Собственный выбор

Школьные стены содрогались от ужаса, люди, находившиеся в ней, старались попрятаться кто где, Саймона за монитором невозможно было разглядеть. Причиной странного поведения живых и неживых объектов было преотвратительнейшее настроение мистера Алана Тарди. Мужчина был раздражителен, за малейшую провинность, в обычное время не удостоившуюся бы внимания, виновник получал длиннющий выговор. Про более крупные проступки и говорить не стоит. Срываться на коллег и учеников было неправильно, и Тарди это понимал, однако ничего поделать с собой не мог. Натаниэль уехал к родителям без него, мало того, не вернулся по прошествии обещанных двух дней, по телефону отговаривался делами, не объясняя какими, просто делами! Мужчина чувствовал, что от него что-то скрывают, но никак не мог добиться ответа. Сам Натан возвращаться пока не собирался, на все уговоры приехать к нему домой отвечал категорично «нет». Все выходные в одиночестве Алан сердился из-за непонимания, что происходит. Результат такого отдыха – плохое настроение, повышенная нервозность и трясущиеся поджилки со стороны несчастного окружения. Неизвестно сколько бы это продолжалось, если бы Саймон не заикнулся о внеплановом отпуске для начальства. Мол, езжайте, отдохните, не дело себя так на работе загонять. И родителей захватите. А то они тоже нервные. Недавно его папа с кем-то ругался, и это при превосходном владении и хладнокровии родителя! Последнее предложение заставило Алана промолчать и не выказывать недовольство по поводу того, что его помощник лезет не в свое дело. Подозрения закрались в голову, заставляя задуматься, с кем его родитель ругался. - Саймон, расскажи-ка поподробнее о том, что видел. Саймон осторожно взглянул на начальство, опасаться вроде нечего, и Алан не собирается на него кричать. - Примерно пару недель назад, я зашел в одно кафе, хотел поесть. В тот день я не успел пообедать из-за дел, поехал разбираться на счет задержки канцтоваров. Я еще позвонил тебе и предупредил, что зайду пообедать и немного опоздаю. - Алан припоминал подобное. – Зашел в первое попавшееся кафе недалеко от той фирмы. Когда я заканчивал, услышал чью-то ссору. В дальнем углу сидел Ноа, я не сразу его узнал, и он кричал на какого-то паренька. Я не знаю, что случилось и почему он ругался, но твой папа был вне себя, чему я очень удивился. Никогда его таким не видел. - Что он кричал? – нервно спросил альфа - Прости, но я не знаю. Я не стал слушать и ушел сразу, как расплатился, - Саймон пожал плечами. - Черт, - выругался Алан, - а как выглядел его собеседник, не помнишь? - Ну, обычный, вроде омега, темноволосый, полный такой. Большего сказать не могу – я не всматривался, да и сидели они в самом дальнем и темном углу. - Почему ты мне сразу не рассказал?! – разбушевался Алан. Саймон и сам только сейчас вспомнил этот случай. На него свалилось так много дел, что он, закрутившись, забыл об этом. Смысла кричать на стушевавшегося бету не было, поэтому, бросив сей неблагоразумное дело, Алан отпустил Саймона по делам, а сам принялся размышлять. Не нужно быть оракулом или провидцем, чтобы угадать второго участника и тему разговора, о котором Тарди узнал только сейчас. Молчание родителя разгневало, вывело из себя, возмутило. Молчание со стороны Натана тоже разозлило, оскорбило, что уж скрывать, разочаровало. Теперь понятен его резкий энтузиазм «подготовить родителей к знакомству с избранником». Не откладывая разбор полетов с Ноа в долгий ящик, Алан отправился в родительский дом сразу после окончания рабочего дня. Удача ли, судьба или какой-то другой фактор сыграл роль, но альфа застал своего папу в доме одного. Отец, видимо, был еще на работе, прислуга у них приходящая, так что выяснению внутрисемейных отношений никто не препятствовал. - Милый, ты почему не предупредил, что приедешь? – удивился Ноа. – Если бы я пораньше с работы не ушел, сидел бы ты сейчас один в доме. Но хорошо, что приехал, я скучал, сынок. Как дела? Как на работе? Алан внимательно смотрел на папу и пытался понять, притворяется тот, что не понимает истинную цель визита, видя хмурое лицо сына, или действительно не догадывается. - На работе все хорошо. Я приехал поговорить. Звонить не стал, побоялся сорваться. Надо же, удивление в глазах почти искреннее. - Из-за чего? Что-то случилось? - Не знаю, делаешь ли ты вид, что не догадываешься, но настроения, выяснять это, у меня нет. Я знаю, что ты разговаривал с Натаниэлем без моего ведома. - Не думал, что нам требуется твое разрешение, чтобы пообщаться, - прозвучало довольно жестко. - Ты знаешь, о чем я говорю, не нужно цепляться к словам, папа. Я же просил, - с нажимом говорил Алан, - не трогать Натана, не вмешиваться в наши отношения. - Просил?! Скорее угрожал. Будем называть все своими именами. - А что мне оставалось делать? Я прекрасно осведомлен о твоих мерах воздействия на моих … на людей, которые имели несчастье связаться со мной. Я долго молчал. Каждый раз старался сдерживаться, оправдывал тебя, хотя мне претило твое поведение, но трогать моего омегу я никому не позволю. Мне неизвестно точное содержание вашего разговора, однако суть ясна – ты пытался отвадить Натана от меня, используя угрозы или подкупы. Перестань, я прошу тебя, оставь его в покое. - Чего ты боишься? Что он, испугавшись угроз, сбежит или продаст ваши отношения, как и все до него? Любой результат лишь докажет, что этот омега не стоит того, чтобы мы сейчас ругались. Боялся ли Алан? Он знал, что Тани не из ряда трусливых, тем более меркантильных людей. К тому же, подобный страх был не свойственен для уверенного в себе и своих силах альфы. Так что нет, он не боялся. - Что ты сделал, папа? - Какая разница? – фыркнул Ноа. - Большая. Натан уехал домой и не может вернуться, пока не решит какие-то проблемы, которые создал, скорее всего, ты. Он не сознается, что случилось, поэтому я жду ответа от тебя. - С какой стати тогда я должен говорить? - Папа! Прекрати себя вести, как избалованный подросток! Алан кричит на него, родного человека, из-за какого-то чужого омеги. Ноа стало очень обидно. Он раздраженно поджал губы. - Небольшие неполадки с работой у его родителей, - скупо поделился Ноа. - Насколько небольшие? Омега промолчал. - Папа, хватит тянуть. Говори, что ты натворил! - Не кричи на меня, Алан! Его родители просто могут лишиться работы, невелика беда. - Просто?! Как ты мог, ты же знаешь, у них маленький городок, найти работу очень трудно, а денег в их семье никогда много не водилось. Неужели ты… Разочарование в голосе сына било больнее слов. - Кто я? Ты так помешался на этом парне, что не видишь, как разрушаешь наши отношения! Ты бесишься, потому что он сбежал от тебя. Видишь, я был прав, а ты из-за этого омеги кричишь на меня, пытаешься выставить самым плохим. Я этого не заслужил. - Он не сбежал. Я зол, потому что не хочу, чтобы мой любимый человек тревожился. Я уверен в чувствах Натаниэля, папа, но ты и твое поведение доставляете проблемы. Проблемы. Ноа сейчас услышал, что его сын назвал его проблемой. Никакая выдержка или самоконтроль не помогли удержать холодное выражение лица. Самый любимый человек, единственный любимый человек в жизни Ноа считал его проблемой. - Я всю свою жизнь посвятил, чтоб вырастить тебя, чтобы ты не знал ни в чем нужды, ограждал от любых опасностей. А ты называешь меня проблемой? Упрекаешь меня в том, что я вмешивался в твои отношения, но хоть один из тех «обиженных мной» остался? Они все ушли, предали тебя. Я единственный, кто всегда оставался рядом с тобой, защищал тебя, ты же мой сын, роднее и любимее тебя у меня никого нет. И вот появился какой-то омега, с которым ты знаком … сколько ты с ним знаком? Месяц? Полгода? И ты так легко отворачиваешься от своей семьи, оправдывая все связью Истинных. Неужели призрачные узы тебе важнее настоящих? Поведение Ноа смутило Алана, умерив пыл и боевой настрой. Папа в его глазах был непоколебимой глыбой, жесткой личностью, расчетливости которой могли позавидовать видавшие виды интриганы. И вот сейчас глаза его железного папы подозрительно блестели, а голос срывался. Ощущение нереальности происходящего было настолько сильно, что Тарди еле сдерживал себя, чтобы не потереть глаза. Можно было бы подумать, что это очередной спектакль, но колющие ощущения в области сердца говорили, что Алан верит. - Папа, - Алан старался смягчить тон, - я ни от кого не отворачиваюсь. Вы с отцом всегда были и будете моей семьей, просто сейчас эта семья пополнится. Я знаю, что ты желаешь мне добра, но сейчас твоя забота … - Лишняя. Тебе она не нужна. Не только сейчас, никогда не была нужна. Ты считал, что я препятствую тебе. Я же вижу в твоих глазах осуждение. Признаю, моя опека порой была слишком выражена, но все в этой жизни, с твоего рождения и по сей день, я делал для тебя, для того, чтобы ты был в безопасности. И чем меня наградили? Что я получил в ответ? Неблагодарность и презрение. Ради чего я старался? В словах омеги слышалось опустошение и какая-то обреченность. - Хватит нести глупости, я никогда тебя не презирал. Не понимал – да, злился – да, но не презирал. Ты сделал для меня очень много, и я искренне благодарен тебе за все, что ты мне дал. Я всегда буду нуждаться в тебе и твоей опеке, но защищать меня от всего не нужно. Папа, ты ведь сам воспитал меня неглупым альфой. Не надо так переживать за меня. - Не переживать? Как? Ты мой единственный сын, дороже тебя у меня нет никого. Как я могу спокойно смотреть, как ты ломаешь свою жизнь из-за человеческих выдумок и придуманной любви?! - Связь не выдумки, и моя любовь не выдуманная. Я люблю Натана, почему ты не хочешь это признать? Почему упорно веришь в мою поломанную в будущем жизнь? Я знаю, что без Натана мне будет невыносимо. Смирись и прими мой выбор. Что бы ни случилось, он не изменится. Некоторое время они внимательно смотрели друг на друга. Ноа отвел глаза первым и вздохнул. Его вздох был полон усталости. - Что бы ты ни говорил мне, своего мнения я не поменяю, - нахмуренный Алан был готов отстаивать свою точку зрения до конца, однако этого не понадобилось. - Но раз ты такой взрослый, поступай, как знаешь. Когда наступит время, ты поймешь, что я был прав. Если так хочешь наступить на грабли – наступай. И не смей говорить потом, что тебя не предупреждали. Я оставлю твоего омегу в покое, однако ни видеть его, ни слышать о нем я не желаю. Не приводи его к нам домой. Условия Алану естественно не понравились, но лезть сейчас на рожон не стоило – папа мог и передумать. Мирясь со сказанным, мужчина выбирал меньшее из зол – пока это единственное доступное решение. Кивая в знак согласия, Тарди тихо встал и направился к выходу. О совместном чаепитии не стоило даже думать. - Можешь считать меня беспринципным и бездушным, но я не сожалею ни об одном совершенном поступке и во второй раз поступал бы таким же образом, - догнало Алана на выходе. - Я знаю и не сужу тебя. - Когда разочаруешься, не прячься. Несмотря ни на что, я поддержу тебя. Голос был тихий, но не услышать его было невозможно. Уже дойдя до двери, Алан развернулся на сто восемьдесят градусов и направился туда, где сидел Ноа. Присев на корточки перед папой, Алан нежно взял того за холеную ручку. - Я знаю, папа. Я очень тебя люблю. Прости, если разочаровал. Продолжать настаивать на своем, было лишним, и Тарди это прекрасно понимал. Поцеловав родителя, Алан уверенной походкой направился к выходу. Дети вырастают слишком быстро, а родителям хочется оставаться нужными. Так и Ноа необходимо было чувствовать, что Алан нуждается в нем. Отношения с родителями не всегда радужные. В представлениях людей родители – это святое и непререкаемое понятие. В детстве дети боготворят родителей, потом в подростковый период перечат им, взрослея, соглашаются, что были неправы. Кажется, вполне закономерная схема. Однако нельзя грести всех под одну гребенку. Родители тоже люди, а значит, им свойственно ошибаться – это естественно, это нормально. Не нужно путать, когда они по-настоящему не правы и когда ребенок считает, что они не правы. Про «неудачу» некоторых индивидов в родительской стезе не стоит и упоминать. Алан любил родителей. Ошибались родители, ошибался он сам, на грубость отвечали взаимной грубостью – этого не изменить, но дорожить ими меньше Тарди не стал. Отчасти он действительно понимал своего папу, хоть и не одобрял его методы. Поэтому ему хотелось найти какой-то общий знаменатель, при котором довольными останутся все стороны. Сейчас в треугольнике «Алан-Натаниэль-Родители» наступил очень неустойчивый баланс. Предстоящий разговор с Парой ничего хорошего не предвещал, но тянуть, боясь потерять мнимое равновесие, Тарди не хотел. Проблемы нужно решать, а не откладывать или тем более сбегать. *** Натаниэль «гостевал» в родном доме уже больше положенного срока. Родители не признавались, но Натан и сам видел, что им обоим приходится тяжело. Все эти неожиданные и неуместные проблемы на работе выбили их из привычной колеи. Омега планировал поговорить с Ноа по приезде – сомнений в причастности папы Алана не было, а пока в его силах было оказать моральную поддержку родным, да и соскучился он по ним уж очень сильно. Что и как говорить, он не решил, поэтому воспользовался шансом подумать над этим. Стаут сознавал, что своим поведением нервирует Алана, но привлекать альфу в это нелицеприятное дело он совершенно не желал. В последний день пребывания в родных стенах Натану нездоровилось. Встав с утра, он чувствовал себя разбитым, словно всю ночь работал. Весь его вид говорил об усталости. Стэнли обеспокоил вид сына, но Натан поспешил его успокоить, так как точно знал причину недуга – вот-вот должна была начаться течка. Ему следует поторопиться и ехать обратно. Интуитивно он чувствовал, что ему следует как можно быстрее оказаться рядом с Аланом. Что ж, наверное, их мысли совпадали, так как последний оказался на пороге дома Натана ближе к обеду. Натаниэль был обескуражен, а Стэнли, пришедший поесть дома, с интересом смотрел на незнакомого человека у дверей дома и удивленного Натана. Кое-как взяв себя в руки и решив оставить разбор на потом, Натаниэль отошел в сторону и пригласил альфу внутрь. Он так и не успел предупредить своих родных, о том, что нашел своего альфу, хотя приезжал как раз за этим. - Знакомьтесь. Это мой папа, Стэнли Стаут. Папа, это Алан Тарди, - неловкая заминка, голос стал чуть тише, - моя Пара. - Здравствуйте, мистер Стаут, очень рад с вами познакомиться. – Алан постарался дружелюбно улыбнуться. Стэнли широко открыл глаза. Вот это неожиданность. - Здравствуйте, мистер Тарди. Я тоже очень рад. – Старший омега строго посмотрел на своего сына. – Почему не рассказывал про своего альфу, проказник?! И почему не предупредил о его приезде?! Мы бы подготовились, устроили бы праздничный ужин, не каждый день такое событие случается. А тут… Неудобно вышло. Пока Натаниэль готовился защищаться, в разговор вмешался Алан. - Что вы, не стоит беспокоиться. Это полностью моя вина, я не предупредил Натаниэля о своем прибытии. Хотел сделать сюрприз. Простите мне мое самовольство, и называйте меня, пожалуйста, Аланом, так привычнее. Алан редко называл омегу полным именем. Что говорило о том, что он зол. Надо отдать должное, внешне это никак не проявлялось. - Проходите внутрь, Алан. Натаниэль вам все покажет. Сынок, угости гостя, пока я сбегаю к магазину, оставлю записку, что на сегодня мы закрыты. Я скоро вернусь. Мельком подмигнув сыну, Стэнли поспешил выполнить задуманное. Если он и удивился отстраненному приветствию этих двоих, то тактично промолчал. Может, стесняются. Поэтому Стэнли дал им шанс ненадолго остаться наедине, но полностью доверять незнакомому, по сути, человеку тоже не дело – пожалуй, он даст им пару минут. Как только за папой Натана закрылась входная дверь, улыбки с лиц сошли на нет. - Как ты узнал мой адрес? Выяснять отношения сейчас было нелогично – скоро вернется родитель омеги. Придется с этим подождать. Алан устало потер виски. Дорога была длинной и утомительной, да и он с самого утра чувствовал недомогание. - Твой друг раскололся. Вспоминать, с каким трудом он получил информацию, мужчине было и смешно и грешно. Оказалось, что Дарвин - ужасно упертый индивид. К каким только средствам не прибегал Алан, чтобы получить данные. Фрэндли отказывался говорить, молчал, и сопел в трубку. Пришлось всеми правдами и неправдами убеждать его встретиться. Встреча от телефонного разговора мало чем отличалась. Дарвин упирался, на все уговоры, подкупы, убеждения отнекивался. Что за странное создание? Когда его не просили, он самолично привел Алана к своему другу. Теперь, когда его умоляют, он молчит. То ли прошлый поступок его научил, то ли сам Натан просил молчать. Понятное дело, он делал это из добрых побуждений и переживал за друга, его подозрительный взгляд служил тому подтверждением. И никакие гарантии, что от него не прячутся или скрываются, Алану не помогли. Тогда альфа снова постарался понятно и убедительно объяснить всю ситуацию. Когда все разумные доводы были приведены, Дарвин засомневался, и Алан, заметив это, поднажал, заявив, что знает нужный городок и все равно поедет туда. Если понадобиться, то зайдет в каждый дом, где-нибудь подскажут. Это будет долго, возможно, появятся никому ненужные слухи, что для маленького города, где все всё знают, неудивительно. Результатом многочасового изматывающего разговора стал кусочек бумажки с необходимым адресом. Дарвин сообщил сразу, что предупредит Натаниэля. Тарди возражений не имел, мысленно пообещав рыжему недоразумению, что познакомит его с таким же недоразумением по имени … Юкон, или как там звали этого шкафоподобного приставучего альфу. И ему проблем (соперников) меньше, и, вроде как, благодарность. Натаниэль покосился на свой телефон, он со вчерашнего дня в него не заглядывал. Оставил в гостиной, а из-за того, что модель старая, звонок негромкий, да и забыл он о данном аппарате из-за недомогания. Ну не дурак ли?! - Вечером поговорим, - произнес Алан. – А пока я бы не отказался от чашки кофе. Дорога выматывает. Натаниэль едва заметно перевел дух – у него еще есть в запасе время смягчить приговор. Папа Натаниэля застал обоих на кухне, молча попивающих кофе. Обстановка была какая-то напряженная. Успели поругаться или для них это в порядке вещей? Стэнли не был излишне любопытным и старался не вмешиваться в личные дела других, но, когда речь заходит о собственном ребенке, принципиальность отступает на второй план. - Я надеюсь, вы останетесь на ужин, Алан? Алан искренне улыбнулся. - Конечно, если сильно вас не потревожу. Я с удовольствием познакомлюсь с семьей Тани. Не похоже, что врет. Алан и не врал. Прибывшие члены семьи, естественно, удивились новости и гостю. Джошуа подозрительно косился на Алана. То ли соперничество альф, то ли беспокойство брата, а может и все вместе, но внимательный взгляд пары глаз Тарди ощущал на себе беспрестанно. Айзек тоже внимательно присматривался к парню сына, но, видимо, опыт прожитых лет и чувство такта не давали делать это явно. Несмотря на недомолвки, за столом царил уют. Разговоры велись живо, смех был искренним, обстановка – теплая. Казалось, Алан с Натаном забыли о разногласиях, и совместно рассказывали, как завязывались их отношения. Формулировка разговоров, по молчаливому согласию обоих, была смягчена, подробности - опущены, поэтому Алан в рассказе предстал не полнейшим грубияном, а лишь немного нахальным парнем. Врать – плохо, но порой ситуация требует если не вранья, то хотя бы умалчивания. К счастью, Алан свои проступки знал и ими отнюдь не гордился. Но, все равно, обманывать в данном ключе будущую семью было неприятно. После ужина Натаниэль и Алан помогли с уборкой, благодушно отпустив Джоша. Когда пришло время уезжать, все семейство Стаутов провожало парочку. Обняв напоследок Алана и сына, Стэн шепнул на ушко последнему, что его альфа просто красавчик. Кажется, старший омега выбор сына одобрил. Джош тоже брату на ухо тихо, во всеуслышанье, заявил «если будут обижать – мало не покажется. Натана есть кому защищать». Натаниэль умилился, а Алан улыбнулся. Эта семья ему безумно импонировала. Отец просто пожал Тарди руку, обнял сына и попросил приезжать почаще. Обратная дорога заняла немного меньше пяти часов из-за опустившейся на землю темноты. Ехали молча, каждый обдумывал свое. Натаниэль мельком, из-под ресниц, посмотрел на Алана. Мужчина был сосредоточен и хмур. В его голове крутилось сотня мыслей в секунду, благо, автомобилей на дороге было немного, что, в принципе, удивительно для данного времени. По молчаливому сговору они приехали на квартиру омеги глубокой ночью. В той же гнетущей тишине они зашли внутрь. Натан тут же прошел на кухню. Наверное, в его мозгу был условный рефлекс - серьезный разговор – кухня. Отчасти, эта мера была обусловлена поздним временем и сравнительно плохой слышимостью. Алан не стал спорить, поэтому, как только избавился от обуви, прошел следом. - Будешь кофе? – обманчиво расслабленный тон и соответствующе напряженная спина. - Нет, спасибо. Стаут пожал плечами – он от чая не откажется. Тарди цепко следил за нехитрыми передвижениями омеги. Заданный вопрос хоть и был ожидаем, но все равно заставил едва заметно вздрогнуть. - И когда ты, интересно, собирался рассказать обо мне своей семье, если бы я не приехал? - … Сегодня? - Ты меня спрашиваешь? Разве ты ехал не затем, чтобы рассказать о наших отношениях, или я неправильно понял наш последний разговор, - Алан заводился все сильнее. – Скорее всего, так и есть, ведь мне послышалось, что ты сказал «вернусь через пару дней», но пробыл там гораздо дольше. То ли у тебя проблемы со счетом, то ли у меня – со слухом. Натан раздраженно повел плечами. Ему не хотелось оправдываться или жаловаться, он ведь не просто так, из вредности, задержался. - Не ерничай, да я задержался, но это были вынужденные меры, и я тебя предупредил, так что не прикидывайся обманутым. - И чем же продиктована эта «вынужденность»? - У отца небольшие проблемы на работе, вот я и решил его немного поддержать. Тем более, я очень соскучился по своей семье, и пару дней наговориться мне не хватило. Это такой ужасный проступок? Натан делился нехотя, и именно это злило Алана. Конечно, он бы и слова не сказал, если бы задержку объясняла тоска по дому. Мужчина не понимал, почему Натаниэль не хочет признаться, Тарди специально подталкивал своими словами парня к этому. - С каких это пор потеря рабочего места считается небольшой проблемой? – то ли Алану надоело и дальше тянуть, то ли стало неприятно смотреть, как любимый человек изворачивается. Стаут вперился взглядом в собеседника, в его голове крутились шестеренки, и работа мысли была на лицо. - Откуда ты знаешь? – и лишь после сказанного до брюнета дошло, что возможно он просто попался на крючок, а Тарди ничего не знает, так, ткнул пальцем. Долго сомневаться в осведомленности Алана ему не пришлось. - Более того, мне известно, что и у Стэнли проблемы на работе. Альфа склонился к сидящему напротив Нату и, словно раскрывая тайну, проговорил приглушенным голосом: - Мой папа бывает довольно жесток, я ведь говорил. Отодвигаясь обратно, Алану представилось сомнительное удовольствие лицезреть гримасу недоумения, сменяющееся осознанием на лице омеги. Длительное время в комнате творилась неуютная тишина, и прозвучавший тихий голос мог бы показаться слуховой галлюцинацией. - Ты разговаривал со своим папой? Алан, смотревший до этого в окно, таким образом пытаясь успокоиться, перевел взгляд на Натана. - А откуда бы я еще узнал? Ты делиться не спешил. Он тоже был недоволен и не хотел говорить, но ты знаешь, я могу быть чертовски упертым, - альфа скривил губы в подобии невеселой улыбки. Теперь хоть понятно, что так разозлило Алана. Конечно, он был недоволен, когда Натан, ничего толком не объясняя, заявил, что задержится на неопределенный срок. Но не настолько же он эгоистичен, чтобы всерьез из-за этого злиться. А Натаниэль так не хотел, чтобы Алан что-то узнал. - Я не хотел, чтобы ты знал о нашем с твоим папой конфликте. - Я догадался. -Сначала мне хотелось разобраться самому, не вмешивая тебя в это. Этот парень издевается? - До каких пор ты собирался скрывать от меня правду? До самого конца? – Натан неопределенно покачал головой. – А мне кажется, что да. Ты бы ведь мне не признался, пытаясь справиться своими силами. Во-первых, это, как минимум, неразумно. Вот что бы ты предпринял против моего родителя? Во-вторых, очень неприятно. Почему не рассказал мне? Не доверяешь? - Нет, - твердо ответил Натан. – Не в этом дело. Хватит видеть во мне беспомощного. Мне теперь что, всю жизнь прятаться за твоей спиной?! Со своими проблемами я хочу справляться сам. - Но это не только твои проблемы! Твоя семья незаслуженно страдает из-за меня – это раз, и мы Пара, у нас априори проблемы общие – это два. Также в природе альф защищать своих омег – это три. Твое нежелание делиться со мной наводит на неутешительные выводы: ты не воспринимаешь меня как своего альфу или не считаешь меня достаточно надежным. Ни один из вариантов меня категорически не устраивает! - Если бы я не считал тебя своим альфой или не доверял, мы бы сейчас здесь не сидели и вообще давно расстались. - Тогда почему ты не пришел ко мне, не рассказал, а когда я спрашивал, почему предпочел утаить? – хорошо, что он отказался от кофе, мог бы ненароком разбить кружку своими нервными размахиваниями руками. - Я же говорю, что не хочу быть обузой. Я и моя семья не настолько беспомощны, мы сами можем постоять за себя. До встречи с тобой я справлялся самостоятельно, так что изменилось? Я не поглупел, не заболел, я все тот же, не нужно трястись надо мной. После этих слов Тарди словно потерял весь свой запал. Он устало потер лицо, так и оставив руки, скрывая ладонями выражение лица. - Изменилось то, что теперь в твоей жизни есть я. Но, кажется, я поспешил, думая, что в моей жизни есть ты. Натаниэль тревожно посмотрел на закрывающегося Алана. - Тани, осознанно или нет, ты отгораживаешь меня от своей жизни, и, как я вижу, не хочешь впускать меня в свою семью. Чего ты боишься? В чем сомневаешься? – альфа наконец-то убрал руки, и взгляд его был очень грустным. – Мои ошибки до сих пор не дают тебе поверить мне? Я столько раз извинялся, старался все исправить и исправиться. Неужели я не заслужил твое доверие? А ведь и вправду поступки Натана говорили о сомнениях. Но он доверяет. Доверяет? Видя колебания на лице омеги и чувствуя их, Алан лишь опустил голову. Как показал итог, его усилий оказалось недостаточно, или наоборот слишком много он их приложил, тем самым заставив Натана поверить и быть с ним. А ведь Натаниэль так и не сказал, что любит его, Алана. Тарди думал, что достаточно чувствовать самому эти несказанные слова, но не убедил ли он себя сам? Если молчат, значит нечего сказать? Сидеть дальше, погружаясь в подобные мысли еще глубже, смысла для мужчины не было, поэтому он встал. - Нам обоим есть о чем подумать. Я поеду, устал очень с дороги. Натаниэль словно очнулся и посмотрел снизу вверх. - Оставайся, уже поздно. Алан отрицательно покачал головой. - Не стоит. Я действительно устал, а здесь не смогу уснуть. Да и нам, думаю, стоит побыть в одиночестве. С этими словами он вышел в коридор. Натан немного заторможено направился следом. Физическая и эмоциональная усталость легли на его плечи, заставляя чувствовать себя, как во сне. Он вроде идет, вроде что-то отвечает, но совершенно этого не осознает. Алан быстро обулся и обернулся напоследок. - Насчет родителей не переживай. Мы с папой поговорили. Не сказать, что разрешили все нюансы, но твою семью он трогать больше не будет. Постояв и еще немного помявшись, Алан слегка погладил парня по голове. - Пока, Тани. Не дожидаясь ответа, он открыл дверь и вышел. Натаниэль был словно в фильме с замедленными съемками. Что произошло? Как так вышло? Почему они попрощались, словно посторонние люди? Медленно оседая на пол, омега положил свою руку на голову, туда, где будто бы сохранилось тепло чужих прикосновений. Что и с каких пор пошло не так?