Let the fantasies go further..

      Прошла еще неделя, но Бет не осмеливалась больше обращаться к Снейпу по поводу расторжения обета. Однажды в перерыве между уроками, девушку окликнул Дамблдор:       - Бетти! Зайди ко мне сегодня вечером!       - Хорошо, сэр, - улыбнулась ему девушка.       - Я очень люблю ананасовый пуддинг, - подмигнул директор.       - Отличный выбор, сэр, - засмеялась она и побежала на травологию.       Спускаясь по крутой винтовой лестнице в кабинет директора, Бет чувствовала смутное беспокойство.       «Неужели Снейп рассказал ему про обет?»       У входной двери девушка нерешительно постучалась.       - Входите, - раздался теплый голос.       Бет осторожно вошла. Она не собиралась начинать разговор первой, чтобы не сказать лишнего.       - Присаживайся. Хочешь чаю?       Девушка кивнула.       - Мы давно не разговаривали. Как твои дела? – Дамблдор уселся в свое кресло и тоже налил себе чаю.       - Все хорошо, сэр, - безоблачно улыбнувшись, ответила девушка и машинально поправила рукав мантии на левой руке.       - Ты ничего не хочешь мне сказать? – пристально глядя на нее, наконец, спросил Дамблдор.       Сердце у Бет пропустило удар.       - О чем, сэр? – непонимающе спросила она.       - Например, о твоем непреложном обете, данном профессору Снейпу.       Бет вздрогнула, словно вор, обнаруженный на месте преступления.       - Вы знаете? – слабым голосом спросила она.       - Знаю. И не понимаю, почему ты собиралась скрыть это от меня, - сказал Дамблдор, строго глядя на девушку. – Профессор Снейп запретил тебе говорить об этом?       - Нет! – воскликнула Бет. – Просто я не хочу выглядеть ябедой!       - Бет! – Дамблдор покачал головой. – Ну почему ты такой ребенок?! Кому есть дело до того, как это выглядит, если дело касается твоей безопасности?       - А что, что-то угрожает моей безопасности? – тревожно спросила Бет.       - Подобный обет, заключенный с кем бы то ни было, - даже со мной, - угрожает безопасности того, кто его заключил. Признаться, я не ожидал от тебя подобного, - нахмурившись, проговорил Дамблдор. – Бет, это безответственно!       - Профессор! Послушайте, я была виновата перед Снейпом, и он должен был исключить меня. Вы сами это прекрасно знаете, - Бет покраснела, ей стыдно было вспоминать ту ужасную сцену в кабинете зельеварения. - Но он пожалел меня. Согласиться на этот договор было всецело моим выбором.       - Бет! – Дамблдор, казалось, был рассержен непонятливостью девушки. – Никакое исключение из школы не сравнится с тем, что налагает на тебя этот обет!       - Неужели ты не понимаешь, - он подошел к Бет, и - как месяц назад Снейпа – взял ее за плечи, - неужели не понимаешь, что отдавать себя в полное распоряжение другого человека – это преступление против своей же личности, своей же души! Быть беспрекословным рабом другого человека, зависеть от его настроения, от его воли! И сколько – всю жизнь, пока тот человек не захочет отпустить тебя! Бет, я пришел в ужас, когда профессор Снейп сказал мне, что сделал это! Я думал, что и ты глубоко раскаиваешься в этом!       - Я… я не знаю, сэр, - сбивчиво сказала Бет. – Я и сама теперь не знаю, как к этому относиться. Я избежала исключения, а из-за этого обета пока ничего страшного не произошло, поэтому я не могу всерьез в этом раскаиваться.       - Но я не понимаю, сэр, - вдруг добавила она. – Зачем ему это нужно?       В комнате снова воцарилось молчание. Казалось, Дамблдор обдумывает какую-то жизненно важную вещь, такая глубокая дума залегла на его лице. Наконец он поднял свои ясные глаза на девушку и с невыразимой печалью произнес:       - Потому что он страстно влюблен в тебя.       Земля зашаталась у Бет под ногами. Ей казалось, что стены кабинета куда-то поплыли, а старые волшебники в своих портретах, внезапно очнувшись от сна, все как один уставились на девушку.       - Я думаю… вы ошибаетесь, сэр, - запинаясь, проговорила она. – Он ненавидит меня. Он хотел исключить меня с самого начала, он бы и сейчас это сделал, если бы я не уговорила его простить меня.       Дамблдор покачал головой.       - Ты совсем не знаешь профессора Снейпа.       - Почему вы так думаете, сэр? О том, что он… Разве он сам вам сказал об этом? – Бет смотрела на директора во все глаза. То, о чем она сама подозревала раньше и о чем без конца намекала ей Мел, теперь, произнесенное вслух директором школы, девушке казалось дикостью и безумной выдумкой.       - Да, он сам мне сказал, - с той же глубокой печалью ответил Дамблдор. – Я думал, что он будет достаточно благоразумен, чтобы не совершить какой-нибудь ужасной глупости, но я ошибся. Прости меня, Бет. Из-за такого безголового старика, как я, пострадала ты.       Дамблдор опустил голову и, сгорбившись, устало опустился на свое кресло. Девушка впервые видела его таким беспомощным и жалким.       - Сэр, все хорошо, - сказала она, стараясь улыбаться. – Не переживайте, все будет хорошо.       - Бедный мой ангел, и ты еще утешаешь меня! – с горечью проговорил директор. – У тебя такое же доброе сердце, как и у твоей матери!       - Сэр, я обещаю вам, что все будет хорошо, - присев перед Дамблдором, сказала Бет. Она взяла его за руку и крепко пожала. – Я что-нибудь придумаю.       - Хорошо, Бетти, иди. Пожалуйста, будь осторожна, - Дамблдор смотрел на девушку очень обеспокоенно.       Когда она вышла за дверь, он тяжело вздохнул. Он не сказал Бет самого главного, потому что не знал, как ей это сказать: о том, что Северус Снейп будет держать ее при себе, как предвкушаемую награду за собственное терпение, что ей не будет позволено полюбить кого-то другого, что, по сути, у Бет нет никакого выбора, потому что здесь решается вопрос, будет она со Снейпом по своей воле или же против нее.