Долгий путь

       В заточении Аноре было не так уж и плохо. У неё в распоряжении просторная опочивальня, маленький уютный кабинет (служивший ей ещё и трапезной), богатая библиотека и комната для омовения. Стражи и прислуги почти не было видно, они избегали общения с ней, хоть и исправно выполняли свои обязанности. Дни её проходили разлагающе праздно.       Несмотря на все блага, любезно предоставляемые ей королём Алистером, Аноре всё же хотелось выбраться отсюда, и как можно скорее. Благополучные дни сменялись бессонными ночами, в них мучительное бездействие ощущалось наиболее остро, а чувство вины обращалось к образу обезглавленного отца, выжигая Аноре всю душу. «Я сделала всё, чтобы спасти его», − думала она и успокаивалась этим на час-два, потом вновь приходила к мыслям о единственном родном человеке, который у неё был. О том, что он слышал отвратительные слова перед смертью, которые если и заслуживал, то только не из уст единственной и любимой дочери. Его лицо, скорее горестное, чем жестокое, вновь и вновь являлось ей в секундах полусна, сжимались его тонкие губы, в льдистых глазах читалось то ли сожаление, то ли упрёк. Пробуждение же наступало с сухостью во рту и жарой, налившей лоб. Потом свергнутая королева неизменно стирала холодной рукой наваждение с тяжёлых век и усталых глаз, переворачивала подушку, ложилась на другой бок и засыпала опять. Лишь однажды щёки Аноры окропились слезами раскаяния, то случилось на третьей неделе после казни тейрна Логейна. Содрогаясь в непрошеных рыданиях, она скоро взяла себя в руки, но потом вновь забилась в судороге мук. Так прошла вся эта ночь.       А побег? Все планы казались ей более несбыточным, да и не знала она, зачем ей теперь — свобода. Какой от этого прок? Нет, она не найдёт счастья в изгнании, на чужбине, в глуши ей тоже не будет покоя. А мятеж, переворот… Создатель, она слишком любила Ферелден, чтобы ввергать свою Родину, неокрепшую после Мора, в очередную гражданскую войну и хаос. Создатель! Она слишком любила Ферелден.       Право, не стоило так категорично отказывать Алистеру — Ферелден выше её чувств, выше гордости, выше всего. Смирение — вот благодетель. Но путь в королевы ей теперь закрыт (разве что с молодым королём что-то внезапно случится. Только у неё больше нет того влияния, чтобы обеспечить ему «несчастный случай»). Стать Канцлером при молодом правителе? Да кто же ей позволит?       Нынче Анора сидела, разглядывая своё белое, осунувшееся лицо: под глазами пролегали глубокие тени, скулы стали чётче. Золотистые локоны истончились и секлись. Она увядала. И едва смогла сплести умирающее золотое соцветие в две сухие косицы. Ей нужно больше солнца… Ферелденская Роза? Ха, видела бы её сейчас Селина: некрасива, свергнута, забыта. Она встала и подняла «Историю королевства Ферелденского» с прикроватной тумбочки, прижала к груди массивный том и вышла из спальни. Ещё вчера между страниц она прочитала записку: «К вам едет Амелл».       Амелла она встретила в кабинете, как раз добравшись до короля Арланда и мятежного Стража-Командора Драйден.       Во-первых, он постучался, во-вторых, поклонился почти как королеве, в-третьих, поздоровался с ней, обратясь: «миледи». Был одет, как на прошении у короля, в стёганый дублет цвета мха и чёрные бриджи. Поприветствов же её он быстро сел на мягкий стул напротив её стола, едва дождавшись вежливого предложения. Анора следила за каждым движением и словом, пытаясь выяснить цель визита и понять, как к ней относится гость. — Миледи, простите, я оторвал вас от серьёзного чтения? Ах, брат Бонарт. Знакомое имя.       Экс-королева жадно впилась в черты человеческого лица. Пожалуй, его можно было назвать слабым раствором молодого тейрна Логейна… Нет, слишком слащав. Вместо черт сельского молодца были черты благородного юноши, да и держался он, как мальчик-белоручка. Что ж, она, как оказалось, довольно хорошо запомнила его. Разве что сейчас появились незамеченные ею ранее аккуратные бакенбарды и педантично стриженая бородка, обрамлявшие узкое лицо. Смешной щегол, но и к таким ферелденцы довольно терпимы, взять хотя бы того же банна Тегана. — Да, это «История…» брата Бонарта, лорд Амелл, — её голос прозвучал сдержанно и холодно. — Я не знала, что вы так хорошо образованны. — Ох... Пожалуй, да, я хорошо образован, — Амелл склонил голову набок. — Что ж, трудно не интересоваться историей, когда жаждешь её вершить. Как думаете, мне удалось? Насколько мне известно, про короля Алистера и его восшествие на престол пишут труд братья и сёстры Церкви.       Упомянуть короля и этим указать на своё влияние… Набивает цену? Это ведь не просто хвастовство и попытка унизить поверженного врага. Мальчишке определенно что-то нужно от неё, и притом ему необходимо, чтобы она признавала его заслуги и статус. Анора усмехнулась и чуть наклонилась вперёд к сцеплённым рукам. — Вполне. Что ж, я полагаю, король щедро отблагодарил своего ближайшего соратника? — пока ничего не ясно, Аноре стоит хотя бы узнать, насколько влиятельным стал этот мальчишка. Естественно, он что-то попросил себе в управление — его деловая хватка видна невооруженным глазом. Ему могли отдать и сам эрлинг Денерим: старый лорд погиб под Остагаром, а его наследник убит эльфами. Могли дать и земли Хоу, и некоторые баннорны на юге. К сожалению, похоже, Эрлине не удалось узнать об этом. — Вот так вот прямо? — он зеркально усмехнулся, однако откинулся на стул, а руки опустил. — Раз уж мы только говорили об истории, пожалуй, я расскажу про происхождение моего нового титула: некогда его носили влиятельнейшие из полководцев, они правили над эрлами и баннами, в стародавние времена их было множество, нынче их два: я и тейрн Фергюс Хайеверский.       Анора почувствовала, как похолодели конечности, онемели пальцы, картина перед её глазами чуть качнулась. Тейрнир Гварен, её наследство… Кто он?! Он — никто! Кто ему позволил? Создатель... — Я вижу, Вы не рады. Я и сам не рад расстраивать Вас, миледи, Вы и так претерпели многие лишения.       Похоже, этот ответ стёр её улыбку. Не урони лицо своё, коль лишь оно осталось у тебя… Самообладание вернулось, будто и не пропадало. Да, этого стоило ожидать, не так ли? Разумные люди не возвращают земли соперникам за корону. — Что ж, король имеет полное право распоряжаться землями поверженных врагов, — она вновь улыбнулась, на этот раз ярче и с каплями желчи. — Надеюсь, Вы не себя относите к стану врагов короля, миледи. Только ваш отец, ведь дезертирство — тяжкое преступление. А вы ни в чём не виновны.       Анора почувствовала, как каменеет лицо при упоминании отца, чуть замерло сердце. Но в этот раз улыбка не сошла с её губ. Только она стремительно теряла все позиции в этом разговоре — однако одна битва ещё не вся война, не так ли? Тем более оговорка позволила выявить свой статус: о, она точно не преступница и не враг народа. — Я рада, что вы, и, я надеюсь, Его Величество, не считаете меня врагом. — Его Величество лично против вас ничего не имеет. Но помимо короля есть его окружение. Эрл Эамон, Кусланды, я, в конце концов. Кстати о Кусландах… Королю хотят устроить марьяж. — С леди Кусланд? Я слышала, она была замужем, — тоже не новость, Анора даже знала о том, что помолвка состоится прямо на коронации. Крохи информации, питавшие её ум и не позволившие окончательно свихнуться в этой тюрьме. Зато Амелл считал, что даёт ей ценное знание, впрочем, совсем бесполезное. — С ней самой, миледи. Эту замечательную новость объявят на коронационном пиршестве. — Рада слышать, что власть Тейринов столь же крепка и продолжает крепчать, как и при моём покойном муже, — «и при мне», хотелось ей сказать. — Однако ж, что привело вас ко мне сегодня? — Только желание увидеть вас вновь, миледи, — его глаза странно блеснули при повороте лица, как это бывает с драгоценными камнями, когда пристально рассматриваешь их под масляной лампой. — Если мне не изменяет память, у нас с вами были некоторые договоренности, которые, увы, не были исполнены.       Она вспомнила, как забавлялась, когда этот мальчик ходил то к ней, то к бастарду, договариваясь о союзе. «Возможно, нам стоит передавать друг другу записочки, подобно влюблённым детям», — сказала она тогда. Что ж, ей было совсем не до забав, когда ублюдок Алистер отрубил голову её отцу. Она не отвернулась, а тёмная кровь брызнула на её любимое голубое платье. Вздох отчаяния — или крик — и она упала к отцу, не помня себя от горя. — Я была готова их исполнить, если вы не забыли, — сказала она жёстко.       Мальчик поморщился: — Моя ошибка, миледи. Я недооценил Алистера, мне стоило самому выйти на дуэль. — Ваша ошибка стоила наших договорённостей, — «И жизни моему отцу», подумала она. — Однако, я полагаю, что ещё не всё потеряно. По крайней мере, не вы казнили моего отца.       Раз мальчик затронул эту тему, значит, ему стоит показать, что Анора готова к сотрудничеству. Жажда мести была ей незнакома, да и жгучей ненависти, как и любви, она никогда не испытывала. Но король Алистер — не этот Амелл — однажды ответит за содеянное, это она знала. — Вы правы, миледи, не я казнил тейрна Логейна. И я надеюсь, со мной вы будете куда более милосердны, чем с королём. — На что вы намекаете? — Я не намекаю, миледи: вскоре я вступлю в права владельца и хотел бы упрочить своё положение нового тейрна, вступив в брак. — Брак? — Анора была ошеломлена. — Я и вы? — Я достойная партия для Вас, миледи. Я понимаю, что вы дочь героя войны и вдова короля, но я благородных кровей, моя мать — аристократка из Вольной Марки, а отец — знатный орлесианский шевалье, — он усмехнулся. — Правда, о последнем лучше умолчать. Если вы об этом беспокоитесь, конечно.       Она помолчала, раздумывая над сказанным; в нос ей ударил запах гваренской рыбы, улыбнулся старый садовник, который пережил и её мать, и гваренские розы, и отца, забушевало море на пристани, закричали чайки. Как она могла отказать? Она могла бы заново устроить забытый сад, обновить пустовавший замок, поесть знаменитой гваренской ухи, разогнать стервятников и казнокрадов, давно налетевших на покинутый дом, оставленный ею и отцом ради Денерима и королевского двора. Просто заняться тем же, только в меньших масштабах. Заслужить доверия, может быть, и наконец получить какое-нибудь значимое место подле трона, чтобы помогать Ферелдену. Разве не прекрасно? А от мужа, в крайнем случае, всегда можно избавиться... Как и от короля.