Собственный выбор

Громогласное «Что ты здесь делаешь?!» настигло спину Натана, когда он пытался украсить очередное блюдо. Что за настырный тип, и каким образом он беспрепятственно попал в служебное помещение? Омега, решив не устраивать шоу на глазах у коллег, извинился перед ними и, подойдя вплотную к Алану, прошипел: - А ну, за мной иди. – Мужчина без слов последовал за Натаниэлем в сторону запасного выхода. Когда парочка скрылась из виду, сотрудники персонала недоуменно переглянулись между собой. Откуда сын владельца и их временный начальник знает новенького, им было неизвестно. Особо любопытные решили попозже расспросить самого практиканта, те, что были тактичнее, лишь пожали плечами, и все снова принялись за работу, будто и не было никакого мини-представления. Как только за спиной альфы закрылась дверь, Натан недовольным голосом спросил: - Что ты здесь делаешь? Как прошел на кухню? Туда разрешено входить только персоналу. - Мне в свою очередь интересно, что ты здесь делаешь? – проигнорировав вопросы парня, заявил Алан. - Нетрудно догадаться, что работаю. И отвечать вопросом на вопрос невежливо. - Ты преследуешь меня? Иначе как объяснить, что ты работаешь в этом ресторане. - Совсем с ума сошел? Меня отправили сюда на практику, и я работаю тут уже неделю. Я понятия не имел, что встречу тут тебя! Откуда мне знать, что ты любишь ужинать в этом ресторане? - Ужинать? Ты издеваешься? Этот ресторан принадлежит моей семье. Как можно не знать, на кого работаешь? – мужчина подозрительно сузил глаза. - Или ты притворяешься, строя из себя невинную овечку? Омега, вытаращив глаза не хуже геккона, беззвучно открыл рот. Вот такой подставы он никак не ожидал. Действительно сглупил, не поинтересовавшись, кто здесь владелец. Если бы парень знал, то на пушечный выстрел не подошел бы. О чем и поспешил сказать Тарди, назвав того параноиком, тем самым рискуя получить плохие рекомендации. Но сейчас Натан об этом совсем не думал. - Я же говорил, что ты свой шанс упустил. Работа в этом ресторане тебе не поможет. – Прозвучало довольно надменно. - Ты меня не слушаешь! Или последние мозги растерял, и понимать слова уже нечем? Оторвись от самолюбования и посмотри уже трезво на ситуацию, без твоего извечного самодовольства. Ты. Мне. Даром. Не сдался. Кстати, возвращаясь к тому разговору, кто-то обещал при встрече даже в мою сторону не смотреть. Я двумя руками За. Давай сделаем вид, что не замечаем друг друга – ты не вмешиваешься в кухонные дела, спокойно себе занимаешься своими обязанностями, я же, в свою очередь, не показываю носа за пределами кухни. Договорились? - Нет. Меня раздражает уже знание того, что ты тут работаешь. - Отличный, просто железный аргумент. Ты ведешь себя так по-взрослому, - усмехнулся Статут. – Самое интересное, что ты злишься, стоит нам только увидеться, тебя раздражает одно мое присутствие, ты не упускаешь возможности меня оскорбить или задеть, но при этом инициатором наших встреч являешься тоже ты. Зачем нужно было подходить на выставке, приходить ко мне домой или сейчас заявляться на кухне? И кто кого после этого преследует? – не дожидаясь ответа, Натан развернулся к запасному выходу. – Чтобы пройти в зал, придется воспользоваться парадной дверью – на кухню без формы заходить запрещено. – Произнося эти слова, Натан был уже почти по другую сторону двери. Щелчок, и Алан остался на улице один. Его только что отчитали! И Кто?! Желторотый юнец, который лет на десять его младше. И не просто отчитал, а еще и выставил каким-то сталкером. Хотя омега говорил очевидную правду, Тарди не любил, когда его выставляли дураком, поэтому оставлять все так он не собирался. В этот момент мужчина не думал, что своими действами подтвердит слова Натаниэля о преследовании. Альфа не понимал простую истину – дураком себя выставляет он сам. Самовлюбленным людям свойственно перекладывать вину на других: виноват водитель автомобиля, ну и что, что я переходил на красный свет, виноват официант, уронивший поднос – почему у него нет глаз на затылке, виноват омега, ответивший на нападки и оскорбления тем же, но намного вежливее. С того дня Алан старался появляться в конкретном ресторане как можно чаще. В программу входило обязательное посещение кухни – этого требовали исключительной важности дела, а вовсе не присутствие там совсем не интересовавшего мужчину человека. Конечно, нет, просто начальству важно знать при какой температуре готовится, допустим, все то же мясо, или в какую сторону повар помешивает соус при приготовлении. Натаниэль закатывал глаза, важно ему, как же. Эти двое доводили друг друга до белого каления. Окружающие не знали, как им реагировать в присутствии обоих – смеяться или плакать. Со стороны их стычки выглядели довольно забавно, но отвлекали. Любопытные индивиды так и не смогли выведать причину такого отношения Алана и Натана друг к другу. Оставалось лишь строить догадки, а, как известно, на сплетни люди горазды. Одни предполагали, что новичок когда-то был отвергнут альфой, теперь злился из-за оскорбленных чувств, вторые утверждали, что они родственники, раз парень позволяет себе дерзить шефу, третьи шептались, что брюнет – любовник старшего Тарди, и Алану обидно за второго родителя. Догадки – догадками, но никто не вмешивался в разговоры противоборствующих сторон. Как-то один повар пытался, тогда бедняга едва не потерял работу. Натаниэль, в силу спокойного характера, старался максимально сдерживаться и не реагировать на слова мужчины, но иногда самоконтроль заканчивался, чаша терпения переполнялась, и тогда ответ не заставлял себя ждать. Однажды Стаут во второй раз ударил Тарди. Тогда Алан снова стал обсуждать внешность омеги отнюдь не хвалебными словами. Натан часто и раньше слышал о своей непривлекательности, но, если тогда те слова относились к категории «не комплименты», то сейчас это были открытые оскорбления. Брюнету было безумно обидно за себя - пусть некрасивый, он все же омега. А какому омеге понравится такое обращение, да и еще от Истинного, который, по сути, должен защищать и оберегать. На глазах невольно выступили злые слезы, не какие-нибудь другие, а именно злые. Альфа на секунду прервал свою речь и в этот раз получил в скулу сжатым кулаком, а не раскрытой ладонью, как раньше. Сила удара, которая была ощутимой, плюс эффект неожиданности сыграли против Алана – мужчина оказался сидящим на асфальте. Натан быстро смахнул слезы и отвернулся, направляясь обратно в здание. Никто никому ничего в этом мире не должен, и он не исключение из правила. Алан сидел на асфальте, не предпринимая попыток встать, и пытался переварить произошедшее. Хорошо, что действие проходило на излюбленном месте возле запасного выхода. Случись эта сцена при свидетелях, потом пришлось бы оправдываться. Тарди как всегда доставал омегу, ожидая, что тот как всегда ответит ему колкостью, и они как всегда разойдутся по своим делам. Это стало своего рода традицией. Когда мужчина не мог приехать в ресторан, и как следствие не пререкался со Стаутом, он чувствовал себя неуютно, не в своей тарелке. В последнее время альфа мог снова спокойно рисовать, не испортив при этом энное количество холстов. Правда, казусы все же случались. Рисуя по просьбе портрет одного своего знакомого, Алан увлекся процессом, а, очнувшись, обнаружил, что глаза, которые по идее должны быть карими, он нарисовал серыми, да и форма должному оригиналу не соответствовала. Чертыхнувшись, художнику пришлось начать все заново. Когда Натаниэль не ответил в своей обычной манере, Тарди удивился, а позже, увидев блеснувшие слезы, и вовсе растерялся, за что впоследствии поплатился угрозой появления синяка на лице, испачканными брюками и внутренним дискомфортом. Стало как-то муторно. Он привык, что Натан показывает твердость, не давая себя в обиду, и Алан никогда бы не подумал, что тот умеет плакать. Скорее снег летом в Африке выпадет. Но, похоже, жителей Африки ждет шок, так как Натаниэль умеет плакать, и до слез его довел Алан. И это понимание, как ни странно, отнюдь не радовало. Мужчина наконец-то признал, что позволил себе лишнего. Все-таки парень был еще мальчишкой, в то время как Алан – взрослым, самодостаточным мужчиной, тем более омеги ведь по природе своей эмоциональней альф. Тарди вынес себе приговор - он должен извиниться. Но это позже. Меньше чем через час была назначена деловая встреча, а Алану еще нужно успеть съездить домой, чтобы переодеться и попытаться скрыть следы неудачного разговора. А попросить прощения он успеет завтра. Натаниэль старался не показывать плохое настроение на работе – это было, как минимум, непрофессионально. Омега злился на бесчувственного мужчину, злился на себя за то, что показал слабость, на судьбу, у которой явно проблемы с юмором. Почему именно этот ресторан, нет, почему именно этот мужчина? Сетовать на жизнь можно долго, но это не входило в планы парня. Он больше не будет вестись на провокации Тарди. Похоже, тот воспринимал его как зверушку – его забавляла реакция Натана. Самому Натану забавно не было. Коллеги поговаривают, что скоро должен вернуться Адам Тарди, значит ждать осталось недолго. Перетерпеть несколько дней, игнорировать неприятных личностей, а потом у мерзкого Алана не будет повода приезжать и портить настроение Натану. Еще лучше, если альфа, наткнувшись на отсутствие ожидаемой реакции, потеряет интерес до приезда отца. На следующий день Алан освободился лишь к вечеру. Решив не откладывать извинения в долгий ящик, он подъехал к ресторану. За свои поступки нужно нести ответственность. Зайдя на кухню, мужчина столкнулся с осуждающими взглядами. Вчера, несмотря на попытки Натана вести себя как обычно, многие видели покрасневшие глаза парня. Проработав с ним немногим меньше месяца, окружающие разглядели в нем доброго, трудолюбивого и простого парня. Что касается слухов … личная жизнь – на то и личная, и посторонних она не касается. Каждый сам решает, как ему жить, и осуждать его никто не в праве. Работники стали свидетелями не одной ссоры между коллегой и шефом. Альфа был явным инициатором конфликтов, а Натан, даже если и отвечал, делал это остро, метко, подчеркнуто холодно, хотя было видно, что парень злится. Вчера, заметив состояние новичка, кто-то покачал головой – такого омегу, как Натаниэль, довести до слез может что-то серьезное. Никто не сомневался в том, кто обидчик. Поэтому сейчас Алана встретили косыми взглядами. Весь вечер он пытался заговорить с Натаниэлем, но тот как будто не замечал Тарди, игнорировал обращения, не смотрел в сторону мужчины. Остальные, как сговорились – только появлялась возможность поговорить с омегой, кто-нибудь обязательно лез с глупыми вопросами. Промучившись до конца вечера, Алан решил, что поговорит со Стаутом после закрытия. Натаниэль осмотрелся вокруг – путь вроде чист. Сегодня Тарди все время крутился рядом и этим раздражал. Похоже, терпение альфы закончилось, он махнул рукой на игнорирование со стороны объекта для издевок и отправился домой. Попрощавшись со всеми, парень со спокойной душой отправился домой. Путь был недолгим, потому можно пройтись пешком. Проходя мимо парковки, его кто-то резко дернул за руку. Сначала брюнет испугался, но разглядев в темноте нападавшего, разозлился. Мало того, что над ним издеваются, теперь решили со свету сжить. - Какого черта ты делаешь? - Я хотел поговорить с тобой, но ты упорно делал вид, что меня не замечаешь, и мне пришлось ловить тебя по пути домой, - альфа развел руки в сторону. - А мне казалось, что ты смерти моей хотел. Зачем пугать, можно было позвать. - Чтобы ты, услышав мой голос, стремглав побежал? - А ты не думал, что если я не разговариваю с тобой, то это, потому что я не хочу этого делать. Нет? – язвительно заметил Натан. Альфа вздохнул. – Собственно, об этом я и хотел поговорить. В наш последний разговор … - Не хочу это обсуждать. – Перебил его Натан. -Дай мне договорить. Так вот, в наш последний разговор я позволил себе лишнее. Прошу прощения за это. Стаут недобро прищурился. - В последний разговор? Ты позволяешь себе говорить лишнее каждый раз, как открываешь рот. По крайней мере, если разговариваешь со мной. Если я не бьюсь в истерике, не мотаю сопли на кулак, это не значит, что я всем доволен. Я поражаюсь твоей наглости. - Я, между прочим, весь вечер пытался извиниться перед тобой, а ты грубишь. – Альфа тоже начал злиться. - Ты даже прощения просишь, словно одолжение делаешь. Мне не нужны извинения за поступки, в которых не раскаиваешься. Оставь их себе. – Омега обогнул разозленного мужчину и направился домой. Тарди с яростью смотрел вслед уходящему Натаниэлю. Он мучился, обдумывал, как подойти, а его извинения бросили ему обратно в лицо. Никому не позволено унижать Алана Тарди. Он заставит Стаута пожалеть о своих словах. И Алан уже знал способ, как это сделать.