Когда распускаются красные розы...

Ночь плыла за окном. Бледный месяц лениво освещал верхушки деревьев. Шерон не спалось, вообщем как и всегда. Шерон была воспитанницой королевы. Мери хотела чтобы Шерон стала королевой после неё. Шерон стройная, невысокого роста, а ее лицо — это лицо ангела. К этому еще следует прибавить скромный, покладистый нрав и доброту. И Брейк, и сама Мери не раз с ужасом задумывались о том, что могло статься с этой девушкой, не встреться они тогда, как могла покалечить ее жизнь.Но сейчас Шерон была вполне счастлива. Она получила блестящее образование, у нее было все, что можно пожелать, а главное — любящая семья, пусть и не имеющая с ней кровного родства. Мери никогда не скрывала от нее этого факта, равно как и то, кем они являются на самом деле. Хотя очень скоро Шерон и сама стала такой.Воспитанница королевы вампиров сидела, забравшись с ногами в кресло, и что-то увлеченно читала. Книги всегда были ее страстью. Но стоило Брейку войти в комнату, как книжка тотчас оказалась забыта. Шерон не встала, а просто слетела с кресла и кинулась к вампиру. Но, буквально в паре шагов, замерла в нерешительности. Тогда юноша сам пошел ей навстречу, нежно обняв. И очень осторожно. Для существа, которое может голыми руками смять автомобиль в гармошку, это оправдано. — Я думал, ты уже спишь. — Отоспаться я могу и днем, — улыбнулась Шерон. — Я хочу с тобой побыть. Вампир довольно рассмеялся, подхватив девушку на руки, и поцеловал ее в уголок губ. Шерон обняла его за шею и положила голову на плечо. — Ты совсем-совсем не хочешь спать? — поинтересовался Брейк с лукавой улыбкой. — Совсем-совсем, — замотала головой девушка. — Что ж… тогда могу предложить ночную прогулку по Парижу. — Правда? — глаза Шерон загорелись. — Здорово! — Тогда идем. Они отправились, подхваченные летним порывом ветра. Брейк решил устроить чисто вампирскую прогулку, воспользовавшись умением летать. Так что Шерон путешествовала в его крепких и надежных объятьях. Брейк уже и не помнил, когда именно понял, что любит это хрупкое создание в его руках. Как-то так вышло, что он перестал видеть в Шерон только приемную дочь, его чувства стали намного глубже. Хотя он до последнего боролся с ними, прятал даже от самого себя. Возможно, он и не раскрыл бы их, если бы его мягко не подтолкнула Эллис, которой, казалось, известно все на свете. И Брейк был благодарен ей за это. Ибо сам он всегда чтил долг превыше чувств. * * * Что до Винсента, то он тщетно пытался найти себе занятие, не думать о Шарлотте хотя бы минуту, но у него не получалось. В конце-концов он поймал себя на том, что ходит по комнате кругами, как тигр в клетке. Винс просто не понимал, что произошло, почему его возлюбленная вдруг так замкнулась. Наконец, он не выдержал, вышел из комнаты, и ноги сами понесли его к кабинету. Винсент остановился возле нее, когда услышал приглушенные толстым деревом голоса. Вернее один голос — голос Лотти. Он был тих и ровен, и все же красной нитью пробегало беспокойство. — Значит, снова… — вздохнула за дверью королева оборотней. Пауза, словно кто-то ей ответил, но Винс ничего не слышал, как ни напрягал слух, а ведь он бы с последнего этажа услышал, как на первом булавка упала. И снова голос Лотти, — Печать волнуется. Возможно, будут побочные эффекты, которых мы не ожидали, — опять тишина в ответ, после которой, — Хорошо, постараюсь все разузнать и действовать сообразно обстоятельствам. Ты же знаешь, мои чувства так же сильны, как твои. Тут уж Винсент не стерпел, попытался войти. Но только его рука коснулась дверной ручки, как тотчас перед его глазами произошло вспышка света, его отбросило к стене, и Винс ясно услышал в своей голове: — Я же просила меня не беспокоить. Имей терпенье! Винсент не стал более искушать судьбу, но это не уменьшило его подозрений. В конце-концов ему стало просто интересно, с кем могла общаться Лотти при закрытых дверях, если это не Элиот, не Зарксис, не Мери и не он сам, а в этом замке довольно много народу, но кто бы мог общаться с ней? И этот разговор… Он показался Винсенту более чем странным, особенно если учесть, что он не чувствовал ничьего другого присутствия, кроме самой Лотти. А если она общалась с кем-то телепатически, то зачем говорить вслух? Вопросы сыпались на бедную голову парня один за другим, как из рога изобилия, доставляя настоящие мучения. Он сам от себя подобного не ожидал. Изводить себя попусту — это не в его правилах. Да вот поди ж ты. Винс вернулся к прерванному занятию — хождению кругами по комнате. Неизвестно сколько бы это продолжалось, если бы Лотти не вышла из своего добровольного заточения и не пришла в их комнаты. Она на ходу расстегивала блузку, желая переодеться. Подобное зрелище было уже выше сил Винса. Он готов был не выпускать ее из своих объятий ни на секунду. Когда его руки легли ей на плечи Лотти с улыбкой обернулась и сказала: — Надеюсь, тебя не шибко сильно шарахнуло силой? — Жив, как видишь. Но к чему такие сверхсерьезные меры? — Так было нужно. — Кому? — Винс нахмурился. — Мне, — просто ответила королева оборотней. — Но что случилось? — Ничего. Пока ничего, — Лотти устало опустила ресницы. — Тогда что тебя так растревожило? Я слышал голоса, с кем ты разговаривала? Лотти вздохнула, мимолетным жестом проведя по шелку волос Винсента, взяла его лицо в лодочки своих ладоней и, легонько поцеловав его губы, сказала: — Я люблю тебя, Винс, как никого и никогда не любила. Ты мой избранник, мой Черный Принц. Но есть и наверное будут вещи, которые тебе нужно просто принять как данность. Иначе никак. Возможно, настанет время, когда я расскажу. Но я ничего не обещаю. Есть тайны, которые я не в праве разглашать никому, кроме своей наследницы. Я не обычный человек, и даже не обычный оборотень. Винсент вздохнул, вдыхая аромат кожи оборотня, накрыл ее руки своими и проговорил: — Я люблю тебя, моя блистательная королева. Все остальное не так уж и важно. Хотя, должен признаться, любить тебя порой нелегко. Лотти улыбнулась, и ее глаза заискрились. Она обняла своего возлюбленного и сказала, притянув к себе: — Иди ко мне, мой ангел. Конечно, Винсента ненужно было просить дважды. *** — Госпожа, похоже в нашем замке творится что-то неладное.- захихикал Гробовщик. — С каких пор замок наш? — хитро ухмыльнулась Мери облакотившись на край стола. Гробовщика передернуло. Он понял что сказал лишнее, но скрыть это под улыбкой увы не получалось. Ему пришлось признаться самому себе, в своих давних чувствах. Да, он любил эту девушку гораздо больше, чем просто друга, саратника… Но Мерьем была не из простых особ, вряд ли она могла позволить себе полюбить жнеца. — Простите, я сказал лишнее… — Ну-ну, здесь буду судить я. Вампирша обвила руками его шею и легко коснулась уголка его губ. — Если дети весилятся, то почему и нам нельзя? — ухмыльнулась Мери и они соединились в страстном и долгожданном поцелуи.