Губительная Жажда

Сперва ты с головой погружаешься в невыносимую, пронзительную боль. Она овладевает всей твоей жизненной энергией, безжалостно похищает сознание. Ты не в силах с ней бороться. Ты не можешь прийти в себя. Спасти тебя может искрящийся свет. Со всей своей невообразимой мощью прорезает он пелену густого сумрака, маня своим теплым лучистым сиянием. Ну же. Иди к нему. Он вытянет тебя из беспамятства! Где тот спасительный свет, где моя путеводная звезда?! На смену ей пришел лишь тот же мрак, тишина и... пронизывающий до костей холод. Так больно обжигает легкие... Ну же... Я хочу проснуться! *** В ужасе открыв глаза, первым же делом Лифти ощутил мощный щелчок у себя на лбу. Такой когда-то ему отвешивал брат, однако этот был намного точнее и острее. Когда зрение слегка привыкло к темноте, парень ошарашенно уставился на смутное очертание вороны, склонившейся прямо над его глазами. Сверкающая птица резво завертела головой, с любопытством рассматривая внезапно ощетинившийся объект. Лифти раздраженно шикнул, принялся вертеться, дабы отпугнуть подошедшее воронье. Да и острый смольной клюв над головой находиться уж больно близко с глазами. Распуганная злобным рычанием, взметнулась огромная стая крылатых падальщиков, слившись в один протяжный, вещий смерти крик. Немало их собралось, сволочей каркающих. Лифти вздохнул, тут же атакованный горьким нещадным кашлем. Сказывалось кислородное голодание, из-за чего начинаешь жадно сглатывать ледяной воздух ртом, думая только о том, как бы поскорей восстановить дыхание. Движения скованы, пришлось приложить некоторые усилия, дабы снова подняться на ноги. - Блять... блять, - Лифти в панике заметался по сторонам, больно натыкаясь дрожащими ногами на сухие колючие ветки. Кругом обитал сплошной непроглядный мрак. Панический скользкий страх сковал тело парня, не дав спокойно расценить ситуацию. Вор не догадывался, как очутился здесь. Амнезия. Ретроградная, если быть точнее. По швам трещала голова, не переставая пищало и гудело в ушах, заставляя Лифти мучительно стонать и биться в истерической конвульсии от непереносимой боли. Тело его страшно ломило и изнывало, тревожа еще не зажившие рассечены и кровоточащие раны. Каждое движение приносило бесовские мучения, острою, разрывающую на куски боль. На лице парня запеклась терпкая, трескучая кровь от сломанного, зигзагоподобного носа, не так давно повидавшего тупой отшиб белесой раковины. Лифти был не в силах удержать равновесие, из-за чего ноги его казались тряпичными, будто набитые синтепоном. Не сделав и пары шагов, он валился на землю, поднимался и снова падал, рискуя насадить глаза и руки на колкие ветки. Шипы и острые камни вонзались прямо ему в раны, выпуская новые струи крови. Тело его не слушалось, постоянно дрожало и тряслось, а сам парень не мог удержать глухих резких вскриков. Сомкнулась тревожная тишина, окутал тело стылый ветер. Птицы умолкли, затихли деревья, оставив тебя один на один со слабым дыханием... Но не своим. По спине пробежались колкие волны, гулко стукнув в голову. Это не бред, повсюду слышен рык... Нельзя стоять... Беги, подохнешь! Вор с испуга шарахнулся на землю, вмиг подскочив и рванув вглубь беспросветных зарослей. Лифти бешено мчался черт его пойми куда. На лице стянулась паутина. Ледяной воздух октябрьской ночи насквозь прожигал легкие, голые ветки нещадно хлестали по лицу, оголенным рукам и шее, оставляя характерную печать в виде глубоких болезненных ссадин. Он смутно вспоминал, впуская в свое сознание обрывки последнего набега или чего-то иного, ушедшего, забытого. Ситуация, иначе именуемая как состояние аффекта... Чудились огромные смоляные твари, бесконечно преследующие тебе в реальном, явном кошмаре, блеклый отблеск лунного диска и чей-то расплывчатый, отдаленный силуэт. Он убегает от тебя, мчится все стремительней, будто изо всех сил пытаясь избавиться от неугодной ему приманки для преследующих тебя свирепых звероподобных выродков. Все это вертелось в одном водовороте с клубом бешеных мыслей, потерявших в себе какое-либо значение в порыве дурной истерики. Словно назло они сбивали с толку, но парень бежал, хаотично мчась все дальше и дальше, удирая от неистового слепого страха, глубоко застывшего в его взбаламученном сознании. Остаток сил покидал изувеченное, подбитое тело, прогинаясь под тяжким бременем шока и тревоги. Исцарапанный и израненный, собрав всю свою волю в кулак, а ее у младшего вора было более чем достаточно, парень не смел останавливаться. По мере своих сил Лифти проскакивал меж поваленных сырых деревьев, утопая непокрытыми ступнями в рыхлом влажном мхе. Однако и мрак подготовил свою подставу. Преодолев пару десятков метров гнилой растительности, Лифти проскакал прямиком до полого откоса и, тотчас же навернувшись на торчащий корень, с испуганным воплем повалился вниз. Собьешься со счету, пока углядишь, сколько раз несчастного вора мотало на всех попадавшихся валунах и ямах, сколько его ран было вновь прорезано камнями и острыми как бритва сосновыми иглами. Изможденный, сплошь покрытый грязью и щепками, он наконец сполз с этой адской гоночной трассы, будто вымотанная, сморенная лошадь. Бездыханное тело валялось на земле, устремив стеклянный взор на угольное, матовое небо, пока наконец из легких не прорвался тяжелый, хриплый вздох, вскоре породивший трескучий, рьяный кашель. Лифти был не в силах подняться. Колотящийся от нарастающей истерики голос приносил нечеловеческую боль разворошенной, искалеченной груди, словно выворачивая и ломая ее изнутри. Едва только приподнявшись на локоть, вор соскользнул на землю, судорожно схватившись за руку. От нахлынувшей боли парень громко шипел, изворачиваясь по земле, дрожащими пальцами вцепившись в лучевую кость. Осознание того, что правая рука не может разогнуться, пришло к нему не сразу. - Блять, да соберись ты... нахуй, - сплюнув кровь с прокушенного языка, Лифти с отвращением оглядел уже изрядно наскучившею ему картину. Рывком поднявшись, игнорируя ноющую боль изрезанных в мясо ступней, парень двинулся дальше, захромав на окровавленную ногу. Потеряв понимание во времени, Лифти брел сам не зная куда. И шел непонятно сколько: то ли час, то ли минут десять. На рябящие глаза попадались все те же разломанные деревья, свисающие с них гроздья вялых листьев и мха, острые обломки сучьев и корней. Они могли тянутся бесконечно, пока парень не смог пройти на небольшую открытую местность. Без сосен и кленов, ветвей и камней, покрытая лишь метровыми листьями колкой осоки вокруг чего-то сверкающего... Реки! Слегка трепещущей серебряной глади. А это же... мост! И вправду мост! Значит где-то есть жизнь, мать вашу! В миг прильнувшая эйфория от долгожданной находки прибавила сил бежать дальше. Однако, приблизившись, Лифти ошеломленно уставился на конструкцию, с трудом принимая то, что увидел. Спасительный мост был к чертям разрушен, оставив лишь выстроенные ввысь остатки бетонных блоков и тонкий металлический выступ, практически полностью придавленный обломками верхней части моста. Лифти проследил взглядом до самого начала полуразрушенного моста и понял, что тот начинался у обрыва, с которого он, вероятно, и слетел. Возвращаться обратно было хреновым вариантом - не дойдет. А подняться вверх по балкам... Твою мать... не перелезть. Нарастающий шум приближался, оглушая своим рьяным диким ревом. Как тесно он забивается в голову, потроша и кромсая ее изнутри, да так, что самому хочется взвыть. Давящий со всех сторон, он не дает скрыться, путая и издеваясь, остается твоим ложным немым поводырем. Сердце так и припустило галопом, узрев сие великолепие. Впрочем, как и сам Лифти. Выбора у него не было, кроме как рвануть вперед с удвоенной скоростью. Превозмогая боль изрезанных ног, парень с трудом добежал до ветхой лесенки, ведущей вверх, прямо к деревянным обломкам. От сторонней, усыпанной лунными блестками водной глади веяло ледяным холодом, так явственно ощутимым в радиусе нескольких метров вокруг. Вблизи кружила легкая дымка, ежеминутно выворачиваясь в кривые, ползучие силуэты. Дрожащие порывы горячего дыхания парня тут же застывали, едва вырвавшись из оков кровоточащих губ. Сглотнув, Лифти попятился в сторону, едва сдерживая порывы истерии от страха и слабости. Он не выдерживал, истратив все свои силы на борьбу за собственное выживание. Одним единственным шансом во всей данной эпопеи являлся этот мост. "Ну же... У тебя были силы на прочую хуйню, да еще какую, а с мостом-то не справишься?", - парень подначивал себя как мог, дабы хотя бы немного уловить внутри себя уверенность. Лифти взглянул на оцепеневший локоть, который придерживала здоровая рука, и поморщился. Будет сильно хрустеть. Начав по-немного разгибать локоть, парень крупно пожалел. Кость и не думала вставать на место. Но вскоре, предприняв крайние меры, Лифти со всей силы напрямую разогнул руку, пошатнувшись со сдавленным воплем, едва не рухнув на колени. Как же она заныла, издав меткий глухой треск. Хрен теперь поймешь что там с ней. Схватившись за влажную лестницу, вор начал медленно карабкаться вверх, с каждой ступенькой увеличивая темп. Все это проходилось сквозь адские боли избитых конечностей. А что теперь сделать, кроме как вновь терпеть? Зажмурив от страха полные слез глаза, он поднимался наверх, намертво вцепившись всем своим дрожащим телом в ржавые балки. Выломанная рука висела мертвым грузом, но теперь ее хотя бы не требовалось держать другой. Еще бы немного, и Лифти бы заладил вспоминать смутные строки церковных молитв, похороненных еще в глубоком детстве. Протяжный скрип шатких металлических конструкций заставлял изрядно понервничать. Парень чувствовал себя хрупкой канатоходкой, дивясь, насколько умело и четко им нужно уравнивать свои шаги. Ощупывая босыми ногами ледяные пластины, вор ступал на них словно на гвозди, боясь издать хоть какой-либо треск. И это помогало! Действительно помогало! Однако, как говориться, не скажи "хоп", пока не перепрыгнешь. Что потом и предстояло сделать. Уставившись лишь себе под ноги, Лифти не сразу заметил покосившуюся пластину прямо перед внезапным развалом. Досадно проматерившись, парень заколебался. Один неверный шаг и несколько метров между ледяной водой и мостом пролетят незаметно быстро. Как же хотелось все это поскорей закончить, что вор все же и решился сделать. А зря. Пригнувшись, парень выпрыгнул вперед и, неуклюже оступившись от напряжения, соскочил, едва успев встать одной ногой на косую, скользкую пластину. Она треснула. Чудно. Скривившись от ужаса, Лифти намертво уцепился за дрожащие перила, опасливо свесив колено прямо над самым развалом. И все. Больше он не смог найти себе опору, как бы не старался хоть за что-либо зацепиться. Пластина, что сама держалась на соплях, не собиралась быть подставкой для кого-то другого. Будто наплевав на несчастного парня, она плавненько слетела, закружившись под мостом словно листок бумаги, из-за чего Лифти окончательно слетел с моста. Повиснув на больных руках, парень вертелся на перилах, простонав от боли и проматерясь, с трудом принимая то, что сейчас встретиться со студеной октябрьской речкой. Не прошло и минуты, как кровавые руки его ослабли, превратившись в дряблые, гнилые тряпки. Лифти сорвался, с воплем полетев вниз, в ледяную воду.