Обнимаешь. Крепко. Всё ты заслуживаешь. Мы заслуживаем, да? Не отпускай. Не отпускай. Не смей. Снова слёзы. Только теперь твои пальцы их утирают. — Глупый, глупый омеженька. — Дурацкий альфа, волшебный и невероятный. Только не отпускай.