Ты сделаешь из меня Венеру, а я из тебя - Купидона

      Совсем недавно начались долгие летние каникулы, и, как в общем-то и ожидалось, вместо предполагаемого безудержного веселья, прогулок, вечеринок и свиданий я занялась систематическим ничегонеделаньем. И если в будние дни мне еще удавалось создавать перед родителями видимость того, что я не просто пролеживаю самую приятную пору в году на диване, то в выходные меня трясли, как копилку, ожидая хоть каких-нибудь результатов: — С подругами погуляла? — Книгу почитала? — Бабушке позвонила? — А мусор почему не вынесла?       Но в последние дни они не имели ничего против моей жизни ленивца, и причина этому была довольно веская — на наш небольшой город обрушилась смертоносная волна терактов. Да, самой с трудом верилось. Взрывали магазины, больницы и жилые дома. Весь город стоял на ушах от этой новости, и улицы мгновенно опустели. Все либо сидели дома, либо эвакуировались. Мы тоже собирались отсюда уезжать.       И вот в один из таких напряженных дней, когда папа возился с какими-то документами, мама собирала сумки, а я на кухне готовила фруктовый салат, за окном раздался траурный визг сирены. Я раздвинула шторки, чтобы посмотреть, что случилось. К нам во двор заезжали машины скорой помощи, полиции и пожарных. Мурашки побежали по спине. В доме напротив моего окна стояли обугленные балконы. Я сразу поняла, что это была атака террористов, но почему-то страх не сковывал меня в полной мере. Дом взорван был очень необычно: только второй, четвертый и шестой подъезды пугающе чернели на фоне солнечного дня, лишенные стекол, тряпья с бельевых веревок и прочих прелестей уюта.       Необычная схема терракта заняла мой мозг, и какое-то непривычное холодное сознание пришло в мой разум, заблокировав все эмоции, словно вместе с этим домом помертвела и моя душа. Внимательно разглядев происходящую суматоху, я заметила подозрительного человека в кислотно-желтом пальто, в черных полукруглых солнцезащитных очках и светлым шарфиком на пол-лица. В руке он нес довольно большой серебряный чемодан, и я сразу догадалась, что это он причастен к взрыву, но продолжала бездействовать.       Но тут я увидела второго человека, одетого точно в таком же стиле, только оттенки одежды были похолоднее, который направлялся в сторону моего подъезда с точно таким же чемоданом в руках. Воздух из легких мне словно выбило от страха.       Не до конца осознавая свои действия, я побежала к отцу, сбивчиво, запинаясь, задыхаясь, всхлипывая и вздрагивая проговорила: — Папа! Там… человек… п-подъезд… Нас сейчас взорвут! Побежали!!!       Папа, естественно, ничего не понял, но документы в сторону отодвинул, внимательно изучая мой испуганный вид. Меня всю трясло, и я задыхалась, потея, как в сауне. Вместе мы выбежали на лестничную клетку, нацепив на ноги резиновые сланцы. В подъезде раздавался звук работающего насоса. Сердце сильными и частыми ударами вырывалось наружу, собираясь, вероятно, спрятаться в безопасном месте. Я не могла решиться, что же делать дальше: похватать те вещи, которые успею, и бежать, куда глаза глядят, или защитить людей, которые ни о чем не догадываются. Я выбрала второе.       Вместе с папой мы спустились до самого первого этажа, но никакого подозрительного человека с насосом не было. Но мне все равно было страшно, страшно до дрожи, которая пробивает в сорокаградусный мороз, при том, что на улице было плюс тридцать по Цельсию.       И вот дверь, ведущая на улицу, открылась, и оттуда выскочил человек лет за сорок с безумными глазами, прицелившись в нас из дробовика. Я подбежала к нему близко-близко, он направил дуло своего оружия на моего отца, а я громко охнула и попыталась помешать убийству. Мужчина промахнулся, но затем приставил дробовик мне высоко к ноге, почти на уровне паха. Я с ужасом подумала, что, если бы он выстрелил, то наверняка раздробил мне кость, и шматы моего сала с кусками мяса разлетелись бы по ступенькам. Но я со всхлипом замерла, подумав, что, возможно, никогда не смогу больше ходить. Но отец как-то умудрился сбить его с ног и забрать оружие. А дальше… — Рита, вставай, — знакомый голос возвратил меня в реальность. — Они придут мстить! — заорала я спросонок. — Кто? — скептически спросил Той. — Остальные террористы. Нужно ведь было позвонить в полицию, а не просто нестись, сломя голову. Кажется, я выстрелила тому преступнику в ногу? Что же теперь делать? — панически рассуждала я. — Ну, для начала нужно меньше боевиков на ночь смотреть, — ответил на это Той, явно намекая на причину, по которой я вчера легла спать очень поздно. — Кто же знал, что в третьей серии они так закрутят сюжет, — оправдывалась я. — Я не смогла остановиться. — Ага, а потом во сне воображала, как обезвреживаешь террористов, — усмехнулся белобрысый будильник и начал стаскивать с меня одеяло, — пошли завтракать. Я скоро уезжаю. — Как уезжаешь?! Зачем? И надолго? — Я ведь тебе сто раз уже говорил, что мне вместе с Сомой, Кудряшом и Алголь нужно посетить вашу столицу, а потом они уйдут. Вот как ты меня слушаешь?! Наверняка о каких-нибудь пельмешках мечтала, когда я тебе об этом пытался сказать, глупая, голодная женщина!       Я пару раз ткнула его под ребра за беспочвенные обвинения (хотя, не такие уж и беспочвенные, с этими диетами мне ой как хотелось съесть что-нибудь вкусное) и пошла накрывать на стол. К моему удивлению, Той впервые сделал все за меня, даже омлет приготовил со всеми премудростями, как я люблю. Трапеза получалась на удивление трогательной: никаких сумасшедших гостей и колких издёвочек, а просто мирная, милая беседа, которых у нас с Тоем уже очень давно не было. Я не переставала ему удивляться. Он прощался так, словно собирался уйти не на неделю, а на всю жизнь. Неужели настолько ко мне привязался?       И всё бы ничего, и я была уже готова расплакаться от его заботы, как вдруг вспомнила, что вчера, опять-таки из-за интересного боевика, забыла распечатать реферат с моего ноутбука, и быстро, пока из головы не вылетело, пошла исправлять свой косяк. Ноутбук стоял на вид, как обычно, но по горящим светодиодам сбоку я поняла, что какой-то олень брал его ночью без моего разрешения и забыл выключить. Раскрыв его и выведя из спящего режима, я увидела непростую для восприятия картинку и даже поперхнулась от неожиданности кофе, чудом не попав на клавиатуру. Кто-то надругался над моим невинным детским компьютером, пока я спала, и теперь во весь экран на нем зависла картинка, где какой-то голый мужик с густыми черными кудрями на груди и кое-где пониже совокупляется с худой, как тростинка, девушкой с силиконом во всех местах в позе «собачкой», замахиваясь плеткой на ее порозовевшую от ударов спину. Причем, попробовав различные комбинации команд, чтобы закрыть видеороигрыватель, я так и не смогла убрать эту картинку, а ноутбук никак не хотел выключаться и просто переходил в спящий режим. — Той! — с нарастающей гневной интонацией прорычала я, замахнувшись на него тапком. — У тебя есть пара секунд, чтобы все объяснить прежде, чем я тебя полностью убью. — Не ожидал, что ты обнаружишь все так быстро… — моментально помрачнев, ответил мне конченый извращенец, — это не я! — Я, наверное! — прикрикнула я, уставив руки в бока. — Во-первых, я тебя уже предупреждала по поводу моих личных вещей. Во-вторых, ты безнадежный кобелина-извращенец. А в-третьих, эта ерунда не выключается!!! Что я буду делать, если твою порнушку увидят мои родители?! Для них я невинный птенец, который даже в пестиках и тычинках не разбирается, а тут… Забью тебя сейчас до смерти тапочком, как таракана! — Я не один смотрел. Во всем виноват Сома. Это он кричал: «Давайте еще раз перемотаем на момент с поркой. Давайте еще раз включим порку!» А что в итоге: переключали мы, переключали, а потом со всех сторон как полезет бесполезная реклама и всплывающие окна, Кудряш нажал случайно куда-то не туда, и все… — Молодец какой! Всю вину на других перевалил, а сам невинной барашкой прикидываешься! Все трое озабоченные «молодцы», только вот что мне-то теперь делать? Мне ведь даже это мастеру будет нести стыдно…       Я все-таки треснула ему по затылку, на что он недовольно сморщился, но почему-то меня не покидало ощущение, что ни боли, ни угрызений совести он не почувствовал. Затем, открыв входную дверь неизвестно как, на пороге моей квартиры появилась Алголь с большой дорожной сумкой, перекинутой через плечо, поверх тонкой, черной кожаной куртки. — Нам пора, — сказала она, кивнув головой Тою.       Он сразу встал и, набив шоколадными конфетами полный рот, как запасливый хомячок, направился в коридор надевать верхнюю одежду. На сердце сделалось неспокойно, и на душе заскребли противные кошки, когда я увидела, как Той собрался в дорогу. — И что, ты вот так просто уходишь? Что же я буду делать без… — говорить-то я начала, а вот чего хотела добиться, не поняла сама. Вроде как это должны были быть прощальные слова, но я чуть не сказала «без тебя», и одна мысль об этом заставляла меня сгорать от стыда. Казалось бы, эту фразу можно произнести кому угодно, с иронией или без, но именно Тою моя гордость не позволяла этого говорить, вызывая приступы дикого смущения. — Без меня? — закончил за меня Той, ехидно улыбнувшись, и протянул мне картонную бумажку с номером телефона. — Держи, а то вдруг соскучишься! — Ага, щаз, уж по такому дуралею я точно скучать не буду, — пробурчала я, рассматривая обычный вполне номер (уж я-то ожидала чего-то вроде «восемь-восемьсот-пять-пять-пять-три-пять-три-пять…» ну, или хотя бы одиннадцать семерок), а затем поправила себя, — без ноутбука. Что я буду делать-то? Нам сейчас он нужен для информатики, чтобы сдавать работы по программированию, а ты меня так подставил.       Он устало вздохнул и достал из кармана еще одну монетку с позолоченной бабой: — На, держи. Иду тебе на уступки, потому что мы и вправду накосячили. Просто пожелай, и все исправится.       Раздав мне все указания и пообещав, что, если я хоть на полкило поправлюсь, меня посадят на сковороду и будут вытапливать сало, Той уже собирался уходить, а потом, оказавшись за дверью, легонько приобнял меня одной рукой и шепнул на ушко: — Не скучай. Я приготовил тебе сюрприз.       В этот момент я и сама не могла объяснить причину, по которой резко почувствовала себя пьяной и так же резко протрезвела снова. Они ушли, а я, сидя перед телевизором, представляла, что же за сюрприз приготовил мне Той и когда он его отдаст.       «Было бы слишком хорошо, если бы это было что-то хорошее. Какой сюрприз он может мне сделать? Наверное это что-то, что поможет ему стебать меня днем и ночью. Или же и правда что-то, что мне понравится? Сложно, слишком сложно. Но учитывая, какой он до денег жадный, могу только предположить, что подарок он сделал своими руками. Носки, наверное, свои под моей кроватью собрал…»       Я заглянула к себе под кровать, однако носки все так же валялись там мертвыми чудищами. Никаких перемен, разве что их немного прибавилось.       Устав разгадывать его головоломку, я отправилась в школу. Всё, как всегда, было унылее некуда: на меня не обратили внимание, даже когда я опоздала, словно в класс я зашла в мантии-невидимке. Затем пришла медсестра и сообщила о предстоящем в конце месяца моем «горячо любимом» медосмотре, где меня опять прилюдно взвесят, и все снова ахнут, словно увидели летающего единорога, на физкультуре меня тоже «обрадовали» тому, что скоро состоятся не менее мной «обожаемые» спортивные соревнования, где я смогу доказать всему миру свою ущербность в спорте. День начинался ужасно, и спасал мое настроение только обедающий со мной Сережа, который как никто чувствовал перепады моего настроения и пытался меня развеселить. Трудно было сказать, любит ли он еще меня.       Когда я зашла в свою квартиру, то даже не поверила, мой ли это дом. Стояла пугающая, ставшая непривычной тишина. И к концу вечера она мне до чертиков надоела. Я умирала со скуки, пыталась смотреть сериалы, делала уроки и даже прогулялась, но после шумных посиделок в компании Тоя и его безбашенных товарищей, одиночество не привлекало меня. И тогда я поняла: нужно искать друзей! Той много раз говорил мне об этом, что рано или поздно ему придется уйти из моей жизни, и к этому времени у меня должны уже быть друзья, иначе понемногу моя жизнь опять скатится на уровень амебы безынтересной. «Друзья — важная тропинка на пути счастливых отношений, — говорил он. — Знаешь, сколько влюбленных парочек познакомились через друзей?»       Но я-то была определенно готова завести друзей, а вот друзья, видимо, не очень. Как бы я ни старалась с кем-нибудь развязать разговор, заявившись в школу на следующий день, меня практически игнорировали, отвечая что-то маловнятное для приличия, или смотрели удивленно, словно я рассказала им, что на самом деле являюсь загримированным корейцем. Их необщительность была мне понятна: трудно найти общие темы для разговора с человеком, который игнорировал тебя десять лет. Поэтому вместо того, чтобы осуществлять свой гениальный план по сокрушению невидимой стены между мной и одноклассниками, я снова сидела одна, забившись в уголочке.       «Как же с вами заговорить-то?! Я уже даже готова признать, что наши парни не гламурные бабники, а девушки не безмозглые курвы!»       Смирившись с тем, что, видимо, завести друзей в этой школе мне никак не удастся, я уже собиралась пойти домой, как вдруг сзади меня зацокали до боли знакомые, грозные каблуки самой суровой учительницы нашей школы. Несмотря на свою миниатюрность, эта женщина вовсе не выглядела безобидной: если вы загляните к ней в очки, то почувствуете себя так, словно ее соколиный взгляд залез в вашу душу, и стервятники склевали ее содержимое. Даже самые отпетые хулиганы школы боятся ее, даже учителя не спорят с ней. Эта грымза топит по своей литературе такими мозгодробилками, что даже трехкратный олимпийский чемпион по плаванию всплыть не сможет. Чего только стоят ее вопросы типа «В чем заключается пафос рассказа?» или «Как проявляется фарс в этой пьесе?». Я тогда погорела на том, что не смогла растолковать ей глубокий смысл повести, в которой мужик бегал за своим отделившимся носом и никак не мог признаться ему (своему носу!!!) в том, что он его хозяин. В общем, это не учитель — это жнец, забирающий хорошие оценки. И, когда она ни с того ни с сего обратилась ко мне, душа моя от страха ушла в пятки. — Здравствуй, Маргарита, — сдержано поздоровалась она, а я уже начала потеть, как лыжник, бегущий длинную дистанцию, — вот уж не ожидала от тебя. — Ч-чего? — то, что она не договорила фразу, напугало меня окончательно. — Твоего интереса к литературе! — сказав это, училка расплылась в довольной улыбке. — Что? — все еще не понимала я. — Ну что, что, — произнесла она ворчливее, — я про твою заявку говорю. Ты ведь заявление написала, что хочешь посещать кружок журналистики, которым я руковожу. «Что?! Когда я могла сделать такую глупость?!» — мысленно охреневала я, но ей сказать побоялась. — Ну, вот и молодец, — сказав это, железная старуха нашей школы по-доброму улыбнулась и похлопала меня по плечу. — Приходи завтра после занятий. Будем ждать тебя.       Договорив, страшная женщина пошла по своим делам, оставив меня в полном шоке. Я, насколько знаю, вполне себе в здравом уме и памяти не могла написать ничего подобного, ведь наш кружок журналистики, да и сама школьная газета — это самые унылые вещи на свете. Однако и проигнорировать ее предложение не было возможным: она сильно оскорбилась бы, если бы я не посетила ее кружок, в который якобы подала заявку, и меня в выпускном классе ждал бы полный пиздец. Я стояла и думала, как же так могло получиться, и вдруг ответ пришел сам собой: «Не скучай. Я приготовил тебе сюрприз». Быстро выскочив за ворота школьного двора, я набрала телефонный номер с картонной бумажки. На другом конце провода послышалась энергичная клубная музыка и гул полупьяных мужских голосов. — Алло, кто это? — с ожиданием протянул Той. — Ах ты свинья! — не выдержала я. — О, сюрприз, похоже, получила? — по его ехидному тону я прям слышала, как он улыбался. — Я тебе получу сюрприз! — орала я в трубку. — Ты понимаешь, что теперь мне конец?! — Почему конец-то? — Я не собираюсь ходить на эту хрень. Да, кроме как хрень это больше не назовешь. Скучные статьи про шахматистов и анекдоты, от которых хочется лезть в петлю, — это не для меня! — А что для тебя? Сколько ни наблюдал за тобой, я так и не понял твоих увлечений. И сериалы тут не считаются. Я думаю, что нужно иметь хотя бы одно хобби, которое кроме удовольствия будет приносить тебе еще какой-то результат. — Какой результат может принести мне кружок журналистики?! — Да много! Во-первых, ты наладишь хорошие отношения с самой строгой учительницей в школе. Во-вторых, ты не будешь целый день сидеть дома перед телевизором, тебе придется много двигаться. В-третьих, если будешь писать хорошие статьи, тебя станут больше уважать. И, в-четвертых, ты сможешь подружиться с ребятами из кружка, а может быть, даже парня себе найдешь.       Да уж, такую речь толкнул, что я волей-неволей почти поверила, что он осознанно запихнул меня в этот ад. Хотя, было еще и предположение, что он наугад выбрал журналистику, зато теперь придумал красивое оправдание. — Но почему именно журналистика? — Потому что я считаю, что это твое. Ты определенно должна этим заниматься, учитывая тот язык, которым ты пишешь сочинения и которым писала те писульки в тетрадках, что я нашел в углу ящика. Когда он сказал это, мне стало невыносимо стыдно. Он нашел старые фанфики, написанные мною по сериалам. — Ты читал то, что тебе не положено! Черт, как ты их нашел?! Какой леший занес тебя в этот ящик?! — Это не столь важно, просто сходи туда завтра, и все. Попробуй походить на журналистику хотя бы недельки две, а потом, если не понравится, бросишь. Так и грымза твоя злится не будет, и я буду спокоен. — Ты так говоришь, как будто это легко! Я же сдохну там от скуки за две недели! — Назад дороги все равно нет, зато есть путь вперед. Устрой газетную революцию! Создай статьи, которые будет интересно читать всем, направь команду этого кружка в нужное русло. Я в тебя верю, Рита. Где-то под огромными слоями жира внутри тебя непременно скрыты недра больших талантов.       Затем я отчетливо услышала, как ему принесли какой-то заказ, и Той, сказав, что не может больше говорить, отключился. Хоть он и говорил мне, что они отправились в столицу, потому что Земля в опасности, больше было похоже на то, что эти грешные создания вовсю там веселились. Еще раз разозлившись на него, я твердо для себя решила, что потом как-нибудь проучу его за эти пакости. Впрочем, если бы эта зараза не уехала, за такую подставу я бы точно его убила. Ну, а завтра мне предстояло пойти на кружок журналистики…       Я шла туда, как на казнь. Нет, это еще мягко сказано. Я плелась туда безногим калекой, останавливаясь на отдых на каждой ступеньке. Искала уважительные причины для неявки. Но, как назло, никаких долгов по учебе не осталось, ни голова, ни живот, ни другие части тела не болели, словно я самый здоровый человек на Земле. И ровно в три я переступила порог злополучного класса, завешанного стендами со статьями и фотографиями. Ребята, сидящие там, на удивление бодренько со мной поздоровались и побежали знакомиться. Среди членов этого кружка была девочка Маша — жутко худая десятиклассница, такая, как и полагается типичному ботанику, вся в прыщах, со скобами и очками, читающая с бешеным аппетитом любую классику, темноволосый вполне себе симпатичный парень Гриша, который любил свой фотоаппарат больше, чем девушек, продавший душу этому дьявольскому месту, чтобы стать тут главным фотографом, стесняющаяся даже больше, чем я, восьмиклассница, прилипший к экрану компьютера, как жвачка к волосам, Кирил и еще две девчонки из моей параллели.       «Ну, не сборище, а прям „могучая кучка“. Неудивительно, что это групка фанатиков выпускает такую чушь».       Самой злобной грымзы не было, и, как мне сказали, появлялась она тут крайне редко, поэтому я решила свалить по-тихому и навсегда, как вдруг за моей спиной появилась безоговорочный лидер этого кружка. Впрочем, не только этого. Рыжеволосую Таню с аппетитными формами и запахом альфа-самки в этой школе, да и, наверное, в городе знали все как самую активную из активисток, которая за какие-то двадцать четыре часа в сутки умудрялась руководить тремя кружками и посещать еще несколько, играть важную роль во всех школьных мероприятиях и заниматься волонтерской деятельностью, участвовать в спортивных соревнованиях и творческих конкурсах и при этом учиться только на отлично. Я уже давно для себя решила, что она не человек, а тайно созданный искусственный интеллект, внедренный в социальную среду для экспериментов, которому не нужен сон и отдых, а достаточно зарядки от розетки. И, конечно, мне одного присутствия ее было достаточно, чтобы остановиться и стелить тут себе на ночь. Даже без разговоров я признала в ней лидера. — Привет, — поздоровалась она со мной, дружелюбно улыбнувшись, и пожала мне руку. — Мне рассказали, ты новенькая. Добро пожаловать в наш коллектив. — Ага, — кивнула я, плача в душе. Меня все больше засасывало в дрезину их секты. Сначала мега-гроза школы в виде училки-терминатора, а теперь девочка-робот, которой невозможно отказать. — Я, кстати, видела тебя раньше. Ты сильно похудела, — сделала она мне неожиданный комплимент и дала всем команду рассаживаться по местам, а я начала незаметно ощупывать себя на наличие худобы, но пальцы по-прежнему проваливались в мягких боках, как прыгающие дети в большом батуте. — Итак, — спустя некоторое время продолжила она, стоя у доски с синим маркером в руках. — К пятнице мы должны выпустить свежий номер нашей газеты. То есть, у нас есть еще три дня, и потратить мы их должны на заполнение пробелов в содержании предстоящего выпуска. Какие есть предложения?       Я уже чувствовала себя так, как будто сидела на ежах, и, ерзая по стулу, мечтала поскорее отсюда свалить. — Предлагаю написать статью о падающей популярности библиотек, — предложила ботаничка-Маша, поправляя очки. — Я уверена, что многие из старшеклассников уже забыли дорогу в нашу школьную библиотеку.       Я думала, что идеи хуже придумать невозможно, ведь в нашей школьной библиотеке все равно кроме Доктора Айболита брать было нечего, и забыли про нее все совершенно справедливо, но Таня одобрительно кивнула головой. В моей душе поднималась буря истерики. Две недели. Еще две недели я должна терпеть и слушать этот бред. Даже в первые дни диеты мне не было так сложно. — Предлагаю устроить конкурс фотографий, — выступил фотофил Григорий.       «Блин, ребята, да у вас в каждом номере есть фотоконкурс! Вы что, не обращаете на это никакого внимания?!» — День шоколада, — выступила одна девушка из моей параллели. — Давайте напишем статью о прошедшем дне шоколада.       «Ох, лол, День шоколада празднуется одиннадцатого июля и четвертого сентября, а сейчас ноябрь. Не сильно ли вы запоздали?!»       Таня снова дала добро, а я начала сомневаться в ее сверхспособностях. Хотя, может быть, роботы не умеют отличать нормальные вещи от бреда. — Ну и, конечно, традиционная страничка достижений, — сделала заключение Таня. — В этом месяце у нас отличился один боксер и два олимпиадника.       Ну и удручающую колонку юмора повесили на плесневелый гриб, сидящий за компьютером. Я понимала: эта газета обречена, они просто зря тратят бумагу, или мне действительно не место в этом безумном мире.       Меня тоже без дела не оставили и поручили провести опрос для составления рейтинга о самых популярных фильмах, связанных с шоколадом, и написать статью на свободную тему, так сказать, чтобы оценить мои возможности. Инициатива моя теряла последние жизненные силы и дергала лапкой в предсмертной агонии, как полудохлая облысевшая курочка. Но я старалась держать себя в руках и, чтобы у меня появился хоть какой-нибудь стимул, позвонила вечером Тою, обругав его для профилактики еще пару раз, и взяла с него обещание о том, что больше он не будет поступать так опрометчиво. В тот день мозги мои просто кипели от борьбы совести, логики и разума. Я никак не могла решить, как же мне поступить с опросом: спросить людей на самом деле или просто подогнать результат наобум, просмотрев отзывы на фильмы в Интернете. Второй вариант был чертовски соблазнителен, и я уже даже начала составлять список. Но какая-то тревожная гадость в голове, которая раньше меня не мучила, затрезвонила: «Это же нечестно! А что скажет Той? А что скажут эти ребята, которые так радушно тебя приняли?»       В итоге я так и не смогла справиться с ней и отложила опрос в сторону до утра, усевшись мозговать над статьей. Тут дела мои были еще не лучше, я ведь даже понятия не имела, как их нужно писать и с чего, вообще, начинать. Во-первых, тема. Хоть я и осуждала в мыслях выбор этих ребят, но моя голова тоже не хотела рождать стоящие чего-нибудь идеи. Посмотрела в Интернете — пришла к выводу, что за один день это не пишется, и легла спать.       «Ох, ну ничего себе из меня журналист получается!»       Да-да, признаюсь вам честно, начитавшись на просторах Всемирной паутины секретов всезнающих Интернет-гуру о том, как стать успешным журналистом в короткие сроки и о том, что добиться этого — как два пальца об асфальт, я уже возомнила себя богом СМИ нашей школы и представляла, как проснусь популярной. Но на деле… — Здра-здра-здравствуйте! — пищала я дохлой мышкой, напуская на себя при этом вид дерзкой и вальяжной старшеклассницы, которой ничего не стоит подойти к кому-то в школе и спросить, о чем угодно. — Не ответите ли вы на мой вопрос?       В итоге, опросить за школьный день мне удалось всего лишь несколько каких-то малявок из класса седьмого или восьмого (когда же я подходила к своим ровесникам, подлый язык присыхал к зубам и не желал шевелиться, а ноги-предатели уносили меня в противоположную сторону). Осколки от осколков моей самооценки разбивались вдребезги, когда Таня с вежливой улыбкой сняла с меня ответственность за опрос и поручила провести его девчонке из моей параллели. Я почувствовала себя человеком-дерьмом, и еще раз мысленно обругала Тоя за то, что он меня сюда запихнул.       Что же касается статьи, то я ее все-таки написала, с горем пополам, проклиная всех, кто причастен к тому, что я этим занимаюсь, и даже тех, кто положил начало самому письму. Самой мысли. Самому началу. Тему я старалась подобрать прежде всего на свой вкус и положила глаз на интересные факты о разных школах мира. Факты оказались действительно интересными, но, когда я принесла свой «шедевр» в школу на суд, так сказать, коллег и сравнила свою статью со статьями других ребят, поняла, что мое творение даже близко не стоит по качеству с их работами, начиная от языка, который в моем сообщении словно повторял тараторящую речь бабулек с лавочки у подъезда, и заканчивая смыслом написанного и тайным посылом, направленным в сторону формирующихся умов и мировоззрений. Я не переставала удивляться своей бездарности.       Правда, Таня меня все-таки похвалила, сказав, что для первого раза получилось очень даже неплохо, и статью напечатали, немного подредактировав. Но, когда я взяла в руки вышедшую газету и впервые с интересом прочитала ее, то увидела, что моя статья выглядит на общем фоне, как плешивая кошка на элитной выставке. Но ребята меня хвалили и всячески поддерживали, чтобы я не падала духом. Я была тронута их заботой, и они даже мне немного понравились. Все-таки я немного успокоилась и даже не переживала по этому поводу по приходу домой, пока мне не позвонил Той: — Здравствуйте, дорогие читатели! Сегодня я расскажу вам о… — он сразу, не подготовив меня морально, начал разговор, цитируя мою бредовую статью писклявым голосом, отчего я завизжала, бросив телефон на диван, и покраснела, как рак. До него мой провал уже как-то дошел. — Чего ты добиваешься?! — меня всю трясло и бросало в жар, я думала, что умру, если он произнесет еще хоть слово. — Ужасно, это было ужасно, просто ужасно, чудовищно ужасно, настолько ужасно, что меня так даже злые чудовища в детстве не пугали, — бормотал он без остановок, как поп в церкви. — Прекрати! — пищала я в истерике, не зная, на какой планете теперь прятаться от его издевок. — Эта моя первая статья! Чего же ты ждал? — Там сидят одни овощи, что мне, такой элитке, среди них делать, — он явно пародировал меня, и за это я искренне пожелала ему подохнуть. — Рассуждала тут, как известный на весь мир критик, а на деле оказалась просто пшик какой-то! — Да знаю я. Я ведь тебе говорила, что журналистика — это не мое… — А я говорил уже, что ты слишком легко сдаешься. Не хочешь попробовать сделать что-то большее? Неужели тебя устроит такой дебют? Или, может, хочешь, чтобы я до конца дней твоих смеялся над этим шедевром? — Нет, конечно же! — Я распечатаю эту статью плакатом формата «А2» и приклею к потолку над твоей кроватью. Буду будить тебя цитатами из нее, и даже на туалетной бумаге напишу ее содержимое. — Аааа! Перестань, пожалуйста! Что мне сделать, чтобы так надо мной не изгалялся? — Напиши такую статью, из-за которой не будешь сгорать от стыда, а сможешь собой гордиться. Такую статью, чтобы и я мог гордиться тобой. И, если справишься с этим до моего приезда, то, так и быть, я забуду про этот, хихи, бред. — Ну, хорошо. Я накатаю такую статью, что она растрогает тебя сильнее, чем фильм про Хатико. И, если такое случится, то ты съешь эту статью у меня на глазах за завтраком. Да, настало время моей мести!