Ты сделаешь из меня Венеру, а я из тебя - Купидона

      В тот вечер я наглоталась обезболивающего и легла спать, полностью провалившись в забвение благодаря медикаментам. Когда утром мама увидела мой сломанный палец, то чуть не грохнулась в обморок и начала сильно переживать, как будто я уже лежала при смерти, а папа достал из-под их кровати воздушку (для тех, кто в танке, пневматическое ружье), которая на протяжении многих лет хранилась, не видя света белого, в запыленном старом чемодане в родительской спальне. Почему-то отец не поверил тому, что я упала с лестницы, когда возвращалась домой поздно вечером, и решил непременно наказать подонков, которые это сделали. Отчасти он был прав…       Вместо школы я поехала в больницу, где мне наложили жутко раздражающий гипс. До этого я никогда не ломала кости и даже представить не могла, что это такое. Вечно согнутый палец, замурованный в гипсовой лонгете, постоянно мозолил глаза и, как назло, неимоверно чесался так, как будто тосковал по прикосновениям всю жизнь. Вдобавок ко всему здоровую, в принципе, руку, которой я могла нормально пользоваться, мне сказали пару дней подержать в приподнятом положении, чтобы избежать отеков, и зафиксировали ее бинтами согнутую в локте. Мне хотелось поболтать ей туда-сюда, но, послушав врачей, я вообще удивлялась, как до сих пор выжила без получения первой помощи, и игнорировала свои желания. Вдруг станет еще больнее, я тогда просто помру: ведь эту мучительную боль, вызванную переломом, можно было разве что сравнить с дикой и беспощадной зубной болью, перед которой одинаково бессильны и короли, и простые смертные, и даже всеми любимый Джастин Бибер.       Что же касается Тоя, то он действительно ушел, забрав с собой все доказательства его существования в моей жизни. Из холодильника перестали пропадать еда и папино пиво, на бельевой веревке не висели неопознанные постиранные носки, кот не впадал в истерику и не бился в конвульсиях после драки с ним. Под моей кроватью было тоскливо пусто, а пол, еще недавно загаженный всяким мусором, блестел пугающей чистотой, как помытая с «Fairy» посуда. Он исчез… навсегда растворился, как втулка от туалетной бумаги «Zewa», на рекламу которой он всегда залипал и негодовал, нахрена люди вообще что-то такое придумывают, когда в двадцать первом-то веке пора бы уже летать на Сатурн к родственникам на свадьбу. Правда, что у него за родственники на Сатурне, он так и не рассказал. Может быть, сам еще не придумал.       Я должна была бы, вроде, радоваться тому, что освободилась от его надзора. Быть на седьмом небе от счастья потому, что стала стройная, грациозная и прекрасная, как ночная охотница-пантера. Благодарить Бога, в которого я верила, только когда мне нужна была хоть какая-нибудь опора, за то, что сегодня вечером иду на свидание с тем баскетболистом, на которого заглядывалась со времен средней школы. Но по непонятным для меня причинам я находилась в жуткой депрессии.       Ладно, вру. Я испугалась собственного поступка.       Душа моя металась внутри мелкой пятидесятикилограммовой туши, а сердце от воспоминаний о Тое так болезненно сжималось, что я забывала о сломанном пальце. О том, что мне встали на ногу в автобусе, о том, что я прилепила ладонь за завтраком к раскаленной сковороде с яичницей, о том, что вместо лавочки в парке приземлилась задницей на разлитую рядом лужу.       Я прекрасно осознавала, что сама причиняла себе боль, что его можно было бы и простить разок за такое откровение, но, даже понимая все и прокручивая болезненные мысли в голове, я отказывалась признавать это. У меня же есть женская гордость!       Людей, единожды предавших тебя, нужно изгонять из своей жизни. Так говорят по телевизору…       Только молния не ударяет в одно место дважды. Человек, который однажды тебе соврал, соврет еще сотни раз. Это как неизбежное глобальное потепление. Так говорят по телевизору…       Идеальные люди, скрывающие от взглядов камеры такую же, как и у всех, неидеальную жизнь. Но я верю им.       Октябрь подходил к концу, но вместо того, чтобы засыпать улицы снегом, довести беспощадным холодным ветром множество людей до переохлаждения и простуды и уложить нескольких несчастных прохожих, поскользнувшихся на ледяной корке возле магазина, на лопатки с расшибленными копчиками, зима отступила, и у нас продолжалась безудержная неделя чуть ли не экваториальных дождей. Все растаяло. Мое светлое пальто было забрызгано грязью.       Во время недолгой прогулки по парку мне окончательно удалось убедить себя, что я поступила правильно. Больше никаких странных персон, никаких неожиданных травм и изнурения диетами. Никакого Тоя. Я поступила правильно, пусть женская гордость во мне и задушила все остальные чувства.       Вернувшись домой, я начала готовиться к свиданию своей мечты, несмотря на то, что до него оставалось еще часов пять, не меньше. Я влюблялась приметно столько раз, сколько звезд в Галактике Млечный путь, но при этом никогда не была любима в ответ. И сейчас я ждала этого свидания так же сильно, как наивные дети прихода Деда мороза. Как первого в своей жизни солнечного затмения или поездки на море, ну, или поздравления президента на Новый год. И вот, что мне еще хотелось бы у вас спросить: у вас когда-нибудь на щеках вылезали симметричные друг другу прыщи в самый ответственный день?!       Тою все равно и так, и эдак пришлось бы уйти. Хотя, это даже не его старания. На это свидание я иду благодаря демону.       Мы с моим новым парнем Егором встретились возле кинотеатра. Само по себе здание было такое же древнее, как и работающий в нем персонал, но, когда сюда к нам завезли новую аппаратуру, кино стало чуть ли не самым популярным времяпрепровождением в компании с кем-то. После кино мы хотели пойти на аттракционы, но из-за погодных условий и времени года они не работали, тогда мы отправились морозить задницы на холодных железных качелях, а затем забежали в ближайшее кафе, чтобы сходить в туалет, и заказали там по чашечке чая с пирожным.       Вопреки всем моим ожиданиям романтика меня не трогала. Егор был мил и внимателен, в отличии от Сережи он умел производить впечатление на девушек и обладал завидной смелостью, пользуясь каждой возможностью так или иначе прикоснуться ко мне, заглянуть в глаза, приобнять и склонить к поцелую. Я все это прекрасно понимала, но делала вид, что не замечала. Он много разговаривал и шутил, но молчаливый козинак в моем кармане казался мне сейчас более интересным собеседником. Егор не был плохим или скучным, наоборот, что-то было не так со мной. Мысли мои метались от той свалки, на которой демоница сломала мне палец, до того туалета, где мы с Тоем впервые встретились. Но я все это проигнорировала, внушая себе изо всех сил, признаюсь вам честно, что больше жизни полюбила парня, сидящего напротив меня.       Егор проводил меня до дома, и после долгих и страстных объятий под козырьком подъезда я впервые поцеловалась. Мокро и невкусно. А я ожидала чего-то по-настоящему волшебного.       Дома никого не было. Родители с друзьями уехали в сауну что-то отмечать. А я уселась на кухне, достав из холодильника огромный многоярусный торт, на котором, как гирлянды на новогодней елке, сверкали ярко-красные ягоды клубники. Я знаю, что он был чертовски вкусен. Так же вкусен, как и красив. Но почему-то сладкие взбитые сливки горчили на языке, смешиваясь в тарелке с моими слезами. — М-м, какой вкусный торт! — послышалось слабое восклицание с другого конца стола, но собеседника я не видела из-за огромного размера торта.       Мне пришлось специально встать, чтобы разглядеть того, кто это говорил. Голос показался мне знакомым. На стуле, посасывая чайную ложку, сидел какой-то человек в черной одежде, с ног до головы замотанный бинтами. — Что это за мумия?! — охренела я и рухнула на стул, откатившись на нем назад от стола. — Единственный и неповторимый Сома, кто же еще, — беззаботно ответил он, не обращая особого внимания на мою реакцию.       Правда, сильно его внешнему виду я не удивилась. Судя по всему, он тот еще чудак. Чудак из чудаков. — Ты что тут делаешь? Той уже ушел! — сказала я, надеясь, что он скоро свалит и оставит меня в одиночестве поедать мой торт, к которому он уже приложил свою ложку. — Но я-то с тобой не ссорился, так что могу еще посидеть, — ответил на это он, окуная чайный пакетик в кружку с кипятком, который он непонятно когда успел налить. — Не рановато ли начал Хэллоуин праздновать? — спросила я, немного обескураженная его заявлением. — Ты думаешь, я пошел бы пугать людей в такой безвкусице? — спросил он немного недовольным тоном. — Хэллоуин не для того, чтобы людей пугать! В этот день все веселятся. — Для меня это день, когда официально разрешается доводить людей до мокрых глаз и ширинок. — Ты ужасен! Ты даже еще больший садист и злыдень, чем Той. И вообще, если это не костюм для Хэллоуина, что тогда с тобой случилось?!       Выглядел он, и правда, слишком жутко и ненормально. — Это все Алголь, — ответил парень с каким-то диким удовольствием в глазах. — Прицепила меня наручниками к заду мотоцикла, а поскольку меня никто не видит, я несколько часов проездил рожей по асфальту. Незабываемые впечатления! Было так больно, что я думал, помру нахрен. Мое лицо сейчас похоже на перловую кашу. Роковая женщина! — Кошмар! — испугалась я, недоумевая, как он вообще после такого не умер, и начала нервно метаться по кухне. — Что я должна для тебя сделать? Может, нужно оказать первую медицинскую помощь? Только учти, что я особо-то не умею. Но у нас в аптечке есть хорошая мазь. Дать тебе? — Бесподобная ты хозяюшка, хоть сейчас в жены бери! — с сарказмом произнес Сома. — Еще подорожник бы предложила… — Ну уж извиняй! — рассердилась и смутилась я одновременно. — Какая есть!.. Все, я передумала тебе помогать, да и не выглядишь ты так, как будто на смертном одре находишься! Здоров, как бык, хотя, я вообще не верю, что после такого можно выжить. И лицо твое… — Все со мной будет нормально. Что-то подобное не убьет никого из нас. А через пару дней я полностью восстановлюсь. — Монстр… — как-то само собой вырвалось у меня. — Все мы немножко монстры, — задумчиво ответил на это Сома. — Так что не торопись на тот свет.       Иногда я забывала, что они не люди. Что и Той не человек. Я ведь ничего не знала ни про то, кто они такие, ни про то, откуда они. Что такое эти самые Небеса? Рай? А может, мир мертвых? В таком случае все они свое уже отжили. Нормально ли это — быть связанной с иным миром так крепко? Нормально ли привязываться к людям, живущим там? Эти мысли разрывали меня изнутри, и объема легких не хватало для нормального спокойного дыхания от волнения. На все эти вопросы я знала лишь один ответ — нет. Но сердце упорно пыталось игнорировать приказы мозга. — Чего загрузилась с таким потерянным видом, как пятиклашка, которой при всех задрали юбку? — спросил Сома. Но, как мне показалось, спросил он это только так, для приличия, чтобы я его за дверь не выставила, и дальше продолжил уплетать мой большой десерт. — Я запуталась… — честно говоря, я прекрасно видела, что ему все до фонаря, но надеялась, что он, быть может, даст мне какой-нибудь совет. — Я прогнала Тоя, но теперь жалею. Хочу найти его, но женская гордость внутри меня визжит, как сучка, от одной мысли, что я буду так унижаться. Да и боюсь. Я всего боюсь… — Мне это не волнует, — равнодушно ответил Сома. — Проблемы какой-то неуверенной в себе семнадцатилетней девчонки, раздутые, как всегда, на пустом месте. Куда больше я переживаю из-за людей, которые неожиданно похудели или потолстели. Вот с этим действительно нужно что-то делать…       Я ведь совсем забыла. Обрадовавшись своему внешнему виду, я словно ослепла и ничего не замечала. Люди перестали говорить об этом невиданном прошествии, но сама суть проблемы не исчезла. Теперь, прокручивая воспоминания о прошедшем дне, я смогла вспомнить множество странностей. Ведь все это случилось по моей вине?       Нет, я ни за что в это не поверю. Нет, в этом виноват кто-то другой. Кто-то, виновный во всех моих проблемах. Я не стану брать чужую вину на себя, у меня же есть женская гордость. — Если бы я только смогла им хоть чем-нибудь помочь, — проговорила я с тяжелым вздохом, разглядывая вымазанную тарелку. Помочь-то я была готова, если возможность появится, но каких-то усилий прилагать не хотелось бы. — Думаешь, что не можешь? — поинтересовался Сома. — Уверена, что не могу, — ответила я. — Меня всегда волновала такая дилемма: если каждый говорит, что ничем не способен помочь в сложившейся ситуации, то откуда берутся люди, которые могут? — Думаешь, что я отлыниваю? — спросила я, желая узнать, на что он намекает. — Уверен, что отлыниваешь, — кивнул он. — Когда люди чего-то хотят, они горы сворачивают. Даже если у них нет рук или ног. — Хоть ты и говоришь так, но я даже себя изменить не могу. Просто взять и перестать, лежа на диване сутками напролет с кучей еды, смотреть бессмысленные сериалы и просаживать Интернет-трафик, и просто похудеть. Купить абонемент в тренажерный зал и есть поменьше жирного и сладкого — это ведь так просто. Но почему-то, когда я сажусь на диету, калорийная еда сама лезет мне в рот, когда иду в тренажерный зал, ноги сами несут меня на кровать. Я настолько слабохарактерная, что меня контролирует холодильник и телевизор, — я изливала свою душу, а Сома жрал и жрал, жрал и жрал. — Слушай, не слишком ли много ты съел?! Это мое! — Я не философ и не психолог. Мне нечего тебе ответить, — сказал мой наглый гость и немного развернул торт, чтобы мне было не видно, как много он уже слопал, слушая меня. — Единственное, чем могу тебя утешить, — раньше я тоже был таким. Бесхребетным мальчишкой, готовым наизнанку вывернуть свой кошелек, лишь бы его не били. Подтиркой для властной жопы. А помог измениться мне один ангел, который когда-то был моим боссом. Прошло уже больше сотни лет, а я до сих пор не могу звать его по имени…       Это был Той. Пропуская из разговора то, что Сома каким-то образом раньше на него работал, и то, что своими изощренными наказаниями Той привил Соме любовь к садизму, можно сказать, что он просто потрясающий ангел, а для меня еще и шанс изменить всю жизнь, который я упустила. Но не это самое страшное. Когда Сома ушел, я испытала страх, который до этого практически не был мне знаком — страх истинного одиночества. Он не знаком тем, у кого нет настоящих друзей. И у меня не было. Да, иногда бывало грустно, и хотелось с кем-нибудь поговорить, но кружка горячего шоколада, теплый плед и плюшевая игрушка помогали мне справиться с любым стрессом. Но теперь, когда я поняла, что это такое полагаться на кого-то, доверять ему свои проблемы и просто вместе бездельничать, я сходила с ума. Той стал моим другом и был необходим мне, как рыбе море или небо птице.       Оставшись одна я вновь начала размышлять и по-новой долбить себя различными упреками. Я должна вернуть Тоя. Я должна что-нибудь сделать. Не стоило также забывать о людях, которые пострадали из-за моих неосторожных слов. Единственным, что не давало мне сгрызть себя изнутри, был гнев на Сому, который, как выяснилось позже, сожрал добрую половину торта, пока я не видела, да еще и распотрошил все пакетики с заваркой!       Многие подумали бы, что человек бессилен против демона. И отчасти они были бы правы. Но способ один я все-таки видела. Способ, о котором догадается не каждый. Маленький лучик надежды.       Но осуществить свой план так просто я не могла: существовала большая вероятность того, что после второй встречи с демоницей просто сломанным пальцем я не отделаюсь. В лучшем случае, она изобьет меня до полусмерти, так я подумала и оттого не могла решиться.       «Что же делать? Что же делать?!»       Выбор был слишком сложным. Женская гордость во мне шипела змеей, извивалась волнами и всячески протестовала.       В самых затруднительных и тупиковых ситуациях я вспоминала одну историю.       Жил-был мужчина, и у него был сын, которого он очень любил. Мужчина этот работал оператором моста на железной дороге — его обязанностью был развод мостов. Однажды он привлек к своей работе маленького сына. Приближался катер, и ему пришлось развести мост. Маленький сынишка заметил поезд, не смог докричаться до отца и полез в специальный люк, чтобы использовать аварийный рычаг. И провалился туда. Отец поздно заметил это. И перед ним встал ужасный выбор: либо оставить мост разведенным и тем самым убить пассажиров поезда или раздавить своего сына мостом. Мужчина выбрал второй вариант, и тем самым спас множество жизней, чьих-то бабушек и дедушек, родителей, будущих отцов и матерей.       Я часто пыталась ставить себя на место того мужчины, представляя, как вместе с тем ребенком распадалась на мелкие частички и тлела его душа, и задавала себе вопрос: а что бы выбрала я? Но не смогла ответить. Тупиковый вопрос и тупиковая ситуация. А что бы выбрали вы?       Не каждый, я думаю, способен сделать трезвый выбор: большинство лишь плывет по течению и в итоге тонет на перевернувшейся в шторм лодке. Пора уже взрастить в себе твердый стержень, чтобы не получить в итоге разбитую жизнь.       Приносить в жертву чужие жизни слишком тяжело, но одну ленивую и толстую обжору внутри меня, наверное, жалеть не стоило. Поэтому я решилась.       Комнаты пустовали. Я, как всегда, неровно задернула шторы и легла в постель, но уснуть не могла. Было так тоскливо и страшно, что хотелось лезть на стены. Родители вернулись после полуночи, хмельные и уставшие. Слушая веселое щебетание матери, я прощалась. Хотя, в глубине своего сердца я надеялась, что мой план сработает благополучно, и, если я и не смогу вернуть Тоя к себе домой, то хотя бы он и другие люди вновь станут нормальными. Я надеялась.       Семь часов я проерзала за школьной партой, как на раскаленной сковороде, и наконец после уроков отправилась на поиски демоницы. Егора, который несколько раз подходил ко мне в течении всего учебного дня, я проигнорировала и нисколько не жалела об этом. Я ни на что не годна: парня мне может найти только Той.       Поиски, как и в прошлый раз, оказались довольно трудным занятием. Но я не просто не сдавалась, мне казалось, что если пройдет слишком много времени, то я обязательно сойду с ума: тело знобило и пробивало дрожью, а лицо пылало таким жаром, что, казалось, металл может расплавиться, если поднести его слишком близко. Наверное, у меня поднялась температура. — Алголь! — я отчаянно драла глотку, нервно оборачиваясь по сторонам. Прохожие смотрели на меня, как на ненормальную, но мне было уже все равно. Я звала еще и еще.       Через некоторое время она показалась, как всегда совершенно неожиданно, там, где встретить я ее не ожидала. — Я удивлена, — коротко сказала демон и пошла куда-то, ожидая, что я за ней последую.       Опять какие подворотни, о которых я раньше даже не подозревала. Но может, оно и к лучшему. Не хочу, чтобы меня кто-то видел. У меня же есть женская гордость. — Чего тебе? — спросила она устало. — Любите вы, люди, пользоваться своим положением, а я должна приходить на зов, как девочка на побегушках…       Я не стала зря терять времени и сделала то, что собиралась. То, от чего меня знобило и трясло, то, что заставило меня переступить через гордость впервые в жизни.       Я упала перед ней на колени, низко склонив голову, не способная даже поднять на нее взгляда. Моя одежда постепенно намокала, бурые пятна грязи росли, как плесень во влажной и теплой среде. — Пожалуйста, — умоляла я, — верни все, как было. Верни людям нормальный вид. И Тою тоже! Пожалуйста…       Демон молчала. — Во всем виновата только я, — продолжала я, — я завидовала! Я злилась! Отрывайся на мне, как тебе угодно. Но, пожалуйста, верни все, как было!       Хоть я и сказала, что она может делать со мной все, что пожелает, все-таки надеялась, что в ней есть хотя бы капелька гуманности. Я не считала себя такой уж сильно виноватой, но разве это важно, когда ты кого-то просишь от всего сердца? — Если я верну все на свои места, то ты снова станешь жирной и никому не нужной, — сказала она с жадной ухмылкой на лице. — Ну и пусть!       Хоть я и сказала так, но я уже полюбила это тело и эту внешность. И то, как ко мне стали относиться. Сердце кровью обливалось, но на что я тогда рассчитывала? — На самом деле мне на тебя наплевать, — сказала Алголь, — но есть в этом мире дело, которое я по некоторым причинам не могу сделать своими руками. Я использую твое тело, чтобы убить одного демона и одного человека. Сможешь жить с клеймом убийцы?       Снова мост и железная дорога. Теперь этот выбор встал передо мной: убить одного и спасти многих, или оставить все, как есть. Жизнь всегда раскладывает перед нами самые забавные комбинации фактов. — Почему ты согнулась перед ней в три погибели, Рита? — за моей спиной прозвенел знакомый и ласковый голос, но потом он добавил немного ворчливее. — Меня бы хоть раз так о помощи попросила! — Той! —воскликнула я, и слезы против воли побежали бурными ручьями, падая на грязный и мокрый асфальт.       Он медленно передвигался вдоль стены в своем огромном жирном теле, тяжело дыша, как я после пробежки, и хватался руками для опоры за все, до чего мог дотянуться. Демоница пыталась сдержать насмешливую улыбку, но губы ее постоянно дрожали. — Привет, красавчик, — поздоровалась она. — Хватит перечислять логотипы сока, я с тобой не болтать пришел! — зло прошипел он. — Вот как, — немного разочарованно сказала Алголь и быстрым шагом подошла к Тою, который ее заметил и сильно разнервничался, но сделать из-за своей полноты ничего не мог, и со всей силы пнула его. Той ударился головой о бетонную стену и скатился по ней вниз. Удар пришелся по животу и, видимо, серьезно задел органы. Тоя стошнило. — Как видишь, в таком состоянии ты ничего мне сделать не можешь, так что лучше давай уединимся и поболтаем, если не хочешь, чтобы я выдавила глаза этой серой мышке. — Той! — я начала паниковать.       «Ну зачем он пришел?! Что теперь делать?! Если бы я смогла ее обездвижить или ранить…, но она слишком сильная и кости ломает, как зубочистки…» — Где это видано, чтобы ангелы шли на поводу у демонов? — Той попытался выдавить улыбку. — Хочешь, убей меня, но девчонку не трогай. Тебе ведь не нужны проблемы. — Действительно, почему бы не убить тебя? — стала размышлять она, сжав его шею своими руками. Той попытался ослабить ее хватку, но сил ему, видимо, не хватало. — Той! — я схватила демоницу за ноги, но она даже внимания на меня не обратила. — Беги, глупая! — хрипел он.       Но убежать без него я не могла: ноги просто не слушались. Вдруг в воздухе прямо перед лицом демона сверкнуло что-то светлое, и появилось большое черное пятно. Демонице пришлось увернуться и отпустить Тоя. — Сома! — обрадовалась я.       Сегодня он уже не был весь в бинтах, но на его лице красовались жуткие рубцы от недавно полученных ран. — Ты, пацан? — Алголь ухмыльнулась. — Да, я должен тебе должок вернуть, — сказав это, Сома указал на свое изувеченное лицо и набросился на демоницу с блестящими острыми лезвиями в руках.       Завязался завораживающий и пугающий бой. Эти двое быстро перемещались, как в ускоренной сьемке. Сома орудовал своими мечами так ловко, что демонице приходилось только уворачиваться, и вскоре он прижал ее к стенке. — Прости, — произнес он и занес острое лезвие над головой врага. — Было приятно с тобой пообщаться. Но теперь, пожалуй, я убью тебя.       Я зажмурила глаза, чтобы не видеть крови. Но когда открыла, то испытала настоящий ужас. Что-то черное, тонкое и блестящее, похожее на паучью лапку, вылезло откуда-то со спины демона и скрутилось вокруг шеи Сомы. — По одиночке вы, демоноубийцы, тоже ни на что не годны. Вот до чего доводит социальный образ жизни!       Щупальца начали медленно сжиматься вокруг шеи парня, и он выронил свое оружие в попытке разжать их. Вдруг в воздухе вновь сверкнуло блестящее лезвие, прилетевшее откуда-то со стороны, и черные паучьи лапки попадали на землю. Алголь упала на колени, закричав нечеловеческим голосом.       Все обернулись. В стороне стоял молодой кудрявый темноволосый мужчина в длинном черном плаще, как у Сомы, и в трусах, на которых были нарисованы пальмы. Радужки его глаз тоже были красными, и я сделала вывод, что это тоже демоноубийца. Демоны, со слов Тоя, зеленоглазые, демоноубийцы — с красными глазами. — Командир! — обрадовался Сома. — Привет, парни, — поздоровался мужчина и, взглянув на Тоя, добавил, — что-то неважно выглядишь, дружище. — На себя бы посмотрел! — ответил Той. — Где штаны-то потерял? — Уснул вчера на лавочке, и ночью кто-то стащил, — пояснил незнакомец, весело смеясь. — Хорошо, что я закаляюсь по утрам! — Сначала сам потерялся, а потом штаны потерял — идиот, — сказал Той, улыбнувшись. — Тяжело быть твоим подчиненным!       На эту фразу Тоя незнакомец снова от всей души рассмеялся и с жалостью посмотрел на демоницу. Такой добрый — примерно такое впечатление сложилась у меня. Судя по его внешнему виду, он, конечно, тоже со своими породистыми тараканами в голове, но он не выглядел злым и опасным. — Чертов Кудряш! — прошипела Алголь. — Здравствуй, Абби, — обратился он к ней. — По старой дружбе с твоим хозяином я бы не хотел причинять тебе вред. Но если хотя бы один волосок упал с головы этого мальчишки, я не смогу тебя простить.       Он посмотрел на Сому, массирующего свою шею. — Кудряш, ты, конечно, придурок, но тоже подойдешь, — сказала ему Алголь, на что он беспечно улыбнулся (похоже, он ни на кого не обижается). — Не уделишь мне пару минуток? — С удовольствием, — кивнул в ответ мужчина, — только пообещай, что исправишь все, что натворила. — Ложитесь спать пораньше, детишки, и быстрее вернетесь в норму, — говоря это, демоница посмотрела на меня, а затем встала с колен, повернулась к нам спиной и пошла прочь. По ее спине разливались лужи алой крови.       Демоноубийцы последовали за ней, а я скорее побежала к Тою, собираясь ему помочь. Но почему-то, когда я посмотрела ему в глаза, мне стало так стыдно, что захотелось немедленно убежать. — Ну и что ты тут делала? — спросил меня Той. — Я… я… — я жутко растерялась, а потом обиделась, да еще и разозлилась. У меня же есть женская гордость, так почему я должна оправдываться? — какая тебе разница?! А сам-то? — Тогда я отвечу тебе примерно так же, — ответил он, нахмурив брови.       Но потом мой гнев сменился на милость. Я пришла сюда, чтобы вернуть Тоя, но сказать ему это было так трудно, и вместо хороших слов с языка, как всегда, срывалась всякая гадость. Еще раз, еще раз я должна задушить свою женскую гордость! — Той, — неуверенно начала я, — наверное, я поступила неправильно. У меня без тебя ничего не получается. Торт, который ты дал мне, немного не целый, но нельзя ли его заменить на другое желание?       Сердце бешено колотилось, голова пульсировала, а щеки загорелись вновь. Он с минуту молча смотрел на меня, и я уже начала бояться, что сейчас меня пошлют далеко и надолго, но он легко улыбнулся и, потрепав меня немного по голове, сказал: — Ладно, пошли домой!