Ничего... Никого...

Девушки как раз подходили к просвету между деревьями, откуда уже была видна могила. Луг простирался перед ними как на ладони. И первое, что бросилось сразу в глаза в прозрачном полумраке ночи – коленопреклоненная мужская фигура у могилы Джойс. Баффи не пришлось гадать, кем был этот мужчина. Его белые волосы, отливающие в лунном свете серебром, не оставляли никаких сомнений в его личности. И он не был человеком. У могилы на коленях стоял Спайк, теребя в руках растрепанный букет полевых цветов. Девушки были всего в нескольких метрах от него, но он не замечал их присутствия, целиком поглощенный своим визитом к мертвым. По его лицу струились слезы, сверкающие в свете луны, переливающиеся, как россыпь драгоценных камней. Его слезы были действительно драгоценны. Слезы вампира, оплакивающего смертную женщину. Баффи нахмурилась, сделала движение навстречу ему, но сильная рука схватила ее за плечо, останавливая. Она недовольно обернулась и встретилась с немигающим взглядом своей проводницы. Та покачала головой, приложила палец к губам и еле слышно прошептала: - Слушай. Баффи секунду-другую колебалась, но потом вспомнила: у этого мира свои законы, и у нее есть проводник, следящий за тем, чтобы они не были нарушены поступком или неосторожным словом. Она пришла извне, она могла только наблюдать, слушать и делать выводы, но у нее не было права голоса. Баффи покорно кивнула и превратилась в слух. Некоторое время слышны были лишь неконтролируемые всхлипы, но потом до нее донесся его тихий, очень ласковый голос с оттенком глубокой грусти: - Джойс… Я даже не знаю, что сказать… Все это так неожиданно… Я не знал… Мне не сказали… Черт! Сколько я тебя помню, мне всегда нужны были твои советы и поддержка, и… Мой Бог! Ты всегда находила правильные слова. Даже когда я бился головой о непробиваемые стены, ты улыбалась и показывала путь в обход… Спайк замолчал, все еще вцепившись в букет мертвой хваткой, тоскливо глядя на свежую могилу. Даже отсюда, из своего убежища, Баффи было видно, как побелели костяшки его пальцев, сжимавшие нежные стебли, словно они были спасительным канатом, а он - утопающим. Сделав ненужный ему - ведь вампиры не дышат для того, чтобы поддерживать жизнь - прерывистый вдох, Спайк продолжил: - Я всегда говорил, а ты слушала, - он грустно усмехнулся, - Ну и болтуном же ты меня, наверное, считала. Что ж, ты опять меня слушаешь, и я хочу так много тебе сказать… Только вот я не могу подобрать ни одного слова… Наверное, потому, что это в последний раз. Я обещаю, сегодня я тревожу тебя в последний раз. Ты заслужила покой, а не вечность в обществе чересчур разговорчивого вампира. Его голос сорвался, и над кладбищем вновь повисла тишина. Спайк наконец обратил внимание на цветы в своих руках: - Хм… Цветы… Знаешь, сначала я думал отнести их Баффи. Но этот дурак, Ксандер, не пустил меня даже к порогу ее дома… Я оставил их там… нет, бросил. Просто бросил и ушел. Но я их забрал, позже… Когда понял, что на самом деле я нес их тебе.. для тебя… Джойс… Ты была настоящей леди, светлой и в своей чистоте недосягаемой, но ты всегда выделяла меня. Демона. Вампира. И ты готовила самый потрясающий горячий шоколад, который я когда-либо пробовал. Так что это тебе: цветы, память… уважение. Он положил букетик на траву в изголовье могилы. Его пальцы медленно разжались, отпуская нежные стебли. Баффи как завороженная следила за неспешным движением рук Спайка прочь от должно быть первого и единственного подарка для ее матери. И ей казалось, что она слышит хрустальный звон разрываемых нитей, что связывали Джойс и вампира. Ее сердце сжалось, ей никогда не приходило в голову, что Спайк мог так болезненно переживать потерю ее матери. Она не видела его в те тяжелые дни. Он тогда объявился гораздо позже, когда ее собственная боль от потери чуть улеглась, и казался таким же, как и прежде: назойливым вредным вампиром, с его вечными издевками и мрачно-ехидным юмором. Казалось, он и не заметил ухода Джойс. Как же она его тогда ненавидела за это равнодушие. Но все было не так, как она тогда думала. Это была бравада сквозь стиснутые зубы, его способ защиты от страшной действительности, от мира, в котором не было больше человека, выслушивавшего его. Остальные его даже не слышали, а если и услышали бы, то… - Не поверили, - прозвучал голос в ее голове. Альма рядом с ней улыбнулась: - Она - это ты. Вам необязательно облекать все в слова, чтобы понимать друг друга, просто тебе привычнее говорить вслух, а для нее форма не имеет значения. Истребительница рассердилась: - Почему тогда я ее не слышу? В ответной улыбке было столько участия и тепла, что ярость мгновенно испарилась: - А ты готова услышать? Ответом ей было молчание. Вампир все еще сидел у могилы, безмолвный, поникший, погруженный в какие-то свои мысли. Рядом послышался голос ее спутницы: - Нам пора. В молчании девушки проделали обратный путь через кладбище к выходу. Ступив за ворота, Баффи вновь оказалась в сияющем мире, стоя в песочнице, окруженной дверями. Она быстро оглянулась - белая дверь за ее спиной исчезла. Переход от ночи к ясному дню произошел настолько стремительно, что ей пришлось прикрыть глаза рукой, защищаясь от слепящего света солнца. Контраст был слишком резок. Ее компаньонку, однако, это ничуть не беспокоило. Она даже не прищурилась, а продолжала смотреть по сторонам широко распахнутыми глазами. Все еще держа ладонь козырьком, Баффи повернулась к ней: - Что это было? Где мы были? Зачем ты показала мне это? - Это - твое прошлое, Баффи. Небольшой отрезок, но он важен. - Хорошо, возможно, это важно, возможно даже, что это действительно случилось на самом деле, в чем я пока сильно сомневаюсь, но при чем здесь Спайк? Если это - мое прошлое, то там была бы я, а не этот вампир. И еще, как эти двери могут знать в таких деталях, где был и чем занимался Спайк в ту ночь? Вопросов было еще много, и Баффи могла бы долго продолжать по списку, но эти казались ей самыми важными. С тех пор, как она попала в этот мир, ее не покидало ощущение, что она попала в книжку "Алиса в Зазеркалье". Она не любила, когда ее вопросы оставляли без внимания, еще больше она не любила, когда ответ она получала в такой странной форме, что загадок становилось еще больше. И сейчас она была намерена получить исчерпывающие ответы на все свои вопросы. Достаточно с нее игр: она еще слишком хорошо помнила роковые слова "Смерть - твой дар", и что за этим последовало. Девушка перед ней присела на краешек песочницы и похлопала ладошкой по дереву, приглашая Истребительницу занять место рядом. Та присела, в задумчивости зарыла тонкие пальцы в волосы. Неловкое молчание повисло между ними на несколько долгих минут, затем Баффи подняла голову, откидывая пряди с лица: - Я запуталась... я не понимаю больше ни кто я, ни зачем я... Иногда мне бывает страшно от одной мысли: а существует ли еще Баффи, жива ли еще та маленькая девочка... или она умерла, прыгнув в портал. Я не знаю, и мне страшно... Сидящая рядом с ней Альма провела ладошкой по голове Истребительницы: - Ты жива. Ты существуешь, в этом я могу тебя заверить. А что касается той маленькой девочки... Она прошла положенный ей отрезок пути и осталась на границе детства. Оставь ее там, Баффи. Ты выросла, и это нормально - воспринимать вещи немного по-другому, чем раньше. Ты, девочка, слишком долго шла в мире ярких контрастов, в мире, где есть только черное и белое. Но оглянись, в твоем мире есть место и полутонам, и размытым очертаниям, и переходу от черного к белому сквозь нейтральный серый цвет. Твой мир намного богаче, нужно только открыть глаза и присмотреться. Баффи покорно кивнула: - Хорошо, хорошо. Я согласна, но, - в ее голосе послышались обиженные нотки, - почему все, что я вижу, это - Спайк? - Почему? Может быть, потому что ему не все равно, что с тобой происходит? Может быть, потому что он теперь часть твоей жизни тоже, хочешь ты это признать или нет, но важная часть. А может, потому что, не взирая на все обстоятельства, вы с ним так похожи? Увидев, как Баффи возмущенно встрепенулась, Альма поспешила добавить: - Нет, не внешне, успокойся. Но ваши судьбы, ваши поступки... Хотя, об этом позже. У нас еще будет время поговорить об этом. А сейчас... Ты готова открыть следующую дверь? Баффи кивнула, и девушка, поднявшись, увлекла ее к темному монолиту, вросшему в траву у самого края детской площадки. Как и раньше, Баффи постучала, и дверь отворилась, открывая черное непроглядное нутро. Она на секунду замешкалась: - Что ждет меня там? - Твое настоящее, - было ей ответом, и рука об руку они перешагнули порог в неизвестность. На Баффи хлынула вязкая тьма. Практически осязаемая. Теперь дыхание давалось ей с трудом, словно сам воздух был насыщен тягучими сгустками черноты. Девушка не видела ничего перед собой, ей было страшно сделать следующий шаг, она боялась, что это будет шаг в пустоту. Истребительница боялась упасть и навсегда остаться в этой темноте, и лишь тяжесть руки Альмы в ее руке придавала ей сил, чтобы бороться со страхом. Она сделала шаг и переступила невидимый порог в другой мир. На той стороне Тьма, окружавшая ее, отступила, но не рассеялась окончательно. Просто сгусток практически материально ощутимой черноты стал тоньше, и сквозь него стал проступать рассеянный свет. Ее вновь окружала обычная темно-синяя палитра ночи. Словно по задумке гениального светорежиссера, подсвечиваемая точками звезд и полукругом луны, которые то застенчиво мерцали сквозь облачность, что заволокла темные небеса, то совершенно исчезали из вида, то неожиданно ярким светом прорывались в редкие полыньи среди туч. Она снова находилась в еще одном из искусственно созданных для нее миров… - Мы ничего не создаем, – послышался тихий голос Альмы совсем рядом, и Баффи почувствовала, как дыхание второй девушки легким ветерком коснулось ее шеи. - Ни для тебя, ни для кого бы то ни было еще. Это, - она сделала жест рукой, привлекая внимание Истребительницы к миру, в котором они очутились, - настолько реально, насколько реальна твоя собственная жизнь. Каждая секунда твоего существования, каждое решение, даже, каждый вздох и взмах ресниц оставляют после себя отпечаток во времени, идеальное отражение, если хочешь. - Но я не понимаю, как это отражение может быть настолько реальным? Когда ты показала мне Спайка, я чувствовала, насколько колючие ветки у кустарника, и, поверь мне, ощущение того, как холодная роса просачивается мне в босоножки, было очень реалистичным. Ее спутница на мгновение нахмурилась, а затем медленно заговорила, тщательно подбирая слова: - Представь себе книгу, в которой были бы записаны не только все твои поступки, но и твои чувства, мысли, мечты… И это далеко не все. Каждое слово, каждое предложение в этой книге, снабжено отсылкой в другие книги-слепки со всех вещей, людей, растений, самой материи бытия, что окружает тебя. Представь себе огромную библиотеку, в которой целая комната отведена многотомным описаниям одной единственной секунды твоей жизни. Все тщательно записано, документировано с идеальной точностью и оставлено на вечное хранение… Ты сделаешь шаг, еще один вздох, твое сердце отсчитает несколько ударов, и вот уже в новой комнате заботливо складируются тома твоего существования… Нам не дано прожить наши жизни заново, и мы не в праве изменить течение времени, но иногда мы можем заглянуть одним глазком в минувшее, настоящее… и даже, в будущее… Двери же… они наши проводники. Ты не увидишь здесь то, что ты хотела бы увидеть. Двери покажут тебе лишь то, что тебе необходимо увидеть, что-то, что ты должна понять, принять или простить… Альма замолчала, предоставляя Баффи время, чтобы осмыслить услышанное. Истребительница, внимающая ей, не перебивая и не задавая лишних вопросов, тихо выдохнула: - Вау! Ты действительно любишь поговорить… - Баффи, - начала было та… - Нет, я все поняла. Честно, про жизнь, отпечатки, двери… Она не договорила, потому что тишину разорвал чей-то отчаянный крик. Истребительница рванулась было на помощь, но Альма удержала ее. - Помни – только не вмешиваться. - Но там... - Шшш... Смотри. Послышался скрип, настолько тихий, что Баффи сначала даже не поняла, откуда он доносится. В нескольких метрах от девушек в с виду сплошной стене открылась дверь, из которой вышел человек и замер, склонив голову набок, прислушиваясь. Нет, сразу же поправилась Баффи, разглядев белоснежную шапку его волос, не человек. Вампир. - Спайк, - прошептала она. Альма сжала ее руку, напоминая о необходимости соблюдать тишину. Баффи наконец узнала, где они находятся. В аллее на задворках "Бронзы". А это, скорее всего, был один из запасных выходов из клуба. "Что он здесь делает? Почему он не двигается?" Крик повторился. На этот раз слабее, уже едва слышно. Истребительница с удивлением увидела, как вампир передернул плечами и быстро направился туда, откуда доносилась мольба о помощи. Дождавшись, когда вампир скроется за поворотом в лабиринте узких переулков, Баффи осторожно двинулась следом за ним. На сей раз Альма ее не останавливала, а неслышно ступая по еще влажному после недавнего дождя асфальту, последовала за Истребительницей. Они блуждали недолго, когда Альма внезапно потянула ее в тень, зажав ей рот ладонью. Истребительница совсем уже было собралась вырваться из крепких рук своей спутницы, когда услышала приглушенный звук шагов у себя за спиной. Кто-то еще медленно, стараясь не производить лишнего шума, крался по переулку. Несмотря на сумрак, Баффи разглядела фигуру высокого, очень крепко сложенного мужчины. Затаив дыхание, девушки переждали, когда и он скроется в сумраке ночи, и продолжили свой путь. Повернув в очередной раз, они внезапно снова увидели силуэт Спайка на фоне просвета, выходящего в тупиковую аллею. - Так, так, так... И что тут у нас происходит? Я ничему не помешал? - донесся до них развязный голос вампира. Альма потянула Баффи вперед, и они скользнули в нишу в стене всего в нескольких метрах от него. В который раз приложив палец к губам, спутница Истребительницы кивнула куда-то вперед и в сторону. Вглядевшись, девушка поняла, что они здесь не единственные зрители. Мужчина, которого они встретили несколькими минутами раньше, тоже нашел убежище в тени стены и теперь жадно всматривался вперед. Короткое "Пошел отсюда!", которое буквально прорычал Спайк, обращаясь кому-то, невидимому ей, заставило Баффи снова посмотреть на него. В том, как он держал себя, теперь сквозило напряжение, озадачившее ее. Спайк никогда не осторожничал. Насколько она его знала, перспектива хорошей драки словно заряжала его дополнительной энергией. В такие моменты он весь светился восторгом от предвкушения доказать всем и вся, что он не зря был легендой мира Тьмы. Что он все еще был Мастером-вампиром, с которым приходилось считаться даже самым могущественным демонам. Мимо нее, слегка шатаясь, пробежал худенький подросток, почти мальчишка, и Баффи недоуменно проследила взглядом за его удаляющейся фигуркой. "С каких это пор Спайк делает мою работу?" - пронеслось у нее в голове. Ответа не было, и ей пришлось списать вопрос, как риторический. Где-то глубоко внутри Истребительница знала, что для нее это не было сюрпризом. Что ей просто нужно было задуматься хотя бы раз о том, как Спайк проводит свои вечера, чтобы она вновь пришла к такому же вопросу. Проблема была в том, что она всегда пресекала все мысли о Спайке, не говоря уже о том, чтобы интересоваться его времяпрепровождением. Убеждала себя в своем безразличии, пока оно не стало ее второй натурой. Внезапно все пришло в движение. Спайк попятился и бросился бежать, но чья-то рука поймала полу его плаща. Он оступился и упал, пытаясь уйти в перекат, но было слишком поздно. Баффи неожиданно осознала, что она вернулась не так уж и далеко во времени, всего лишь во вчерашнюю ночь, и ей оставалось лишь наблюдать. В реальности, той реальности, что она помнила, которую пережила сама всего несколько часов назад, судьба проявила редкое милосердие. Она пришла позже, много позже, когда практически все было уже закончено. Ее гид, похоже, не знала, что такое сострадание. Когда Спайк упал и озверевшие парни налетели на него, как стая шакалов, почуявших кровь, Баффи попыталась вмешаться. Но сильная ладонь снова легла на ее плечо: - Нет, не вмешивайся. Ты не можешь изменить то, что уже произошло. - Ты мне предлагаешь стоять и спокойно смотреть, как Спайка раздирают на кусочки эти ублюдки? - едва не закричала она, забыв о том, что они не одни, что ее могут услышать. Но человек, который все еще спокойно наблюдал за происходящим в нескольких шагах от нее, не слышал их, целиком поглощенный кровавым зрелищем. Альма ответила ей долгим взглядом и отвернулась: - Так нужно. Скрепи сердце, Истребительница, и смотри. В этот момент Баффи осознала, что здесь она ничем не может помочь. Она не понимала, зачем ее вернули в этот момент прошлого, зачем ей показывают этот кошмар наяву, зачем ей нужно снова переживать именно прошлое Спайка. Но у нее не было иного выбора. Она добровольно пошла на эту игру, и ее нужно было доиграть до конца. Ей была непривычна роль стороннего наблюдателя. За столько лет истребительства, порыв помочь, наказать зло, предотвратить чужие страдания въелись в ее подсознание на уровне примитивного инстинкта. В этот раз все было по-другому. Баффи вынуждена была стать свидетелем того, что она не могла уже предотвратить, ей оставалось только кусать губы, сдерживая слезы, и вздрагивать при каждом звуке. Ей казалось, что избиение продолжалось вечность. Глухие удары , едва слышный треск ломающихся костей, запах крови, который она чувствовала даже отсюда, заполнили ее сознание, заставляя беспомощно шептать: "Нет, нет надо... Пожалуйста, не надо... Отпустите его... не надо..." Выступающая стена одного из домов закрывала от нее происходящее в глубине тупика, куда эти подонки уволокли беспомощного вампира, и девушка была благодарна за то, что ей не нужно было этого видеть. До нее доносились лишь звуки, но и их было достаточно, чтобы на ее глаза навернулись слезы сострадания и жалости. Наконец все стихло. В мертвой тишине оглушающе прозвучали жестокие слова, сказанные невыносимо беззаботным, почти веселым, тоном. Следом послышался короткий треск разрываемой одежды. Глаза Баффи округлились, как блюдца, когда до нее дошло, что эти извращенцы собираются сделать с вампиром, и она умоляюще посмотрела на Альму. Та, видимо, сжалилась над девушкой, потому что тихо прошептала: - Не волнуйся. Ты же знаешь, что все будет хорошо. - Это ты называешь "хорошо"? Но Альма в который раз уже проигнорировала ее вопрос. Пытаясь хоть как-то отвлечься от происходящего, Истребительница перевела ненавидящий взгляд на мужчину, по-прежнему прячущегося в тени. Он был настолько поглощен зрелищем, что наполовину высунулся из своего укрытия, и девушка смогла рассмотреть его. На его лице застыло довольное выражение, а слишком пухлые и мясистые губы растянулись в похотливой улыбке. Баффи даже показалось, что она увидела дорожку слюны, которая, слегка мерцая в полумраке, тянулась от уголка его рта к подбородку. С отвращением она заметила, как он сладострастно поглаживал внушительный бугор, скрытый под молнией джинсов. - Подонок, - неслышно, одними губами прошептала она. Настороженная внезапно наступившей тишиной, она тоже выглянула, чтобы посмотреть, что происходит в глубине аллеи. Она едва не закричала, когда увидела полуобнаженного Спайка, стоящего на коленях перед человеком, который лихорадочно расстегивал ремень на своих брюках. От этой картины к горлу удушливым комком подкатила тошнота. От вида избитого, окровавленного вампира, который с трудом держался в сознании и мотал головой, чтобы придти в себя. Неожиданно скользнув между широко расставленных ног человека, Спайк перекатился по земле, вскочил на ноги и бросился бежать. Решимость на его лицо сменилась полным отчаянием, когда скрытый в тени человек, шагнул вперед, отсекая ему дорогу к спасению. Баффи пришлось закусить руку едва ли не до крови, чтобы не закричать вместе с вампиром, когда волны электрошока, вызванные столкновением с человеком, прокатились по телу вампира, и он рухнул на землю. То, что произошло следом, пронеслось перед ее глазами словно в калейдоскопе из слайдов, выхватывающих лишь самые важные моменты. Она видела, как кровь темной волной хлынула одновременно из носа и рта вампира. Она видела, как виновник неудавшейся попытки спастись развернулся, на секунду встретившись с ней глазами, и бросился бежать прочь. Она видела, как ослепленный болью вампир с упорством обреченного пытался ползти, впиваясь в землю окровавленными пальцами. Она видела, как его мучители настигли его и потащили обратно, в темноту. И она последовала за ним. В эту тьму. Позволила той накрыть себя и растворилась в ней, всем своим существом взывая к мести. Она не осознавала, что буквально бьется в истерике, не чувствовала, как ладонь Альмы зажимает ей рот, стараясь приглушить рвущийся из нее крик. Не замечала, как та тащит ее прочь, не обращая внимания на попытки вырваться и броситься на помощь Спайку.