К ПхЦ-5.1
7 ноября 2015 г., 16:16
К ПхЦ-5.1, когда всё ещё не решались на ласки с проникновением:
Ёширо не видел лица царевича, так как сидел спиной к нему. На нем же. Опираясь руками на слегка приподнятые колени мужа. Не сидел — изгибался похотливой кошкой, привставая и опускаясь. Чувствуя напряженный, горячий ствол супруга нежной ложбинкой между ягодиц — и тело само собой извивалось, ходило волнами, бедра покачивались размеренно… Так пошло, вульгарно, неприлично, что самому смешно! Жаль, что нельзя требовать большего. Маленькое потаённое отверстие в его жаждущем теле подрагивало, пульсировало от трения о желанный объект, который упрямо избегал скользнуть внутрь и подарить больше ощущений… Еще больше наслаждений… Нет, он не станет трогать себя за прижавшийся к животу ствол. Он продлит пытку для них обоих как можно дольше…
— Когда ты сидишь истуканом и не двигаешься в ответ, я ощущаю себя шлюхой. — Кириамэ оглянулся через плечо, сквозь растрепавшиеся волосы, закрывавшие вуалью пьяные от вожделения глаза.
Пересвет на колючку не среагировал. Словно зачарованный смотрел на скользящие вверх-вниз по его стволу округлые, упругие половинки. От такого внимательного взгляда Кириамэ даже смутился, аж скулы зарозовели. Но влажные губы сложились в лукавую улыбку.
— Не смей задумываться, когда я на тебе! — шикнул Ёж на царевича.
— Да я вот… — пробормотал тот рассеянно. — Думаю… Как же можно запихнуть вот это… — он указал на свой увеличившийся в разы от напряжения ствол, — … вот сюда? Не втиснется ведь при всем желании!
Он тихонько тронул подушечкой пальца розовеющее колечко туго сжатых мышц. Колечко дрогнуло от прикосновения. Принц закусил губу. Глаза сами собой закатились под затрепетавшие веки, из груди вырвался глухой стон, тихое рычание.
— Хочешь… хочешь попробовать? — осёкся Ёж на слове. Задвигался вновь, соблазнительно изгибаясь, плавно сжимая и разжимая обнимающие ствол половинки.
— Вот теперь ты точно похож на шлюху, — ухмыльнулся Пересвет.
Поднялся с подушек, на которых до того полусидел, лениво откинувшись. И ствол выскользнул из укромной ложбинки. С приоткрытых, припухших губ принца сорвался вздох, стон досады.
Пересвет тихонько зашипел, успокаивающе. Придвинулся ближе, почти прижался, дразняще потёрся грудью о лопатки — от белоснежной кожи ощутимо веяло жаром. Ладонями взялся оглаживать худые ребра, безволосые подмышки, запрокинувшиеся ему за голову руки, острые локти, затем ладони скользнули вниз — на плечи, спину, узкую поясницу. Сильные пальцы стиснули ягодицы. Принц застонал, выгибаясь назад, подставляясь, взывая к проникновению. Но царевич жестко упрямился в своем отрицании малейшей боли. Вот же черт…
Но Ёж забыл о разочаровании, когда одна рука нырнула по ягодицам вниз, пальцы проскользнули между поджавшимися половинками. Подались вперед, вглубь, между ног, которые Ёж немедленно свел вместе. И назад — плавно, чуть надавливая, нежно, но настойчиво поглаживая. Вторая рука в это время переместилась вперед, пальцы пробежались по животу вниз — и сомкнулись на стволе принца.
Кириамэ открыл рот, потому что дыхания не хватало. А глаза зажмурил — чтобы полнее отдаться ласке. Запрокинутые вверх руки обвили шею Пересвета, ладони беспокойно гладили подбородок, щеки, виски, затылок, пальцы вплетались в шелковые кудри…
Царевич ласкал спереди и сзади. А когда отмахнулся от мешающих рук, потянулся вперед, принялся губами выводить дорожку поцелуев от дрожащих век через висок к мочке уха, которую было приятно пососать, поиграть с ней языком…
Кириамэ ощущал трущийся о его бедро сбоку напряженный, сочащийся скупыми капельками ствол супруга. Он опустил руки, и теперь ладонями оглаживал поясницу и ягодицы супруга, намекая тому прижаться сильнее.
Пытка длилась невыносимо долго.
Общая пытка чувственностью для них обоих.
Пытка, которую устроил вовсе не он, а его осмелевший царевич.
Ёж не вытерпел первый. Рука царевича слишком нежно сжимала его ствол! Он был непростительно осторожен!
Кириамэ резко вырвался. Развернулся, впился поцелуем в губы. После, разомкнув уста, задыхаясь, не имея возможности словами объясниться, молча передвинул ладони супруга на свои ягодицы. Прижался к Пересвету всем телом, оба потные, разгоряченные… И, просунув между животами руки, Ёж обхватил оба их ствола одновременно. Пока царевич тискал и ласкал подрагивающие от наслаждения половинки, Ёж, сцепив пальцы, соединил их пульсирующие стволы, стиснул, принялся водить вверх-вниз, то с силой, то с нежностью, то накрывая обе головки ладонями, массируя, дразня, нежа…
Пересвет запрокинул голову вверх, застонал сквозь стиснутые зубы. Кириамэ впился поцелуем в открывшийся кадык. Разрядка была близка… Совсем близка… Для обоих…
В оглушающий пик наслаждения пальцы Пересвета случайно скользнули к нежному колечку. Мышцы расслабились, пропуская погрузиться в мягкость, в нестерпимый жар… И Кириамэ не смог удержать крика, сорвавшегося во след выстрелившим белым каплям, измазавшим живот уже измазанного царевича.
Ёж уткнулся влажным лбом в прохладное, влажное от испарины мускулистое плечо. Оба тяжело дышали.
Принц тихонько застонал, когда ощутил, как пальцы царевича вновь задвигались — в нем…
Пересвет не сразу понял, где продолжает ласкать. Пульсирующее горячее колечко обжимало фалангу его среднего пальца. Подушечкой он ощущал гладкость, податливость и в то же время упругость подрагивающих стенок… Лишь от громкого стона прильнувшего с новой силой мужа Пересвет очнулся от сияющих всполохов пережитого наслаждения. Вскинулся, отдернул руки.
— Прости! — вскрикнул, хватая обессилившего принца за плечи. — Я сделал тебе больно?!
— Бака! — улыбнулся тот, одаривая томным взглядом, полным нежности и лукавства. — Ты сделал мне приятно. И мог бы сделать еще приятнее, если б не выдергивал пальцы так резко. [глупый]
Царевич выдохнул шумно. Обхватил мужа за плечи, увлек за собой лечь на подушки, вернее — уложил на себя, не выпуская из рук. Не поверил. Вбил себе в голову, что такими странными ласками доставить наслаждение невозможно — только боль. А уж принц свою боль ему ни за что не покажет. Будет кричать — и уверять со слезами, будто кричит от удовольствия. Упрямец. Бака…
2013
