Губительная Жажда

- То есть как снова в коме?! - казалось, что пальцы сцепили мобильный до вмятин. Доктора​ на другом конце провода интересовал тот же самый вопрос, на который он ответа дать, увы, не мог, невнятно что-то тараторив касательно перебоев с препаратами. Со стороны столь конструктивная беседа и желание Лифти вырвать себе волосы, как ни странно, именно со злости, более чем походила на истерию о погубленом здоровье несчастного родственника. Бла-бла. Ибо как должно быть? Брат за брата. Но уж явно не в этом случае. Ну и черт с этим... Однако видно и Доктору так показалось. Но все-то истинные мотивы знают. - Пф-ф-ф... Как давно? - Со вчерашнего дня. Я пытался до Вас дозвониться, но Вы не брали трубку. Оно и верно. В своем нынешнем состоянии Лифти не горел желанием не то что до трубки добраться, а просто с кровати сползти. Хороша горячка простудная в апреле. - В общем-то... Касательно сложившейся ситуации. Вы можете приехать сегодня к пяти-шести вечера? Предупрежу заранее, что в конце недели все документы касательно Вашего брата передают другому врачу, так что разговор это не телефонный. - ...Пчх! - А-а, так Вы заболели? Не получится сегодня?... В любом случае, мы должны договориться с Вами. Фикция. На самом деле он просто не хотел никуда ехать. - Да, хорошо... Я понял. Лифти отключил мобильник. Что после этого обычно делают с телефоном? Швыряют об стену. Но телефон жалко. Да и не та эта опера. Шифти бы в такой ситуации даже в драку вряд ли бы полез, а тихонько бы отъехал бочком восвояси от сатанящегося близнеца. Руки чесались что-либо сломать, но только лишь до боли въедались в волосы. Не злился он так в действительности давно. - Ну твою мать... - с глазами на выкате Лифти оперся кулаком в висок. - Этому, блять, конца и не видно.... *** Хирург вызывает. Потолковать по душам. Очередное выслушивание одного и того же. Какой, черт возьми, смысл растрачивания этого времени? Только пожалуйста, по делу. Чтоб не заводить эти наскучившие врачебные шарманки. Вору абсолютно по барабану на состояние здоровья брата. Сказать бы напрямую. В два часа следующего дня Док уже во всю копошился с папками, собирая материалы для скорого переезда, о чем свидетельствовали клипы бумаг на его столе. Вскоре прерванный стуком в дверь, шедшем от знакомого простуженного субъекта с сонливым лицом, он не мешкая принялся вводить Лифти в курс дела. Видно сроки на собирания поджимали, оттого торопыга так спешил. Или горело стремление поскорей выбраться из этой поставарийной жути. Все было до невозможности однотипно. Лифти искренне дивился тому, чего его, черт возьми, вообще сорвали из дому. Сражали скука и усталость. Единственная вещь, что была сказана, вероятно, для вида, заключалась в стадии серьезности шока Шифти, особенно после проявления его в последнем их душевном, так сказать, разговоре. Оторвавшись от бумаг, Доктор уставился на Лифти, вскинув жиденькие брови: - Он говорил с Вами? Лифти нахмурился, недоверчиво кивнув в ответ. - Ох, вот как? Дело в том, что до этого он ни с кем не говорил.То есть вообще ни с кем. Не из-за шока, - Доктор поднял вверх ладонь. - Он просто не мог. - Не понимаю... - в недоумении хмурые темные брови напряглись еще сильнее. - При мне он был вполне себе в состоянии. Ну, эм, может он просто не хотел? - просто упорно строй из себя идиота. - Хм... Подробней не расскажите? Я не думал, что все настолько плохо. Доктор косо поглядел в сторону сидящего напротив вора: - От такой боли люди воют. Действительно воют. Сейчас я с трудом верю в Ваши слова, что он говорил как ни в чем не бывало. - Но говорил ведь. Он даже смеялся. Даже... Больной, не видно что-ли? - Смеялся? - мужчина не скрывал изумления. - Почему даже врач с большим стажем так на это реагирует? - Вы не понимаете? Все это время, что до, что после Вашего прихода тогда, он абсолютно ни с кем не говорил. Потому что не может, - его голос граничил с возмущением. - Постоянно лежал, не в состоянии даже пошевелить рукой или губами. Каждое движение сопровождалось ужасными болями. Обгоревшая кожа стягивается до такого состояния, что начинает пузыриться и трескаться. И это я про ту, которая ещё уцелела. Вы не видели его лица. И я бы не пожелал его увидеть. На моих руках было под десяток таких обожженных людей, которые так же не могут пошевелиться. Корчатся и стонут от боли. Кто-то терпит как может, кто-то рыдает. А Ваш брат не подает вообще никаких признаков жизни. Будто на кровати сейчас какой-то труп, прошу извинить за сравнение. И я не представляю, что сейчас с ним происходит. То ли не может, то ли и вовсе не хочет хоть что-то сказать. Ликование распирало. За время диалога ухмылка сдерживалась с трудом. Банально, зато абсолютно искренне. К горлу накатила подступь глухого кашля, что с трудом удавалось сдерживать. Некстати сказывалось долгое отрешение от таблеток. Хм, каких трудов Шифти это стоило. Хотя, по сути, зачем вообще об этом задумываться. Да и что им тогда двигало, преодолевая в полной мере адские боли? Видно не хотел. Казаться слабым и жалким...? Разговор выходил относительно затянутым, а Док все продолжал, ненароком выводя Лифти из состояния транса: - ...помните операцию на глаза в конце марта? - ... Помню. - Она практически ничего не смогла дать, - перебивает резким вздохом. - И да. Есть вероятность того, что он ослепнет. - Ослепнет?... Полностью? - На один глаз точно. Были повреждены два слоя, из-за чего он практически... м, вытек. Не знаю, как Вам такие подробности, но нужно было передать всю серьезность. Насчёт полной потери зрения ничего сказать не могу. Передать всю серьезность, передать всю серьезность... Блять, воротит. - Ранения кошмарны и, если он вновь придет в себя, реабилитация будет долгой. Очень долгой. Основная растянется на полгода минимум. А в остальном вся надежда на Вас. Вам нужно помочь Вашему брату оправиться, понимаете? Завались к херам, а. Мне в свое время никто не помог. - Обязательно. *** - ... проще говоря, все касательно здоровья Вашего брата передается ей. *** Заебало. Хотелось натянуть петлю на шею, но вместо этого вор мог только закурить или обдолбаться. Жаль только, что он давно уже все это бросил. Разговор с Доктором омрачил ситуацию хуже некуда. Сам себе вор продолжит повторять безустанно, ради каких целей продолжает упорно вытаскивать близнеца с того света. Не по доброте душевной, конечно. По возвращению домой, Лифти не хотел ничего, кроме кофе. Много, много кофе. Парень источал кошмарное бешенство, неотлучно его преследовавшее. Остатки сил и терпения оно вытягивало с упоением, столь нестерпимо долгое время прожигая чужое нутро. Оно живо и будет гореть, покуда не смирится неспешным угасанием от томительно долгого отмщения. Прожгя глаза до корня, оно ведет ослепленное гневом существо, что само до конца явно не осознает, что есть для него это самое отмщение. Прискорбно, что заложенный нос не чувствует запаха теплого кофе. На окнах заладили сплетаться сумерки. Пространство в округе тонуло в давно пропавшей истоме, что ненароком наводила тоску. Лифти старался лишний раз ни о чем не думать. Выходило плохо. В своей голове он больше не хозяин. То, что было сказано Доктором. Новый лечащий врач... А не тот ли самый? Ты помнишь ее?... А ведь точно. Ты же ничего не знаешь. Одно на другом и не понятно, к кому обращения. Вор не успел встретиться с этой женщиной. Постепенно осознавая, что и не хочет. Будто чего-то тревожась. Бред какой-то. Дичайшая банальщина, несуразица и нонсенс, прочая кипа эпитетов, что способна сюда подойти. Чего бояться. Ты же не сторонник самокопания, но все это почему-то не отпускает. Но ведь смысл один и тот же, на который ты сможешь хоть раз обратить внимание? Ведь когда-то ты по глупости и слепости своей не прислушался к предупреждениям извне. И жестко, очень жестко оплошал. А ведь когда-то жилось прекрасно. Ну да, относительно... Без перемалывания собственных костей и мыслей. Они ни способны что-либо принести. По крайней мере, хорошего. Устало завалившись на подушку, Лифти щелканул на выключатель пульта. Когда он вообще в последний раз включал этот зомбоящик. И что здесь? Скучно. Долго. Слишком долго. Надо бы выключить. Пульт слишком далеко. Но кофе вкусный. Не хочется отставлять. На потолке мигают отблески света от экрана. Хер его знает, но в ящике вроде какое-то печенье лежит. Уставшая физиономия диктора, взяточничество и какая-то шумиха из-за, эм, черт... Оу. Это было неожиданно. Настолько, что вор подскочил так, что едва не обнял грудью кружку. В экран плазмы влетел знакомый тучный силуэт, что ускакивал камер, размахивая по сторонам длинными саетло- русыми волосами. Голос за кадром выкрикнул: "Мисс Керта!" Попытавшись залететь за угол, девушка выронила темные очки, раздраженно сверкнув иссиня-черными глазами в объектив камеры. Лифти отставил кружку, уставившись в монитор заинтересованным лицом. Лори? Судя из последующих вопросов, что осыпались на давнюю знакомую ото всюду, ей явно было в тяготу говорить. Особенно после "случая N, когда Вас так долго не было." - Брехня! - Лори раздраженно и холодно отмахнулась. - На каком основании вы вздумали подозревать даже меня? - тут уж явно заиграла до боли знакомая натура бывалой медсестры. Лифти не успевал улавливать все ее ответы, попеременно вчитываясь в бегущую строку. Стоп, стоп. То есть Лори, оказывается, далеко не та Лори? Интересно. Девушка брезгливо отмахивалась, упорно игнорируя шквал каверзной грязи, коей были наполнены вопросы адресованные в ее сторону. Касательно махинаций ее отца и, как говорилось, ее собственных, пока Лифти с искренним непониманием щурил веки, переваривая информацию. В конечном итоге, "Мисс Керта" сесть в подъехавшую машину. Эта ситуация не была схожа с толпой папарацци на какой-нибудь красной дорожке, однако ей явно пришлось приложить усилия, дабы умотать восвояси. Здорово. Хоть что-то интересное за очень долгое время. Кадр выхватил диктора с его коронным "в дальнейшем мы будем ждать новых новостей". Конечно, от человека, которого вы так и не поймали! В момент этого странного и резкого осознания, Лифти на миг почувствовал себя до безобразия нае... обманутым. Он оценивающе нахмурился, принявшись вспоминать свою старую знакомую. Эх, Лори.. С самого начала понятно, что ты так просто не исчезнешь. Когда-то сказано было ранее, что воровское чутье, увы, очень редко подводит. Таки да. Очень редко. Черт. *** Пока старший в очередной раз пребывал в бескрайнем пути в никуда, младшего во всю одолевали отголоски пережитой болезни. Ну, как тогда казалось, пережитой. Мутными слезящимися глазами вглядываясь в красивое число перескоченной красной полоски на градуснике, Лифти стремительно опустошал пачки антибиотиков и желудок от постоянной тошноты. Приём пищи постепенно терял смысл. И вот, спустя почти неделю с последнего разговора с благополучно слинявшим Доктором, Лифти оказался около знакомого кабинета, куда вот-вот предстояло войти, упорно сверля его взглядом. Дверь вблизи такая чудная. Однако непривычней всего стало от имени. Имени нового лечащего врача. Черным на посеребренной гравировке красующееся "Доктор Рэна Ш. Энгельс." С лицом полнейшего смирения шагнул он вперед будто Мария Стюарт на эшафот. Сейчас должно быть очень весело. Бывают же однофамильцы. Бывают, нередко. Однако, увы, сознание недвусмысленными намеками отправило весточку, мол, нет, неправильно. Не в твоем случае. Последнее время Лифти много чего тревожило. Порой что-то странное, не так давно казавшееся нелепым, безобидным. Или даже миловидным и теплым. Как эти пронзительные полуопущенные ядовито-желтые глаза. Такой оттенок встречался нечасто. Тем более у местных. Она несвойственно приветлива, что видно сразу, буквально по первому предложению присесть. И так ужасно схожа с дочерью. Внутри какой-то чужой тревожный трепет. Как если бы когда ты все узнал. - Так Вы мистер... Боб, да?... Прекрасно, доктор Энгельс... - убирая короткие кудрявые чёрные волосы со лба, она резво закручивала в пальцах ручку. - Ну что ж, обсудим? Женщина неосторожно передвигает ноутбук и небольшая рамка валится Лифти на колени. Мельком вглядываясь в простое семейное фото... Со столь знакомыми когда-то лицами, с присущей им бледностью и лучистыми золотыми глазами. И сперва не признаешь тех, кого видишь. Ведь разве так бывает. - Извините, передайте рамку, пожалуйста. Она так схожа с дочерью. И почему-то об этом хотелось сказать. - Доктор Энгельс? Кхм, это Ваша родственница. Дочь? Женщина с интересом посмотрела на парня: - Да. А как вы узнали? Вы её знаете? Лифти с улыбкой произнес, словно намекая на что-то: - Передайте ей от меня благодарность. Рэна мельком сощурила глаза, прежде чем восторженно улыбнуться: - Ох, так Вы и есть тот спасенный молодой человек, мистер? Рэнге рассказывала о Вас. И, по правде говоря, очень почувствовала. Вору жалость никогда не нравилась, однако от Рэнге в свое время она действительно исходила. - Вот как, да, и знаете, я и не думал, что Вы узнаете меня. - Хе, ведь не каждый день можно встретить таких молодых ребят с седыми волосами, - ее благодушная улыбка немного сгладила впечатление от колкой фразы. - Вы ей понравились. - Хм, и, как она сейчас? - признаться, изречение Рэны было в действительности неожиданным. - Все прекрасно, дочка сейчас в отъезде вместе с моим мужем, - женщина не переставая царапала ручку. - Они до сих пор хорошо отзываются о Вас. - Приятно слышать. Ручка покатилась по столу, пока ладони, что держали ее, не прислонились к подбородку женщины. - Знаете, иной раз задумываешься, мол, как же все-таки тесен этот мир, когда вот так вот неожиданно я встречаю Вас. Так спокойна и открыта. Казалось, будто эта светлость передалась по наследству. От матери к дочери. И так не хотелось признавать, что очень скоро весь этот свет способен будет померкнуть в горьком прахе. *** Продолжить они договорились через пару дней, по завершению некоторых новых обследований. О Шифти в итоге мало чего оговаривалось. От него и так не исходило никаких признаков жизни. Порой состояние его рискованно ухудшалось до критического. Последнее время всякого рода мысли не отступали от седой головы. На пути к знакомому кабинету Лифти был прерван окликом. К парню, пыхтя, плелся мужчина на костылях, упорно его к себе подзывая. С перевязанными обожженными руками и сломанной ногой. Кореной обитатель сией лечебницы. В кабинет парень не слишком торопился, поэтому пристроился рядом с запыхавшимся мужчиной, что поведал о Рэне весьма, мягко сказано, любознательную информацию, в правдивость которой верилось с огромным трудом: - Парень, парень! Ты же к Энгельс идешь? - М, да, а что такое? - Погоди, стой, это же касательно той аварии на Хай-Пичт Войс? Ну, что у тебя кто-то пострадал? - Как бы да, а кто ты вообще? - У тебя есть родственник на черном грузовике? Так. А вот это уже интересно. Даже тревожно. - Какая разница? - Большая, так есть или нет? - Есть, брат. Мужик шлепнул себя ладонью по лбу. - Послушай, не важно как об этом прознали, но послушай, ливай от неё к чертовой матери. Я не шучу, слышишь? - Я обязательно послушаю человека, которого впервые вижу. - Дурень, я тебя предостеречь хочу. В общем, не хочешь слушать, иди на верную гибель. Одолжений я делать не буду. В итоге, сделал. Так как Лифти сам согласился, пристроившись рядом со странноватым мужчиной, с трудом вслушиваясь в его полушепот: - Она действительно больная. Никто и представить не мог! Шастала по палатам, распрашивала чуть ли не каждого о Хай-Пичт. Думали, чего так в открытую всем этим интересуется? А потом узнали, мол, Господи, у нее же на Хай-Пичт вся семья погибла. И что-то ей в голову вдолбилось, слышала от кого, что все это из-за человека на черном грузовике... А так и не знаю, сколько их было. Вроде один только, а остальное легковушки все... Она не соображает. И ищет этого виновного. Я сам там был и понимаю, что в таком кошмарном месиве для других не было понятия как "виноватый." Один автомобиль сбивал другой, цеплял там какой-нибудь девятый и понеслось, одно за одним. - Но там ведь... лопнули колеса у бензовозе? - Лифти замялся. - Да, - кивнул мужчина, придерживаясь костыль. - Водила живьем погорел, я слышал... Да все, кто там был, понимают, что если кто-то другого сшиб, то виноват он только косвенно. - Раз ее подпустили к больным с таким психозом, то она, скорее всего, довольно давно тут работает... - Слышал, что около двух месяцев. Да просто наверху там мало чего о докторах теперь проверяют. И теперь о смерти ее семьи знают чуть ли не все, кроме них, - мужчина заметно скривился. А после зашептал парню едва ли не на ухо. - Нам самим теперь страшно... остались у неуравновешенной какой-то. Со стороны наверняка миленькая, заботливая. А на деле теперь что угодно вытворить может. Кого угодно убить, если нужным посчитает, понимаешь?... В услышанного верилось с трудом. - Верь, не верь, но парень, беги от нее на все четыре стороны. Я бы сам в такое не поверил. Ты был недавно, а я вот услышал случайно... О чем вы там говорили. Если брат твой действительно был на том грузовике, то она его убьет, - увидя расширенные в изумлении изумрудные глаза, он грозно шикнул, злобно пригрозив. - И, если что, я этого не рассказывал. С твоей стороны, да выдать...! *** Не дойдя тогда до кабинета, по возвращении обратно, парень с трудом пытался утрамбовать все в голове. Сказанное тем мужчиной, известие о смерти Рэнге... Само поведение и жуткие цели ее матери. И действительно все сознание отказывалось в это верить, надеясь ошибиться в правдивости сего происшествия. *** Она выглядела невозмутимо спокойно. В высшей степени устрашающе для обремененного горем потенциального убийцы. Хотелось верить в клевету сказанного тем мужчиной. В иной ситуации вор бы его слова всерьёз не принял. Однозначно. Однако сейчас риск был действительно слишком высок. А ты до невозможности, абсурда осмотрителен. - Доктор Энгельс? Хотел переговорить с Вами касательно моего брата. - Ох, я тоже. Однако конечно, я Вас слушаю. Рассказывайте, - она все так же, как и при первой встрече, принялась вертеть ручку, вскоре начав что-то записывать. - Ничего личного, но я передумал. И вскоре обговорю это с главврачом... о переводе Шифти к новому доктору. Ты не добавил. В новую больницу в целом. Женщина заметно помрачнела. Нависшее над ними молчание тяготило. Рэна перестала писать. А Лифти смотрел в ее сморщенное лицо. Дать ли ей понять, что ты все знаешь? Замолчать? Ты вообще в курсе, что надо делать? - Доктор... Энгельс, я все знаю. И, честно говоря, я в полном шоке. Именно, в шоке. И, к несчастью, в неподдельном. Со стороны все то же молчание. Столь утомительные паузы... Растерялась? Задумалась? - Рэна..., - Лифти обошел формальность, назвав женщину по имени. - Вы же понимаете, что с таким мне надо идти в полицию. - ...Перебьетесь. Отрезала так, будто полголовы откромсала. - Как же это все, черт возьми, не вовремя, Боб. Не подумайте, мне просто надоело строить из себя овечку. Тем более с Вами. С человеком, которого я ненавижу сильнее всего. Парня вынудило подняться. Изумление он скрыть пытался. Выходило плохо. Рэна вмиг выпрямилась, четко вымолвив, будто заговоренная, перебивая подступающую к горлу дрожь: - Ничего личного, но Ваш брат жить не будет. Он умрёт и без моей помощи. Вы уже поняли, да? Как сильно я хочу уничтожить того человека, кто убил моего мужа и дочь. Лифти плотно сжал губы. Горящие ядовито-жёлтые глаза прозжигали до самого нутра. Они несравнимы с теплым песочным блеском погибшей дочери. Пара огромных изумрудов с ужасом вцепилась в обжигающее ядовитое золото. Одно лишь безумие выражали эти глаза. Воспаленные от ярости, материнской боли и отчаяния за погубленых детей. Буквально за минуту отбившие силу в ногах. - Рэна... Вас посадят. - За меня переживать не надо... - та вмиг сжала кулак. - Именно Ваш брат был там. Ваш. - Вы не... не понимаете? - вор едва раскрывал рот, с трудом справляясь с возмущением. Казалось вот-вот, и будто с языка снимут цитату мужчины с костылями. - Да Вы... Боже... Какое вообще право имеете?... Остановись. Не разжигай костёр. В людских глазах подобного отвращения к себе он не видел. До крови колкого, тягостного и неприятного, абсолютно непередаваемого. И снова вор, не сделав буквально ничего, удар принимает на себя. Вместо того, кто изначально во всем этом в корне был повинен. - Вот как оно, да?... А Вы не лучше... Вы! Не лучше! Какое право имею я?! Решать судьбу собственного убийцы?! А какое право он имел убивать мою семью?! И она сломалась. Упав локтями на стол, едва не сорвав бумаги, Рэна впивалась венозной ладонью в лицо, с трудом сдерживая в горле больной утробный вой. Сломавшаяся сущность, в одночасье потерявшая все. По воле рокового случая. Как же тесен этот мир. - Почему он?! Все мертвы из-за аварии! Из-за этих чертовых бензовозов, Рэна! Рэна! Замолкни! Это бесполезно. Вспомни себя в похожем случае, свое слепое подобие аффекта, отчаяние, боль и горечь. Осознай ты это наконец и замолкни. Не рой себе сейчас могилу. - Сколько времени осталось?... - парень захрипел. Ее собственную хрипоту подбил кашель: - Около двух недель. Более он здесь не протянет... Даже по собственным силам. - Рэна... - Ради Бога, вон... - женщина сморенно опустила веки. - Скоро соберутся все бумаги на официальное отключение Вашего брата от аппарата искусственного жизнеобеспечения, - сжимая десны, продолжала. - Я всего лишь хочу отомстить за свою семью и собственную искаверканную жизнь. И с помощью полиции остановить это не выйдет. Я полностью чиста, Боб, поразмыслите сами, - ухмылки она не скрывала. - Я нашла этого человека. На руках сейчас официальные материалы, рассказы свидетелей. Все, абсолютно все... - она умолкла, сузив покрасневшие глаза. - И знаете... Почему-то я полностью уверена, что этот человек принёс немало кошмаров. А ты не заметил сходства, Лифти? Столь тесного и жгучего, что вдоволь искромсал ваши застеленные гневом глаза, коими ты с таким упорством стараешься сходства этого не видеть. Ну все, полно тебе, не криви душой... Ещё как, ещё как заметил. - Что ж... Боб, я надеялась, что все это скрою, - Рэна удрученно скривилась, понурив голову. - Попробуйте пронести это до начальства. Совершите невероятное. Однако... Как жаль, как жаль, что Вы узнали... - доныне разъяренная женщина вновь согнулась, приложив дрожащую руку к носу. Сверкнули влажные дорожки из сомкнутых с силой глаз. - Лучше бы они Вас никогда не спасали! Выметайся. *** Она сама осознает, что несет полнейшую ахинею.Потому и так бешено страдает. Но если не скинет на кого-то вину, то попросту съедет с катушек. Несчастная избитая женщина. Ты понимаешь, да? Ты же все понимаешь. Осталось только признать это до конца. Как тебе? Как тебе это осознание, в чьих теперь руках находится его жизнь? Рэна не отступится. Нет. Ни за что. Все так резко. Непонятливо. Целым комом. В один миг. И, увы, в очередной раз придётся укладывать все по полочкам единственными своими силами. Не допустить гибели собственных намерений. Ни за что. Если бы тебе тогда не сказали. *** Приснилась мне что-ли как-то раз... Неплохая аллегория. Мы были в какой-то бездонной пустоте... По обеим рукам два острых ножа. Рэна смотрит на меня со знакомым презрением, крепко держа нож за рукоять. А я вглядываюсь в лезвие на своих пальцах, видя там отражение собственных глаз. Некрасивых, впалых от усталости. Мы смотрели друг на друга молча, будто чего-то выжидая. И дождались. Яблоко, что тогда нас с ней разделило. Я едва успел взглянуть на перекошенное от гнева лицо Рэны, прежде чем мы оба воткнули ножи в это яблоко. Я был первее. И почему-то после проснулся в холодном поту. Знаешь, Шиф... Ты будто и есть это яблоко раздора. Между теми, кто пытается тебя убить.