Часть 11
13 апреля 2016 г., 21:33
— Что же делать? Что же делать? Что же?! — я металась из стороны в сторону, как сумасшедший мячик на крылышках из фильма о Гарри Поттере, по классу, в котором обосновался кружок журналистики, пытаясь найти выход из безвыходной для меня ситуации.
— Рита, с момента публикации газеты прошло только два дня, а ты уже вся на иголках и переживаешь по поводу выхода новой, — беспокоилась за меня Таня, ошибочно приняв мое волнение и ночную бессонницу, заметную по бездонным мешкам под красными, исчерченными сосудами глазами за неожиданно проснувшуюся страсть к их общему делу. — Не переживай. Мы справимся!
— Это только поначалу так волнительно. Потом ты вклинишься в наш график, — сказал беззаботно Гриша, нежно поглаживая фотоаппарат по фокусирующему кольцу.
— Вы просто не понимаете! — почти криком от нервов ответила на это я. — Мне во что бы то ни стало нужно написать потрясающую статью!
От одной мысли о том, какое пожизненное унижение ждет меня в случае провала, мне становилось дурно, и ватное тело так и норовило плюхнуться на стул в забытьи.
— Вот честно, не ожидала от тебя такого рвения, но мне это очень нравится, — Таня подошла ко мне и легонько потрясла за плечи, а я от слова «рвение» в душе горько рассмеялась. — Но ты ошибаешься! Не тебе во что бы то ни стало нужно написать статью, а нам во что бы то ни стало сделать самый крутой на свете выпуск! Всем вместе! Это ведь командная работа. Не думаешь же ты, что мы бросим тебя одну в момент пробуждения твоего нового таланта?
Другие ребята тоже поддержали ее слова и начали рассказывать мне свои истории о вступлении в этот кружок (забавно, что не меня одну сюда загнала престарелая мегера в юбке), о том, как они ездили на какие-то там конкурсы, и о смешных случаях во время работы, но мне это было не интересно.
Ну ладно, вру, почти не интересно. Местами я немножко посмеялась вместе со всеми. Мне грело душу то, что они не игнорировали меня и не смотрели, как на мусор, а принимали даже по-дружески, но меня все еще не пробирал великий дух всех публицистов. Но кому вообще было до этого дело, когда я заключила с Тоем пари, поставив на кон женскую гордость? А этот нахал еще и звонил мне несколько раз за день и обязательно поддразнивал, доводя до истерики.
Вдоволь наболтавшись, ребята приступили к обсуждению будущего выпуска. Эту проклятую школьную неделю посвятили самой «любимой» моей теме — теме спорта, и завершиться она должна двухдневным спортивным соревнованием, викториной и нашей газетой, целиком посвященной спорту.
Когда я слушала эти сатанинские планы, то ощущала себя хомяком, которого заживо смывают в унитазе, и понимала, что это чувство будет преследовать меня еще неделю. Уроки физры — два часа моего личного позора в неделю. Неделя спорта — семь дней моего публичного позора в год.
И надо было, чтобы так случилось, что, когда я пообещала Тою написать прекрасную статью, мне навязали тему спорта?! Спорта! Что это вообще такое? Единственное спортивное видео, которое я смотрела, было про лопнувшие во время олимпиады штаны бобслеистки, и я включила его, только чтобы поржать и заценить отличие спортивной жопы от любой другой жопы человечества.
Опытные ребята сразу же нашли те ниточки, за которые можно ухватиться и написать что-то действительно интересное, но я, несмотря на всю поддержку моего нового коллектива, так ничего для себя и не выбрала. Домой я шла, готовясь к поражению, ведь понятия не имела, что могу написать на тему, в которой никак не ориентируюсь. По-моему, по мне это хорошо заметно.
В квартиру я зашла задумчивой, полностью погруженной внутрь себя в поисках спортивного начала под внушительными слоями жира, и даже не сразу заметила, что на моем диване, шурша бумагой, кто-то сидел. Я повернула голову на звук и, от испуга выронив школьную сумку, заорала:
— Ааааалголь!!!
— Привет, соскучилась?
Я не ожидала застать кого-то у себя дома и уж тем более увидеть здесь это исчадие ада, после исчезновения которого вздохнула с облегчением. Демоница сидела в обнимку с огромной дорожной сумкой и держала в руке какие-то черно-красные бумажки.
— Ты что тут делаешь?! — в ужасе воскликнула я и попятилась назад.
— Да не нервничай ты так, — ласково почти пропела она. — Я просто в гости заглянула. В отличии от Тоя я не собираюсь жить в нахлебниках.
— Да я не о том вообще! Той ведь из-за тебя в столицу поехал! Тогда почему ты тут, а он сейчас там?
Алголь как-то уж слишком загадочно улыбнулась, а я почувствовала, как мой лоб покрылся струями холодного пота. Для меня оставалось неприятной загадкой то, что она задумала.
— Да не придавай такое значение мелочам, — отмахнулась она, а у меня просто челюсть отвисла от таких «мелочей». — Просто я вспомнила, что кое-что забыла сделать в этом городе.
— И что же? — с тревогой спросила я.
Вместо ответа демоница, слегка изобразив смущение, протянула мне красочный флаер, который держала в руках. На нем был изображен райский пляж, который, как мне показалось, я точно видела на каком-то конфетном фантике, только на этом фантике не было такого обилия перевернутых пентаграмм и разного рода демонов и бесов, радостно танцующих с предметами для обрядов жертвоприношения. Сверху над всей этой абсурдностью красовалась надпись «Добро пожаловать в Ад!», а на развороте содержалась связанная с адом реклама:
«Лучшие ванны со змеями! Сероводородные пляжи! Коктейль из кипящего свинца три раза в сутки!»
— Ч-что это? — неуверенно спросила я, а мой левый глаз задергался в нервном тике.
— Очевидно же — флаеры с приглашением в Ад! — гордо ответила она, любуясь этим извращением. — Правда, хорошо получилось?
Я предпочла ничего не отвечать на это и все еще находилась в легком шоке. Почему-то до этого момента я считала ее самой адекватной в компании Тоя…
— Только не говори мне, что вернулась сюда, чтобы раздавать флаеры…
— А зачем же еще? У меня их ровно тридцать шесть тысяч двести пятнадцать экземпляров в сумке.
Что-то это число ну уж очень подозрительно совпадало с численностью населения нашего города…
Затем, что-то прощебетав мне про перепись рабов в аду и про то, что ей нужно затащить в ад где-нибудь сто сорок шесть миллионов пятьсот с лишним тысяч человек, чтобы получить специальный приз, она раздала мне пригласительные флаеры на всех членов моей семьи и долго сомневалась, стоит ли давать один нашему коту, а затем ушла, пообещав скоро вернуться. Впрочем, ее обещание меня не особо радовало.
Тою, вопреки здравому смыслу, говорить о своей странной гостье я не стала (ну, скажем так, мне пообещали вырвать язык вместе с корнем, если взболтну ненароком), а флаеры сожгла в старом железном ведерке для маминой рассады. Горела эта жесть со злобным хохотом и адскими мордашками, после которых мне пришлось пить успокоительное.
На следующий день все в школе ходили с этими флаерами, которые абсолютно никто не принял за чистую монету. Кто-то (то бишь, учителя) устроил нам лекцию, назвав это несмешной шуткой и призвав никогда не распечатывать такое богохульство, а кто-то посчитал эти листовки обыкновенным разводом с целью сбора денег. Однако я поинтересовалась у членов кружка журналистики, и они сказали мне, что, если бы их убедили в том, что этот воображаемый бесплатный курорт, полный халявных удобств — чистая правда, они бы безоговорочно отправились на него отдыхать. Прямиком в Ад! Почему-то мне кажется, что демоница смогла бы их убедить, если бы захотела…
Я на стену лезла, но никак не могла подобрать тему для своей статьи, несмотря на то, что все носились со мной, как няньки с годовалым ребенком, и песни настраивающие включали, и булочкой с шоколадом угостили, и опытом своим поделились. Всё впустую. Но многие уже определились: Таня собиралась взять интервью у парней, которые как мыши летучие день и ночь висят вверх ногами на всех турниках страны (я даже знать не знаю, как это называется), Гриша обязался перефотографировать всех спортсменов в нашей школе в интересных позах, Кощей-Маша работала над сообщением о нашем знаменитом лыжнике, ставшем трехкратным чемпионом мира в своем виде спорта. Удручающую колонку юмора повесили на плесневелый гриб, вечно торчащий за монитором компьютера. Я сидела и думала, что спорт — скорбящий мир тлена…
Я набрала домой несколько толстенных пачек со спортивными статьями из прошлых выпусков, надеясь, прочитав их все, сшить из них какого-нибудь Франкенштейна и выдать за что-то новое. Но заняться литературной операцией, как предполагала, я не смогла, потому что ко мне заявилась Алголь, как и обещала. Впрочем, самой ее не было, однако сюрприз она оставила.
В высоту больше двух метров посреди моей комнаты стоял мощный металлический саркофаг с лицом страшненькой женщины. Я рискнула его открыть, дверцы поддавались туго, и увидела множество торчащих острых шипов.
— У меня просто слов нет! — зло пробурчала я. — Что эта хреновина тут делает, и как я ее отсюда убирать буду?!
— Это подарок для Тоя, я привезла его из столицы, — бодренько ответила демоница, тихо подкравшись ко мне сзади. — Мне же его жалко! Спит, бедняжка, на полу. Вот я и приобрела для него этот спальный мешок…
— Это ведь не спальный мешок, — уточнила я. — Это Железная дева? Так ведь? То старинное орудие для убийств и пыток?
— Нет, это спальный мешок для Тоя, — не сдавалась она и смотрела на меня взглядом человека, говорящего неоспоримые истины.
Наверное, это нормально, что ангелы и демоны всегда имели разногласия, и, хотя это и было явным перебором, спорить с ней больше я не стала, но попросила убрать куда-нибудь эту жуть, чтобы мне не пришлось объясняться перед родителями. Неохотно, с настойчивого девятого раза, она все-таки со мной согласилась и поволокла эту штуку на своем горбу неизвестно куда, сказав мне, что все равно запихнет в нее Тоя. А я снова села мозговать над статьей.
Спорт. Спорт. Спорт. Спорт.
Пересилить себя я не могла: было даже трудно представить, как я занимаюсь спортом, как добровольно отложила еду и пульт, накидалась под завязку гормонами, которые через пару лет превратят меня в мужчину, и побежала марафон. Или прыгнула дальше звезд. Или поплыла быстрее моторной лодки.
— О чем задумалась? — спросила вернувшаяся спустя пару минут Алголь.
— Мы с Тоем поспорили, что я напишу отличную статью, — с горечью произнесла я. — В случае проигрыша меня ждет позор и вечные подколы, а в случае победы Той съест мою неудачную статью на завтрак.
— О, как замечательно! — она даже пару раз хлопнула в ладоши от восторга. — Хотя, впечатлить Тоя — задача не из легких…
— Я уже поняла это. Да и надо было, черт возьми, чтобы в такой момент мне попалась тема спорта!
— Что-то не так со спортом?
— Это совсем не моя стихия.
Алголь на минуту о чем-то задумалась, перелистала пару статей и хищно ухмыльнулась.
— Забавно, — сказала она. — И ты не видишь выхода из этой ситуации?
— Нет, не вижу.
— Хочешь, я помогу тебе?
— Нет, уж спасибо! К тому же, что-то мне не верится, что ты согласна помогать бесплатно. Хочешь, чтобы я продала тебе душу? Или принесла в жертву тысячу девственниц?
— Да не возьму я с тебе никакой платы, — сказав это, она вновь сунула мне в руки изготовленный ею флаер. — Просто приезжай отдохнуть на этот курорт. Там очень хорошо! Все, кто туда поехали, там и остались…
— Что-то мне не очень хочется! — шарахнулась я от этой листовки.
— Эх, если бы ты хоть раз воспользовалась моей помощью, то поняла, как колоссально я отличаюсь от Тоя, — демоница слегка улыбнулась и положила ко мне на стол серебряную монетку с головой козла. — Что скажешь, если и со мной ты свяжешься желанием?
— Я скажу: отстань!!!
Меня пугало то, что Алголь вот так начала навязывать мне себя, но я все-таки заметила небольшое сходство между ней и Тоем. Для того, чтобы загадать желание демону, они тоже выдают специальные монетки. Мне стало интересно в какой-то степени, и я решила позже поинтересоваться у Тоя об ангелах и демонах. Но у него, а никак не у посланницы ада.
— Ладно, как скажешь, — обиженно фыркнула она, потирая ладоши. — Тогда помогу тебе в качестве саморекламы. Но потом ты будешь умолять бесподобную меня о помощи, а я не откликнусь!
У нее, как и у Тоя, самомнения выше крыши. А еще есть некая придурковатость в поведении.
— Я сильно отличаюсь от Тоя. В такой ситуации он сказал бы про тебя: «Бездарность». А я говорю: «Полная бездарность»!
— Черт, какая великая разница! — вспылила я и всплеснула руками. — Уйди уже отсюда и не мешай мне!
— Меня все-таки интересует, что именно смущает тебя в спорте.
— То и смущает, что я никогда им не занималась. Даже на физ-ре. Нет ни одной области в спорте, где мои познания и опыт были бы велики…
— Неправда! Существует целая тьма спортивных дисциплин, в которых тебе нет равных: бег от проблем, плаванье в слезах… да всего и не перечислить…
При этом она сидела и загибала пальцы!
— Ты еще хуже Тоя! Даже он так надо мной не издевается!
— Ладно, ладно, я прекрасно вижу, какое ты бревно, причем во многих вещах. Спорт — не твоя стихия, ты сказала. Тогда что же ты считаешь своей стихией?
Я задумалась над ее вопросом: что же являлось моей стихией. В чем я чувствовала себя, как рыба в воде? Мне казалось, проще ответить на вопрос, что находится на краю бесконечности. Может быть, дело было и не в спорте вовсе, а во мне. В последнее время я все чаще замечала, что во многих проблемах сама виновата.
— Чего так загрузилась? — нетерпеливо спросила Алголь, нахмурив брови. — Эта самая невидимая стихия есть у каждого человека. Даже если ты этим никогда не занималась, наверняка чувствуешь, что у тебя в этом деле что-нибудь могло бы и получиться. А может быть, ты была бы не прочь заниматься этим в будущем.
— Тогда… — задумалась я, вспоминая свои детские мечты, — быть может, творчество?
— Что ж, — демоница одобрительно кивнула, — творчество такое же обширное понятие, как и спорт. И где-то на далеких границах они пересекаются.
— Я все равно не очень понимаю, к чему ты ведешь, — устало вздохнула я.
— Ты, вероятно, хочешь создать из этих статей, написанных, к тому же, разными людьми, видимость того, что ты над чем-то работала, что что-то написала. Но с этим ты со стопроцентной вероятностью проиграешь Тою.
— И что же мне делать?
— Пиши о том, в чем ты сильна. Пиши о творчестве. При любых обстоятельствах оставаться верным себе — самое правильное решение.
— Но тема газеты — спорт!
— Так в чем проблема? Пиши о творчестве на спортивную тему.
— Действительно! Все стало так легко! — от раздражения я всплеснула руками. Мне казалось, что демоница требует невозможного.
— Все, я от тебя устала, — сказав это, Алголь встала и направилась к выходу из комнаты. — Направление я тебе задала. Не люблю повторяться, но, видимо, нет выбора, — все в этом мире пересекается на границах. Спорт во многом — просто игра. Играй на вражеской территории по своим правилам. Найди окольные пути, по которым сможешь ввести тему творчества в спортивную тематику.
Демоница ушла, оставив меня в раздумьях. Вообще-то в ее словах был смысл: некоторые виды спорта тесно-тесно сотрудничают с творчеством. Например, художественная гимнастика, синхронное плавание, фигурное катание, где помимо развитых определенным образом атлетических навыков требуется некая художественная изобразительность, чувства, эмоции, истории, танцы и музыка. Но даже это не отменяло того факта, что мне по-прежнему казались неинтересными нарезание кругов по льду, дрыганье ног в бассейне и беганье по мату с выпученными глазами, сальто и ленточками. Писать на эту тематику я не собиралась.
Но я вспомнила слова Алголь, и мне подумалось, что раз уж нашлась одна точка соприкосновения, то, может быть, их существовало гораздо больше. Я начала искать в Интернете. Их оказалось действительно очень много. Не знаю, как сама мозгами до этого не дошла (наверное, всему виной было то обстоятельство, что я упрямо уперлась в стену якобы невозможности), но самой очевидно, понятной, интересной и, главное, легкой для меня была тема «Спорт в искусстве». Да, об этом я еще могла почитать, узнать историю различных олимпийских гербов, гимнов, рассказать о скульптурах, можно было даже об античных, в общем, легко отделаться.
Я уже доложила в кружке о том, что с темой определилась и начала над ней работать, но, когда статья была практически готова, поняла, что чего-то опять не хватает, что есть в ней что-то ущербное, как и в моей первой неудачной статье. Я каждое слово переправила несколько раз, но дело от этого лучше не шло. А тут еще как назло позвонил Той:
— Алло-алло, как поживает наш писака? Хочешь расскажу тебе о вьетнамских школах?
— Да перестань ты, невыносимый!
— А во вьетнамских школах и садиках занимаются йо… — этот несносный недоангел начал опять угорать над моей статьей, и я, не дослушав, бросила трубку.
Из этого разговора я поняла только одно: нужно из кожи вон вылезти, но написать что-то стоящее. Даже не что-то стоящее, а шедевр публицистического жанра. Иначе мне не жить. Буду гореть от стыда, как мой язык от жгучего перца.
Я, конечно, долго сомневалась, ругала себя, но все-таки решила посоветоваться с Алголь, хотя и опасалась, что она все-таки отправит меня на отдых в ад. И, что самое интересное, демон жила в городе неизвестно где, но, когда была нужна, всегда появлялась.
— Ну, и что ты от меня хочешь? — лениво произнесла она и, зевая, посмотрела в окно. — Поняла, что я помощник в решении проблем номер один в мире?
— Ну уж нет, — тихо пробурчала я и сунула ей под нос свою статью. — Что скажешь?
Демоница внимательно начала изучать ее, но, чем ближе подходила к концу, тем сильнее хмурила брови и качала головой.
— Ну? — в нетерпении застыла я.
— Она пресная, — коротко ответила демоница, но, увидев мой недоумевающий вид, добавила. — Не хорошая и не плохая. Представь, что ты ешь изысканные блюда, приготовленные из отборных продуктов, но без специй. Ни соли, ни перца, ни сахара. Читая твою статью, я чувствовала что-то похожее.
Пример-то она привела достаточно понятный, я как капитан-обжорка готовить умела лучше, чем хорошо, но вот, как перевести специи на язык журналистики, не знала.
— И что же мне делать? — в отчаянии спросила я.
— Как и в каком количестве ты добавляешь специи, когда готовишь еду? — зачем-то поинтересовалась она.
— Как считаю нужным, — ответила я.
— И в журналистике также, — заключила она. — От правды, конечно, уходить не нужно, но авторское мнение, авторские словечки, авторский стиль присутствовать должны. А у тебя тут одна водяная статистика.
Я восприняла ее слова с каким-то чрезмерно нахлынувшим на меня энтузиазмом. Я наконец-то нашла то, что так долго искала.
— Я поняла! Спасибо тебе! — впервые искренне поблагодарила ее я.
— Это еще не все, — перебила Алголь мои хвалебные гимны и разложила передо мной несколько газетных листков. — Я перечитала лучшие статьи лидера вашего кружка, той рыжеволосой девушки, и хочу, чтобы ты посмотрела на них и нашла несколько отличий от твоей статьи.
— Ты читала ради меня нашу газету? — удивилась я.
— Не то, чтобы ради тебя, — небрежно бросила она.
И тут мне показалось, что я такое уже где-то видела и слышала. Той! Той говорил так! Той поступил бы так! Практически так, наверное. И это нахлынувшее чувство дежавю можно было объяснить открывшимся для меня поразительным сходством этих двоих.
«Она почти как Той! Черный Той!»
А ведь Алголь говорила, что ангелы и демоны похожи гораздо больше, чем кажется. Почему-то я вдруг подумала, что с ней без проблем одержу победу в споре с Тоем.
Я прочитала выбранные демоном статьи и даже немного позавидовала тому, как потрясно они написаны. Небо и земля по сравнению с моей писаниной. Прошла неделя, а ничего так и не изменилось…
— Ну, что скажешь? — спросила демоница спустя какое-то время.
— Ну, еще сто лет, и я смогу писать так же, — печально вздохнула я.
— Я не перестаю поражаться тому, насколько шаблонно ты мыслишь, как и большинство людей, — как мне показалось, она немного рассердилась. — Неужели так трудно хоть раз поразмыслить не так, как все? Я показала тебе эти статьи, потому что в них есть интересные для читателя и стратегически верные для автора приемы. Фотографии, интервью, опросы. Ее статьи написаны конкретно для читателей этого города, а многим гораздо интересней читать именно что-то близкое к их быту.
— То есть, с твоих слов, передо мной стоит задача не просто совместить спорт и творчество, но еще и наш город?
— Ага. И еще что-нибудь вроде интервью.
Пазл начинал потихоньку собираться в картинку, однако главных деталей мне еще не хватало. Алголь сказала, что сделала для меня все, что могла (но при этом намекнула, что если бы я продала ей свою душу, то она написала бы лучшую в мире статью), и теперь все зависело только от того, смогла бы я воспользоваться всеми ее советами или нет. Я и сама чувствовала, что скоро найду решение.
Но получилось все даже гораздо лучше — решение нашло меня. Произошло это все в том же кружке журналистики, куда я пришла после уроков. До выпуска газеты оставалось два дня, и Таня мягко намекнула мне, что сроки поджимают и результат работы пора было бы сдать. Я успокаивала ее тем, что почти все закончила, хотя это было откровенной ложью. И вдруг на ее столе я увидела много рассыпанного бисера. Когда я спросила, чье это, Таня сказала, что уже давно этим увлекается, и пообещала мне сплести красивый браслет с подсолнухами. И тут все в очередной раз разговорились про свои увлечения. Увлечения! И так я решила узнать у самых известных в нашем городе тренеров об их хобби.
Вы можете спросить, почему именно тренеров, но ответ до безумия прост — со взрослыми людьми мне разговаривать гораздо легче, чем со сверстниками. Так я сначала подумала. А когда увидела двадцатидевятилетнего тренера по дзюдо в отличной спортивной форме и с коротко стриженными волосами, то начала разговаривать с ним, как морской котик в дельфинарии. Эта была моя безответная любовь длинною в двадцать минут…
Я обошла много человек и сделала записи об их хобби, но этот материал мне все равно казался малопригодным для хорошего интервью. Но все-таки за труды мои мне воздалось по заслугам, и от тренера старшей волейбольной команды я услышала те заветные слова, которые так долго хотела услышать:
— Мое хобби — декупаж.
Такой вот и получилось моя статья — соединила в себе сообщения об увлечениях многих совершенно разных, но интересных людей, в середину я вставила интервью с тренершей, создающей шедевры в стиле декупаж, а как вывод написала то, что спортивные люди еще и люди творчества, веселья, азарта и экстрима.
Мою статью похвалила даже наша строгая училка по литературе, ребята из кружка были в восторге, а я сама собой гордилась.
Однако Той…
— Я не впечатлен! — заявил он мне, скрестив руки на груди и отведя от меня глаза.
— Да ты ведь врёшь! — я-то сразу это заметила, но он отказывался слышать мои слова и, как ребенок, затыкал уши.
— Не-не-не, ерунда, — упрямился Той.
— Так не честно, ты обещал мне, что в случае моего успеха… — начала говорить я, но этот валенок меня перебил.
— И ты ее сама написала от начала до конца? — Алголь куда-то пропала и до Тоя, видимо, так и не дошло, что она здесь была.
— Ну, почти… — промямлила я.
— Ага! — за это слово «почти» он зацепился, как за последнюю соломинку. Не любит, гад, проигрывать. — Так не сама, значит. Ай-ай-ай!
— Мне просто подсказали идею, — попыталась я оправдаться, но Той уже меня не слушал, встал и пошел разбирать свои вещи. — Так не честно! Я на тебя обижусь! Очень сильно!
— Кто-то мне еще что-то о честности втирает и сам при этом жульничает, — голосом наставника заговорил он, но, увидев сильные перемены в моем бушующем настроении, смягчился. — Ладно, ты почти победила, молодец. А в награду ты получишь шоколадные помадки из Самары.
— Какие к черту помадки? — окончательно рассердилась я.
— Ну не думала же ты, что я и в самом деле буду жрать бумагу? Ты же не глупенькая. Ладно, повысим ставки. Я готов поделиться с тобой сливочными помадками, но учти, что только половиной. Хотя нет, четвертью.
— Да не нужны мне твои сладости, — соврала я, в мыслях уже уплетая их за обе щеки. — Я ждала, что ты хотя бы меня похвалишь!
— Молодец, — тихо сказал Той и похлопал меня по спине. — Но вдвойне будешь молодец, только когда самостоятельно напишешь такую замечательную статью. А до тех пор я не разрешу тебе бросить кружок журналистики.
— Тоже мне папочка нашелся! — проворчала я и в момент, когда Той не ожидал этого, выбила у него из рук коробку со вкусняшкой, сразу закинув несколько конфет к себе в рот.
И все-таки я немного скучала по этому белобрысому наглецу.
Таким вот хитрым образом Той умудрился заставить меня и дальше ходить в кружок журналистики. Но сдаваться я не собиралась. Алголь, как бы мне не хотелось этого признавать, научила меня тому, что к любому делу нужно подходить, мысля нестандартно, и я почему-то не сомневалась что, опираясь на полученный от нее опыт, я смогу добиться успеха. Если, конечно, приложу немного усилий, как меня учил Той.
