Губительная Жажда

Сознание приходило мимолетно, чем-то походя на беспокойный сон. Когда видишь перед собой размытые изображения и силуэты, не понимая, в сознании ты или уже успел отойти на покой. Лифти не понимал, где находится, что с ним делают, бьют ли, режут, пускают на органы. Однако он точно знал две вещи: что сейчас вот-вот отключится и окончательно потеряет сознание и что делать этого категорически нельзя. Едва уловимые нервные голоса не прекращались на протяжении довольно длительного времени, пока парня безостановочно лихорадило и трясло на заднем сидении. Изредка он чувствовал легкие постукивания по вискам и горящим щекам, прикосновения чьих-то мягких пальцев у сонной артерии. Кто эти люди?... Сколько их здесь?... Жутко звенело в ушах. С трудом издавая слабые стоны - сигнал своего пребывание на земле, - парня колотило, бросало то в дрожь от внезапного озноба, то пропускало жгучую волну жара по всему телу. Лифти с трудом дышал, извергая звуки отдаленно напоминающие хрипоту. Совершенно изможденный, у него не хватало сил даже на показ своей боли от судороги, окровавленного горла, больных бронхов. Беспрерывный кашель рвал глотку словно лезвие, вкупе с ощущением копны ядовитой крапивы. Привкус крови на губах и деснах, сломанные пальцы, конечности ныли будто заведенные, отбирая последние силы, из-за чего у Лифти уже не хватало духу на то, чтобы попросту зареветь от боли. Вор стремительно приближался к смерти от гипотермии и болевого шока. Его нельзя было принять за блудного пьяницу, которого без упрека судьбы можно оставить помирать на дороге, но эти люди, кем бы они ни были, все-таки осознали, что человек на заднем сидении прошел через ад. Тряска в автомобиле с каждым разом вытряхивала все остатки жизни в подбитом теле. В остекленевших глазах сплошная темнота, даже несмотря на то, что они широко открыты. Звонкий женский голос беспрерывно приказывает: "Скорее! Скорее!", на что человек за рулем невнятно отвечает взволнованным бурчанием, заглушающимся сигналками встречных авто. На периодические случаи рвотных позывов или скручивание конечностей совершенно не заострялось внимание. Будто бы боль уже закалила. Наконец Лифти потерял сознание, позволив себе впасть в бескрайнюю пропасть глубокого беспамятства, где все наземные раздражители в конечном счете перестают тебя мучить. Размытыми очертаниями он на миг улавливал белое пятно лица, обрамленное вьющимися чёрными волосами. Оно вертелось, резко приближалось, словно мутный фантом. И снова мрак. Тот самый. От которого так тщетно, безуспешно скрывался целую ночь. Продолжение сего кошмара было долгим. Как при сонном параличе, вор, как назло, все ощущал, все чувствовал, но никак не мог подать знак в ответ. Звон в голове смешивался с лязгом и многоголосьем, будто находишься в самом эпицетре какого-то бесчинства. Что-то острое проникало в руки. С трудом поднимая окаменевшие веки Лифти замечал, как по кровоточащим гнойным ранам резво проносились куски ваты и марли, щедро накаченные перекисью. Изодранная футболка полетела куда-то в небытие, в то время какое-то дергающееся синеголовое пятно начинает обрабатывать грудь и живот. Помираешь от холода, так тебя еще и последней одежды лишают. Переложив обездвиженное тело на каталку, парня вновь провезли сквозь шумные, гудящие коридоры. Над лицом свисало три головы в масках. Желтоватый свет от проносящихся ламп вкупе со специфичными белоснежными стенами невероятно сильно разрезал глаза, словно какая-то неведомая сила плеснула кипятка на веки. Парень почувствовал у себя на лице маску, вскоре после чего гулкие раздражающие голоса принялись отдаляться. Ему говорили что-то, что нельзя было уловить. Веди отсчет в обратную. Так будет проще. Десять. Девять. Восемь. Семь... *** Все... Кончилось? Будто с силой выдернутый из сонного паралича, счастливчик, что так безнаказанно и ловко давал деру от полиции и давно забытого супер-Дида, а теперь, усталый и искалеченный, словно дряблый мешок с костями, отлеживающийся в палате искусственного жизнеобеспечения, наконец почувствовал прибытие второй жизни. Едва уловив под кожей присутствие колких инородных предметов, вор поморщился, однако в столь же неприятном и довольно увесистом скоплении слоев бинтов и пластырей Лифти чувствовал себя как рыба в воде. Не впервой же так заматываться, все-таки. Ресницы прошлись по туго затянутой повязке через правый глаз. Зряч вор был лишь на половину. Ещё и глаз. Чудесно. Лифти не видел своей покрытой больничным одеялом ноги, но дискомфорт от явного присутствия гипса он все же ощутил. К тому же нога безумно сильно чесалась. По праву он оценил и синеющую руку, намертво замотанную с плоским креплением внутри, перемотанные истерзанные в мясо пальцы. Ситуация намечалась интересная: матерый вор, что грабанул с подельником добрый десяток чужой собственности, сейчас лежит в местной больнице, совершенно беззащитный и обездвиженный. Без номера и документов. Приходи когда хочешь. Повяжи когда хочешь. И делай с ним что хочешь. Поток тревожных мыслей о печальной судьбе вскоре был прерван внезапным голосом из небытия: - Ох, Вы проснулись. О да, дорогуша. Печально. Появившаяся красноволосая медсестричка оказалась довольно-таки миловидной особой, хоть уж больно худой и плоской, как юмор Шифти. Это, пожалуй, у младшего вора ни при каких обстоятельствах из памяти не вылетит. Она подошла к кардиомонитору и, щуря глазки, что-то выжидающе высматривала на хаотично пикающем раздражителе. Девушка покачала головой: Лифти горько ухмыльнулся, слабо прохрипев: - Видимо там есть что-то нехорошее, - после машинально добавил. - Где я?... Медсестра вздохнула, мягко улыбнувшись: - В царстве живых. Вы были в коме почти четыре дня. Вор сверкнул озлобленным глазом, из-за чего девушка слегка шарахнулась. - Я понимаю, Вам тяжело. Стресс, страх, - она направила взгляд чуть выше глаз Лифти, нервно сглотнув. - Отдохните. О нет, дорогуша. Я здесь вам не постоялец. Повяжут меня скоро, по вашей доброй воле. Не зря ты так глазками виляешь. Засекла. С неподдельной жалостью глянув на калеку, сердобольная девочка что-то переключила на кардиомониторе, после чего лихо ретировалась из комнаты, глухо постукивая маленькими каблуками. Лифти насторожился. Он нахмурился, осматривая свое изрядно покалеченное тело и расцарапанную грудь. Ну, по крайней мере, его не схватят во время лечения. И то хорошо. *** Сраженный тревожными мыслями о своей дальнейшей судьбе, Лифти незаметно уснул. А когда очнулся, перед ним возник явившийся из небытия силуэт в белом халате. Синеволосое пятно, что, кажется, тогда вытянуло вора с того света. Доктор? Вот черт. - Добрый вечер, - деловито поправив тонкие синие очки краешками двух пальцев, Доктор тягостно взглянул на Лифти, рутинно доложив. - Доктор Сниффлс, Ваш лечащий врач. Лифти прямо-таки из сил выбивался, дабы не показать свое возмущение и разочарование по поводу Доктора Сниффлса, однако недобрый блеск в глазах мало эту способствовал. И этот сопляк будет меня лечить? На вид ему не больше двадцати. Да он же наверняка младше меня! - Вы меня спасли? - Лифти переспросил, уловив вопросительный взгляд Доктора. - Вы сделали мне операцию и... все это? Получив в ответ сдержанный кивок доктора, парень так же сдержанно поблагодарил его. Все же изменил первое впечатление? - Я бы хотел уточнить..., - после недолгой паузы вздохнул Сниффлс. - Как Вас зовут? Уж чего чего, а этого вор ожидал услышать меньше всего. Вопрос конкретно впечатал в бетонную стену. Думай, дурень, думай, как тебя зовут. Кто ты вообще в этой жизни... - Как Вас зовут? Вы помните Ваше имя? Ну, придумай что-нибудь беспалевное... Так, только не Боб. Главное - не Боб. Главное... - Боб. Блять. - М? Боб? - Сниффлс приподнял бровь, будто невзначай так переспрашивая. Не, ну это совсем не дело. - Хорошо, так и запишем, - синеволосый опустил голову, ловко черканув ручкой в журнале. - Ну что ж, Боб, пожалуйста, поспите еще. Вы здесь, по всей видимости, надолго. Выдавив мерзкую ванильную лыбу, Доктор поправил очки и, ещё раз осмотрев новоиспеченного Боба, поднялся и вышел из комнаты. Скользнув вниз под одеяло, Лифти раздраженно ругнулся. Как-нибудь позже выбьет он из себя всю послешоковую дурь, из-за которой он сейчас ляпнул такое. Не прошло и пяти минут, как к калеке вновь нагрянули гости. Доктор Сниффлс любезно улыбнулся, после чего подошел к Лифти. За ним легкой походкой последовала уже знакомая парню красноволосая медсестра, вежливо ему улыбнувшаяся. Ну, а дальше последовало нечто совершенно непредугаданное. В комнату ввалилась эффектных форм дама, на фоне которой хрупкая красноволосая девочка рядом превращалась в блеклый бесформенный кулек, который эта дама могла бы с лёгкостью придавить. По всей видимости, кто-то из этих крайне миловидных медсестер должен был следить за Лифти во время его реабилитации. Лифти уж было начал молиться за то, чтобы ту устрашающую страхолюдину не приставили к нему. Ещё сильнее омрачать свои дни в лечебнице крайне не хотелось. Впрочем, благосклонная матерь-судьбинушка все - таки уловила искреннюю мольбу о помощи. Частично. - Я направил к Вам двух медсестер: Мисс Флейки, Мисс Лори, - отозвался Сниффлс, жестом указывая на каждую из девушек. Синеволосый продолжил. - Поскольку мисс Флейки может отлучится из больницы на некоторое время, мисс Лори будет с Вами. Полагаю, что с ними Вы найдёте общий язык, так как... Док, к черту эту болтовню, я за свою жизнь теперь снова начал бояться. Парень слегка поморщился, мысленно уже навоображав то, что эта весьма устрашающая альфа-самка в состоянии свернуть ему шею. Он бы сам, в принципе, мог бы дать ей с лихвой по заплывшей морде, но сейчас какой-то голос внутри подсказывал, что при нынешнем его состоянии лучше просто особо не дергаться. Все трое смотрели на него как-то напряжённо. Уже минут как пять, с начала бессмысленной болтовни Доктора, Лифти крайне сильно интересовал вопрос: Неужто узнали, гады? Немного осмелев, вор с тяжёлым сердцем рискнул спросить: - Почему вы все на меня так смотрите? И то ли специально, то ли сорвавшись с языка, дурында Лори четко и быстро выпалила: - У Вас волосы седые. Лифти прошибло в пот. Он изумленно промямлил: - Чего? Как?...Волосы? Доктор Сниффлс деликатно покашлял, виновато поглядев на ошеломленного парня: - Прошу извинить мисс Лори. Должно быть, это было чересчур резко. Мисс Флейки, пожалуйста, лучше передайте зеркало. Девушка вытянула из кармана овальное зеркало, после чего передала во влажные ладони пациента. Сказать, что у Лифти внутри что-то оборвалось и полетело прямиком в небытие, это ничего не сказать. Главное, чтоб тут же снова откачивать не пришлось. Ситуация обстояли весьма интересная. Услышав слова треклятой Лори, Лифти уставился на неё круглым стеклянным глазом пятирублевых размеров, после чего наивно понадеялся на то, что из головы будут торчать ну от силы пару побелевших прядей. Тут уж все ровным счетом наоборот. Вор нервно сглотнул, увидав редкие остатки темно-зеленых волос, разбрызганных на концах, еле пролезавших сквозь пелену абсолютно седых. До этого момента Лифти мало интересовала своя внешность, собственно говоря, на это внимания он практически не заострял, в пределах разумного, конечно. Но сейчас с парнем происходило что-то совершенно чуждое ему самому. Он не ожидал, что такое кардинальное изменение во внешности так его напугает. Да ладно уже... Это уж чересчур. - Такое бывает. От сильных переживаний, потрясений. Даже в столь молодом возрасте... Вам ведь двадцать пять? - не получив ответа от Лифти, Доктор кивнул, недовольно буркнув. - Ну, знаете ли, не падайте духом, - Синеволосый забрал зеркало, с улыбкой обращаясь к застывшему парню. - Сейчас покраситься - не проблема. С этими словами, Сниффлс ухмыльнулся, слегка посмотрев на Лори, у которой поступали тёмные безобразные корни на ее и без того вырвиглазной ядовито-рыжей причёске. Она, видимо, восприняла это в штыки, хоть практически и не подала виду. Док, а ты все же не промах. - Что ж, ситуацию я Вам разъяснил, если будут вопросы, обращайтесь, - с деловым видом он по привычке поправил очки, после чего взглянул на медсестер, затем на кардиомонитор. Промямлив про себя глухое "ритм нарушен", он подошел к Флейки и бабовозу, после чего они всем своим дружным медицинским табором отправились восвояси. После очередных недавних потрясений, Лифти тупо пялился на складки своего одеяла, пытаясь признать то, что теперь он, блять, как чертов старик. Парень мог и попросту наплевать на это, но, видимо, сказывался приевшийся шок. Приняв резонное решение на время забыть всю эту безумную ахинею, Лифти лёг на подушку, едва закрыв свой все такой же круглый стеклянный глаз пятирублевых размеров. *** На следующий день у Лифти поднялась температура и всю следующую ночь его лихорадило. Парень не помнил точно, что тогда с ним было, но ощущения это оставило явно не самые лучшие. Флейки вводила ему какие-то лекарства, то ли обезболивающее, которое и так мало помогало, то ли ещё что-то, чего Лифти не знал. Девочка всю ночь меняла несколько капельниц, проделывая еще какие-то медицинские пируэты, из-за чего наутро выглядела весьма изнуренной. Впрочем, Лифти было её не жаль. Все же это её работа, чего жалеть-то человека, который сам выбрал такой путь. В больнице парень вел себя отрешенно, крепко замкнувшись в себе. По нескольку часов блуждал и копошился где-то у себя в голове, смутно вспоминая рваные отрывки событий до событий той ночь, будь она проклята. Эти воспоминания вызывали шквал гадких эмоций. Какие-то крики, шум, лай и звон. Дом... Шифти, который опять был явно не в духе. Далее Лифти ничего не мог толком связать воедино, либо от усталости, либо от передоза нахлынувшего негатива. *** Постоянный жар, тошнота и слабость сопровождали его в течение долгих дней. В общую палату парня переводить ещё не собирались, так как состояние здоровья вызывало постоянные опасения. Так же, как и сдавать его копам. То ли седина в волосах и отсутствие привычной маски сыграли свою роль, то ли искалеченному бедолаге в принципе пришлось бы там куда более несладко. В животе горело от голода, на фоне нервного срыва и тяжелой ангины Лифти ничего не ел, с трудом выпивая даже стакан молока. Каждый вздох, глоток или даже поднятие шеи казались ему нестерпимым истезанием, когда горло твое сжимается будто тисками, разнося всю свою неистовую боль мучительной ломкой по телу. Из-за ощущения вязкого марлевого комка в горле парень был в состоянии только хрипло булькать и картавить. Выглядело это крайне нелепо и даже смешно. С каждым днем пребывания в палате, где вор находился уже свыше недели во всё таком же отвратительном состоянии, где все давно уже было болезненно знакомо и изучено, Лифти мысленно готовил себя к долгим унылый дням реабилитации и скуке в этой чертовой мед. лечебнице.