Губительная Жажда

Он... умер? С одной стороны столь желанные слова, что способны буквально высвободить в каком-то роде, будто свалить с плеч давно обременявшую ношу, а с другой... роковые во всех аспектах. В данный момент Лифти еще не мог окончательно осознать, чем эти слова для него обернулись, застывшим взглядом всматриваясь в ледяные глаза хирурга. Хирург, что в стойком безмолвии стоял напротив будто уже набирает воздуха, дабы в очередной раз сказать заученную до автомата отшлифованную речь сожаления, не будь он прерван стремительным стуком глухих шагов из пролета операционной. Раскрасневшаяся медсестра пулей вылетает из дверей, сообщая: - Доктор, назад. Клиническая! Ты замечаешь взгляд врача, что последний раз окинул тебя тревожным взором, помчавшегося назад, будто прожженный электрическим разрядом. А до самого себя осознание ситуации еще совершенно не доходит. Навалившись спиной на стену едва пытаешься устоять на ногах, не понимая, почему же тебя так трясет, не ощущая ни страха, ни паники. Слишком много всего в один чертов момент. Что происходит, что происходит?Ответа на это Лифти не мог выудить еще ближайшие полтора часа, пока вновь бесцельно слонялся по коридору, дожидаясь какой-либо кульминации происходящего. Клиническая смерть...? Наконец все закончилось. Миновало. К тому моменту сидевший на кушетке Лифти уже измотанно клевал носом, прислонившись спиной к заднику. Вскоре вышедший из-за дверей хирург уставшим тоном окликнул его. Мол, да, парень, все в порядке... Он выжил. Лифти сам толком не осознавал, как на это реагировать. Однако создать видимость того, что, по факту для, него это что-то значит, у парня явно вышло неубедительно, но хирург сослал его отрешенное выражение лица на простую усталость столь угнетающего ожидания. Колоссальная потеря крови и столь серьезные из описания хирурга ранения не давали практически никакой возможности на то, что Шифти оклемается, будет способен перенести операцию. Пф... Пробейте ему все артерии и прожгите кожу, но крайне опрометчиво полагать, что этот Сатана во плоти не осилил бы подобное. Поэтому не страшно, Док. Поверьте, совершенно не страшно. Все это было вполне, вполне заслуженно. *** Из огня да в полымя. Это выражение, увы, приобрело более чем прямое значение. Голова Лифти раскалывалась, разразившаяся болью. А после недавних событий и вовсе разваливалась по кускам. С неделю все газеты, новостные репортажи были зациклены исключительно на произошедшей ранее катастрофе с бензовозами. Город с головой нырнул в омут панихиды, попеременно восстанавливая все последствия аварии и пожара. Та ночь в действительности могла стать последней для тех людей, чьи дома находились близ той самой трассы... Хай-Пичт Войс. Иронично. Тело Лифти невольно окатила волна ледяных мурашек, услышав он это название в очередной раз. Для многой гадости и мандража она в свое время, увы, послужила обителем. Знать бы, чего еще следует от нее ожидать после непродолжительного затишья. В эти недели вор просто не выползал из дома, совершенно не узнавая себя. Поникший, вновь подбитый морально, он практически беспробудно заставлял себя спать, принуждая раз за разом глушить снотворное. Никаких вестей из больницы не было, с учетом того, что Лифти совершенно не горел желанием их слышать. Ожидаемого торжества из-за произошедшего с близнецом совершенно не проявилось. Ровно как и жалости... Да какой к черту жалости? С самого своего воскрешения вор стремился выполнить одну единственную задачу - отомстить, отыграться, причинить боль. А осознание полной и резкой пропажи этого желанного месяцами чувства не могла не изрубать, чья свирепая резь отчетлива ощущалась физически. Тогда на кой черт все это было сделано? Раз снова ничего не получено в ответ? *** Уже и не скажешь точно, какой отрезок времени утекал меж пальцев. В какой-то мере эта однотипность действительно была невыносима. Омут комы, куда провалился Шифти, затянул его туда почти на две недели, оставив состояние вора без каких-либо изменений. Лишь раз однажды появившись у близнеца в палате, где находиться Лифти просто физически не мог, младший в действительности не был в силах утрамбовать все у себя внутри. В очередной раз в груди смешались злость и горечь. Ликование за хоть какие-то муки близнеца и отмщение сбивались неотлучной удрученностью и усталостью. Боже, когда все это кончится. Шифти выглядел очень странно, очень неестественно. Каким никогда не представлялся раньше. Побагровевшая кожа выступала из-под затянутых на лице бинтов, оставив свободными лишь чуть приоткрытые обожженные губы и кончик острого носа. Как же сильно пострадали лицо, шея, из-за чего Лифти невольно вздрогнул. Такое не затянется. Разве что только с пересадкой. На забинтованном лбу, окаймленном выгоревшими волосами, проступали ползучие темно-багровые пятна. Он мог представить, насколько нестерпимо больно было тогда близнецу, сгорая заживо: ледяная вода очень схожа с этим натуральным адом. Однако не проступали окончательно те эмоции, удовлетворение от мести. Все же не такого поворота событий он все это время желал. Все в действительности должно было быть по-другому. Произойти от его собственных рук. Однако, как видишь. Единственная мысль, что лелеет неотступное смятение и усталость, так это то, что рано или поздно свое Шифти однозначно получит. В полной мере получит. - Хм... Мою судьбу повторяешь, - шепотом сказал Лифти, плавно поглаживая ладонью волосы близнеца. - Многое, многое придется вытерпеть. Поверь мне, тебе действительно будет невыносимо страшно, - нежным, любящим голосом мурлыкал он, будто в предвкушении ожидая дальнейшего действа, что ныне беспомощному близнецу однозначно придется пережить. - Так приятно. *** И четверть апреля не пролетела бы бесследно, не позвони Лифти ординатор доктора из больницы, со свойственным ему врачебным ликованием сообщив "прекрасную новость", мол, Ваш брат наконец пришел в себя. Отнюдь. Это в действительности было бы хорошо, чувствуй Лифти хоть какую - либо прильнувшую радость, уже давно позабытую. В первые же дни все равно к нему не прискачет. Однако все же может и следует наведаться? Для большего осознания ситуации. Может что-то толковое из этого да и выйдет? Вопрос только что. *** Вновь увидев близнеца за стеклянными дверьми палаты, Лифти абсолютно не принял то, что перед ним столь знакомый ему человек, кого он привык видеть совершенно иначе. Шифти недвижимо сидел, ссутулившись, уронив голову на грудь. Перебинтованные руки покоялись поверх одеяла, вывернутые ладонями вверх. Будто заледеневшая статуя, что навсегда подобным образом и застыла. - Шиф? Переменится в остатке лица, уловив оцарапанным ухом едва слышимый оклик по имени. Внезапно дернется, встрепенется, словно подбитая канарейка, резко вскинув голову. Он не видит. И не знает, куда поворачиваться. Видно, как лихорадочно вздымается его грудь в больничной рубашке, пока тот медленно вертит головой, словно бы пытаясь вслушаться и уловить поток звука. Но все это, кажется, безуспешно. - Где ты? Я не могу понять. Я тебя не вижу. Лифти прошел вперед и положил руку на стоящий у двери стул. Простоял еще с минуту, после чего рывком подтащил его к кровати, смотря на сгорбленного близнеца. Выглядит сломанным. Однако нет. Силу духа этого человека сломать нереально. Уж Лифти знал. Кромсай ты ее, избивай, со всей дури долби об стены - бесполезно, не сломаешь. По крайней мере, не было еще такого случая, под бременем которого старший вор мог прогнуться. - Я не ожидал, что ты придешь, - после натянутого молчания Шифти поднял голову, будто вглядываясь в брата сквозь бинты. - Зачем? Поглядеть на меня больного? Нет нужды, - было видно, как больно ему было что-либо говорить, постоянно сглатывающего с открытым ртом, как при сильной ангине. Выдержав неловкую паузу, Лифти забегал по сторонам нервным взглядом: - Ну... собственно, почему бы и нет? Обычно люди так и делают, в каких бы херовых отношениях они ни были. - Х-хм... Да ты бы так не сказал, - Лифти был готов поклясться, что сейчас его близнец искренне рассмеется. - Это уж точно... Младший вор устало вздохнул, сложив руки на груди: - Тебя сейчас это волнует больше всего, Шиф? Хотя, собственно, чего я ожидал... И... как ты живешь, если можно так назвать? - Живу? Ну... медленно схожу с ума из-за отсутствия солнца, - громко шикнув, Шифти едва смог удержать подступивший кашель в обожженной гортани. - А глаза? Врач сказал, что у теб... - Знаю... - не дожидаясь конечного вопроса, последний нагло перебил брата. - Они болят... они гноятся. Я не понимаю, как могут глаза гноиться?! Такое чувство, будто бы их мне просто сшили. - Ясно... Мерзость. Вновь повисла тишина, умудрившаяся навеять еще большей тяготы на атмосферу. - Мне кажется, что поговорить мы не сможем, - с тяжелым вздохом пробормотал старший вор. - Зачем ты пришел, а?... Ведь ты не хочешь меня видеть. Ты ведь хотел моей смерти...? Даже не учитывая то, что ты мне тогда сказал, - Лифти уже и не знал, брать во внимание сказанные близнецом слова, пока тот с каким-то несвойственным ему сочувственным смирением покачал головой. - Понимаю... Сказанная без доли упрека или печали фраза то ли самому себе, то ли фактически в никуда. Оба ведь до такой степени не глупые, и так все, к несчастью, понимают. У обоих и вправду не было желания говорить друг с другом. Хоть и можно было. Причем о многом. Внезапно Шифти улыбнулся настолько широко, насколько ему позволяли раны: - Я когда-то очень давно слышал, что человека могут исправить только страдания и могила. В нашем случае, считай, могила не помогла. И страдания тоже... Тогда что поможет, а? Лифти с секунду оценивал реплику брата, озадаченно подняв бровь: - К чему ты клонишь? Старший лишь усмехнулся на выдохе: - Да так... Не знаю. Не парься, - и натянуто растянул губы в кривой ухмылке. - И как ты к этому относишься? - Кхм... К чему? - К тому, что я выжил, - и снова улыбнулся. - Ты ведь не хотел этого. Ты совершенно прав. Лифти умолк. Такой вопрос напрямую слегка выбил его из колеи. Хотя чего еще можно ожидать? Сипловатой от хрипа усмешкой старший вор глухо процедил: - Ну не молчи ты, ведь правда же не хоте-е-ел... - внезапно Шифти начал смеяться, будто бы беззаботно рассказывая какую-то шутку, в то время как Лифти ошалело уставился на хохочущего близнеца. Он подскочил как ошпаренный, со встревоженной опаской уставившись на Шифти, что беззаботным толчком попал кулаком прямо в его плечо. - Бля-бля-бля, черт, я с ума схожу из-за этой темноты. Я бы сейчас взглянул на тебя, знаешь. Лифти машинально отпрянул, уловив едва слышимые срывающиеся нотки его голоса. Да, Шифти был довольно умелым актером в сфере постановки эмоций, однако так играть не мог даже он. Эта улыбка, эта скачущая, истеричная интонация. Абсолютно такая же, как когда-то была и у самого Лифти. И он ее помнил. Неподдельную. - Ты... Ты чего? Шифти никак не отреагировал на это. Запрокинув голову назад, он улыбнулся еще шире, просидев в такой позе еще какое-то время, будто бы пытаясь усмирить срывающееся дыхание. Однако от Лифти подобное в любом случае не утаишь. Улыбка стремительно сходила с лица старшего по мере того, как он медленно сползал вниз к изголовью кровати. Шифти мучительно скривился, тщетно борясь с подступающему к горлу клокочущему кашлю, закрывая рот тыльной стороной ладони. Его грудь нескончаемо сокращалась, будто вдавливая удушливые позывы обратно внутрь. На том и закончили. И более не перемолвились ни словом, натягивая томительное молчание словно серебряную проволоку. И практически десять минут безмолвно смотрели друг на друга, будто ожидая со стороны какой-либо реплики. Уже и не понимая, во что толком выльется ситуация, Лифти, сдавленно буркнув едва слышимое скомканное "извини", резко поднялся, отодвинув стул в сторону. Его угнетала столь мертвенная атмосфера в палате. Эта полная ее непереносимость. Лишь только оказавшись у выхода он услышал за спиной лишенное всяких эмоций низкое хрипение: - Ты больше не вернешься? Лифти опустил голову, со сморенным видом закрыв пальцами глаза. Оглянулся и взглянул на Шифти, кто все так же развернул забинтованное лицо по направлению к близнецу. Ожидая ответа. Однако ответом ему стали лишь тяжелое дыхание и шум спешно удаляющихся грузных шагов. Эта мерзотная нескончаемая борьба между издевательским удовлетворением за чужие страдания и столь замученная, измотавшая все твое существо усталость. Когда она отступит, прекратит трепать и потрошить словно тряпичную куклу? Будто впавшая в спячку, не тревожила тебя своим существованием ранее, давая побыть в состоянии мнимого ожидания полного своего отмщения. Без пришедшей вновь измотанности и в какой-то мере безразличия... Однако не тут-то было. В итоге ты остался буквально-таки ни с чем. В действительности, Лифти не ожидал подобного. Или не хотел верить, что даже в этом аспекте совершенно ничего не получит. Ему далеко не лучше. Что ж... Надеюсь, что ты действительно мучаешься. *** Уже перевалило за большую часть апреля, а ничто не сдвигалось с мертвой точки. Ничто, что способно было хоть как-то сыграть на руку младшему вору. Томительное недвижимое затишье вскоре растрясло далеко не самое приятное известие. Буквально все складывалось против, недвусмысленно давай понять, что вновь терпеть придется не старшему, а как раз-таки наоборот. Похоже, что в полной мере отыграться Лифти, увы, еще не сумеет. И если сможет в принципе... так как Шифти снова впал в глубокую кому.