Ученица целителя

      Иногда Аннике казалось, будто некоторые личности созданы специально для неприятностей и лишений. И этот дурацкий закон, придуманный мирозданием, чтобы их мучить, преследовал и её. Но зачем Создателю мучить своих созданий? И что нужно сделать, чтобы начать нормально жить?       Мысли путались, пелена лириумного дурмана застилала глаза, и глядя на Андерса, Анника не верила, что видит его, настоящего, прямо перед собой. Откуда он взялся, что тут делает с Мариан? Зачем та целует его так открыто? Куча вопросов вертелась в мыслях, выбивала из колеи, а из-за действий Мариан хотелось поскорее отсюда убраться. Секунды, пока Хоук, чуть приподнявшись на носочках, чтобы запечатлеть свой поцелуй на губах целителя, казалось, длились вечно. Анника не знала, как реагировать, и деться никуда не могла, поэтому стояла, и, подавляя неловкость, глазела на то, как они обмениваются любезностями, и совершенно не понимала, почему это зрелище ей неприятно. Она ведь всегда знала, что у Андерса есть своя жизнь, и в ней есть друзья и любимые. Отчего же внутри все так взбаламутилось, перевернулось?       Едва Хоук исчезла из поля зрения, Андерс подошёл. Он выглядел озадаченным, хмурым и оттого ещё более привлекательным. Захотелось оказаться на месте Мариан, смело коснуться его губ, поцеловать, не скрывая чувств. Чувств? Анника никогда не думала о чувствах, наверняка лириум виноват. Она спокойно смотрела в глаза Андерсу и выдерживала его взгляд, не подозревая, насколько он нравится ей.       — Что случилось? — Андерс взял её за запястья, развернул ладонями вверх. — Ого!       Анника вздрогнула. Она изо всех сил старалась успокоить тревожные мысли и принять невозмутимый вид. Но для тревоги у неё была и другая причина, о которой она на миг позабыла.       — Нас предали.       Больше ничего сказать не получалось, в горле появился ком, в уме вертелись мысли о гибнущих людях. Анника не думала о ранах и ожогах. Её поглотила та самая мысль, что счастье, вероятно, не создано для людей вроде неё. Она сердилась на предателей, из-за которых едва не погибла, на сестру за связь с пиратами. На Мариан за недавний жест, на который, по сути, та имела полное право. На Андерса, потому что не выходил из головы, и на надежду, которую он дал, а затем разрушил. На себя, за то, что ничего не могла со всем этим поделать. Хотелось исчезнуть, убежать, забыть случившееся, и перестать мыслить и чувствовать. Утратить эту способность. И самый безумный выход вертелся в уме: пойти в казематы и сдаться первому встреченному храмовнику. Всё закончится быстро и навсегда, как если вырвать ноющий зуб.       Но Анника так не могла. Жизнь изменилась, когда она встретила Андерса. Он дал цель — заботиться о других, как сам заботился о ней в трудную минуту. Ведь в мире столько людей, кому нужна помощь целителя. Их жизни можно сделать чуточку счастливее. И сейчас перед Анникой, ожидая ответов, стоял тот, кто не позволял ей сдаться. Она лишь смотрела на его мягкие губы, чуть дрогнувшие, от незаданного вопроса, и хотела снова ощутить их знакомое прикосновение, теплоту, и дрожь, бегущую по телу. Из глубины души рвалось нечто волнующее, такое, что она старалась спрятать, учитывая присутствие Мариан. Нечто большее, чем чувство благодарности. То, что заставляло продолжать жить вопреки трудностям, двигаться дальше, сворачивать горы. Но для начала следовало хотя бы проветрить голову от лириума и дурных мыслей.       Избегая взгляда Андерса, Анника, вышла из лириумной комнаты, и едва не споткнулась о пирата, лежащего в луже крови. И в этот момент осознала, зачем сюда явилась Хоук. Если сестра не успела покинуть берег, то Мариан могла казнить её вместе с остальными пиратами.       Вмиг позабыв о лириумном дурмане, Анника бросилась прочь из пещеры на поиски Вайолетт. Солнечный свет едва не ослепил её, и, прикрываясь ладонью, она то рыскала взглядом по пляжу, то высматривала в море корабль. Но, к счастью для себя, ничего не видела. Горизонт был чист, корабль ушёл. Только солнце, медленно клонившееся к горам, оставляло яркие блики на гребешках волн, а вдалеке, среди торчащих из моря скал, планировал одинокий альбатрос.       Шторм утих, усыпав кромку берега скользкими медузами и свежими водорослями. Неподалёку сновали стражники, перетаскивая тела мёртвых пиратов в один ряд. Ими командовала капитан городской стражи — Авелин Хендир. Анника прежде не сталкивалась с ней так близко, но узнала Авелин по тому, как к ней обращались стражники. Женщина с добрым веснушчатым лицом была знаменита не меньше Хоук, и являла собой очередной пример сильной воительницы.       Авелин спокойно объясняла подчиненному, что тела сжигать нельзя. И несмотря на большую загруженность работой, придётся провести опознание и выдать тела родственникам, если таковые найдутся. Разумное решение. Люди должны знать, что случилось с их близкими.       Анника незаметно прошмыгнула мимо Авелин, чтобы проверить, нет ли среди трупов тела сестры. Даже думать такого не хотелось. Сердце выпрыгивало из груди, отмеряя каждый шаг. «Только не она, только не Ви», — вертелось в мыслях. Внезапно дорогу перегородил стражник, и перед глазами возник начищенный до блеска металлический нагрудник, в котором расплылось испуганное отражение Анники. Она вздрогнула и остановилась.       — Вы куда это собрались, барышня? — пальцы в металлической перчатке сжались вокруг её запястья, словно ледяные оковы.       — Зачем вы их убили? — в свою очередь задала вопрос Анника, пытаясь вывернуться из железной лапы.       — Затем, что они напали первыми, — невозмутимо пожал плечами тот.       Для него причина являлась очевидной, но не для неё. Ведь суды никто не отменял и злодеи имели право на раскаяние.       Анника ещё рвалась осмотреть тела, заглянуть под парусину. Со стороны виднелось немногое. Хотя, если приглядеться, среди нескольких пар огромных, истоптанных сапог, ни одни не выглядели женскими. Скорее всего, Вайолетт давно скрылась за горизонтом, и благодаря попутному ветру, чувствует себя в безопасности. Осознав это, Анника облегченно вздохнула и перестала вырываться. Но стражник лишь крепче стиснул ей руку и рывком притянул к себе.       — Чего это ты туда, дура, рвешься? — подозрительно прищурился он, и изучающе оглядел её с головы до ног. — Ты с ними заодно, что ли?       Отрицательно мотая головой, Анника глазела на его потное лицо с маленькими, широко посаженными глазками. Оступившись, она едва не потеряла равновесие. Не хватало, чтобы её приняли за контрабандистку и уложили в один ряд с трупами пиратов с перерезанным горлом.       — Она заодно со мной, — послышался знакомый голос.       Целитель смерил стражника неодобрительным взглядом и вызволил руку Анники из железной хватки.       — Совсем оборзели эти отступники! — обиженно рявкнул тот, плюнул себе под ноги и удалился, грохоча доспехами.       Анника облегченно вздохнула. Вероятно, лишь благодаря Андерсу, стражники не спешили цеплять на неё кандалы и не угрожали выдать храмовникам. Неподалеку стояла Хоук и, криво ухмыляясь, наблюдала за сценой. Привалившись спиной к гладкому выступу в скале, воительница ковыряла под ногтями маленьким кинжалом со сверкающей рукоятью. Рядом примостился матерый кобель-мабари, и часто дышал, высунув язык из слюнявой пасти. Казалось, происходящее его интересовало не меньше, чем хозяйку.       — Кого-то потеряла? — поинтересовалась Хоук и неодобрительно покосилась на Андерса.       Анника, от удивления, что та с ней заговорила, проглотила язык. Она не могла ответить Мариан, поэтому молча помотала головой. Да, потеряла. Но это никого не касается, особенно Хоук. Чтобы уйти из-под прожигающего взгляда воительницы, Анника переключилась на изучение песчаного пляжа, который выглядел вспаханным, как арена для боя быков.       Сломанные палатки, кровь повсюду. Анника отлично представляла, что такое кровавая бойня, но воображение отказывалось допускать, что Андерс участвовал в этом побоище. Он не выглядел воинственным и всегда представлялся ей безобидным целителем. К тому же здесь было полно стражи, наверняка бойню устроили они. Хоук просто привела их сюда, а Андерса прихватила на всякий случай, для подстраховки. Вдруг кому понадобится помощь. Хотя зачем гадать, если можно спросить?       — Ты тоже участвовал в этом?       — Когда на тебя со всех сторон бросается свора орущих, чокнутых бандитов, приходится защищаться, — невозмутимо ответил Андерс.       Анника нахмурилась. Думать о том, что он мог стать причиной смерти её сестры, не хотелось. Впечатление, будто Анника знала Андерса всю жизнь, таяло как воск. На самом деле она его не знала. И та сторона жизни целителя, в которой ей посчастливилось оказаться, лишь одна сторона медали. Одна сторона — дающая жизнь. Другая, незнакомая сторона, могла запросто жизни лишить.       Наверное, Анника выглядела удивлённой, потому что наблюдавшая за сценой воительница усмехнулась. Мариан дунула на свои начищенные ногти и открыла рот, чтобы сказать очередную колкость, но к ней подошла капитан стражи.       — Дальше мы справимся сами, спасибо за помощь, Хоук, — хлопнув её по плечу, стражница вытерла пот со лба и оперлась рукой о скалу рядом.       — Всегда рада помочь, подруга, — подмигнула Мариан.       — Твои информаторы оказались правы. Жаль, что мы опоздали и Блэквуд опять от нас ушел. Столько лет не можем поймать проклятого пирата.       — В этот раз нам почти повезло. Так что мы на верном пути, — подбодрила стражницу Хоук.       — Хотя бы куш сорвали. Эй, парни! — Авелин остановила пробегавших мимо подчиненных. — Вытаскивайте контрабанду из пещеры. Поутру вышлю лодку за товаром, а на ночь пусть двое останутся караулить.       Стражники что-то рявкнули в один голос, кивнули и зашагали в пещеру.       Анника ясно понимала, что здесь ей не место, и лучше бы не мельтешить перед носом у капитана стражи и наёмницы Хоук. Что обе запросто могут скрутить ей руки и сдать в казематы за вознаграждение. Поэтому она вспомнила о карте, которую оставила на полу в хранилище контрабандистов. Если стражники найдут документ, способный вывести её отсюда, то либо отберут, либо затопчут. Тогда Анника не только не выберется из бухты, но и останется без жилья. Обогнав стражников, она едва успела схватить ценный документ, сложить и спрятать за пазуху так, чтобы никто не видел.       Проходя обратно мимо озера, она ужаснулась собственному виду. В прозрачной воде отражались не только своды пещеры, усыпанные светлячками, словно ночное небо звёздами, но и оборванка с расцарапанным лицом. Царапины вспухли и красными полосами тянулись по щекам, шее, плечам, груди. Местами эту роспись дополняли сине-фиолетовые кляксы. Ожоги на ладонях Анника уже успела разглядеть. Остальные раны скрывало лёгкое шёлковое платье сестры, её любимого зелёного цвета.       Давно следовало вылечить себя, но приходилось беречь силы для побега. На случай, если бы пришлось защищаться от пиратов или диких животных по пути в город. Позже, когда появился Андерс, Анника просто обо всём забыла. А что же теперь? Теперь здесь стало слишком людно.       Перетаскивая тяжелые ящики, стражники не стеснялись в выражениях, ругая это неблагодарное занятие, на чем свет стоит. Не пристало, видите ли, рыцарям закона и порядка изображать портовых грузчиков-алкашей. Да и за дополнительный труд, скорее всего, не заплатят. Но капитан стражи, показавшаяся у входа в пещеру, им спуску не давала. Командным тоном Авелин велела им заткнуться и пошевеливаться, чем напомнила Вайолетт, которая похожим образом командовала пиратами. Анника задумалась. Уж больно нагло её сестра управлялась с матросами. Что за пираты позволяют подруге капитана подобные вольности? Или может, она просто не знала, как на самом деле у них заведено? Мысли о сестре прервались с появлением в озере отражения человека, которого Анника боялась больше никогда не увидеть.       — Вас захватили пираты? Это они сделали? — Андерс глядел на её раны и, очевидно, прекрасно знал ответ на оба вопроса. — Другие пленные у них?       Анника отрицательно помотала головой и посмотрела на него. Она никак не могла подобрать слов, чтобы объяснить всё случившееся. Во взгляде Андерса читалось сочувствие, и почему-то, вина. Казалось, он всё понимал без слов, поэтому не стал торопить с ответами, а лишь крепко обнял. Анника зажмурилась и прижалась к нему. Она слишком соскучилась по его утешающим объятиям, теплу, запаху трав; зарылась носом в перья, прижалась так сильно, что даже услышала стук его сердца. В крепких мужских объятиях ей стало спокойнее, и казалось, она может так простоять вечность. Анника вдруг ощутила тепло его губ на своём виске, и магия окутала её, заботливо проникая в каждую клеточку тела. Магия, уносящая боль, ласковая и сильная, словно морская волна летним днём. Её собственное сердце забилось быстрее. Хотелось уплыть на этой волне, утонуть в ней. Вот та сторона Андерса, которую Анника знала и принимала.       — Спасибо, — шепнула она.       — Кхе… — гулкий звук вдруг нарушил умиротворение.       Обернувшись, Анника увидела на пороге пещеры Мариан, и сразу отстранилась, будто сделала что-то дурное.       — Андерс, нужна твоя помощь, — сообщила Хоук.       Акустика в пещере оказалась настолько хорошей, будто Мариан подошла к ним совсем близко. Но Хоук стояла на противоположной стороне озера.        Андерс шепнул Аннике, чтобы та никуда не уходила, и направился к Хоук.       — Твоя девчонка якшается с пиратами, — теперь едва слышно донеслось от входа. Авелин узнала её. Отступницу разыскивают, и Авелин требует поступить правильно. Что я должна ей сказать? И какого демона...       Остального Анника не услышала, стражники обронили ящик и склянки с лириумом зазвенели, как сотня колокольчиков. Казалось, стены задрожали и потрескались от звука бьющегося стекла. Лириумный дурман серебристыми искорками поплыл под своды пещеры и растаял в темноте.       Анника продолжала стоять на берегу, не обращая внимания на суетящихся блюстителей закона. Она поняла, что если уходить, то прямо сейчас. Тихо и незаметно скрыться в скалах, чтобы ни Авелин, ни Хоук её не нашли.       На этот раз необязательно было смотреть на отражение, чтобы понять — раны исчезли, синяки прошли. Ладони тоже перестали болеть. Теперь для лечения магия не понадобится, только для защиты. Анника поправила платье, распутала и пригладила волосы, которые так и остались взъерошенными, подобно её чувствам. Зачем Андерс изводит её своей заботой, объятиями, прикосновениями? Зачем, имея близкие отношения с женщиной-легендой, целует простую девчонку из Нижнего города? Что это за игры? Попытки заставить воительницу ревновать? Так вот он, похоже, в этом преуспел. Но теперь всё неважно. Она просто исчезнет и забудет о нём.       Анника осторожно выскользнула из пещеры и огляделась. На берегу Андерс возился с палаткой, а двое дежурных стражников складывали костёр. Мариан и капитана стражи она не увидела. Куда они ушли? Анника подошла к кромке воды, села на обточенное волнами бревно. Море мелко плескалось у её ног, едва напоминая то озеро в пещере — гладкое, ровное, почти неподвижное. Только отчётливо пахло солью, йодом и водорослями. Облака над водой исполосовали горизонт неровными белыми линиями. Близился вечер, и поход через скалы в одиночестве не вызывал особого желания. К тому же где-то там её могли караулить стражники, чтобы получить награду в казематах. Даже если представить, что Анника выберется и найдёт халупу, что отметила на карте сестра, уехать из города больше не представлялось возможным, поскольку не осталось ни гроша. Всё забрали пираты.       Целитель подошёл незаметно, опустился рядом на бревно и тоже уставился на бледнеющий горизонт.       — Никак не могу убедить Хоук, что ты не связана с пиратами. То ли она издевается, то ли правда не понимает, почему осталась только ты.       — Я и сама не понимаю. Наверное, такова воля Создателя.       Анника по его просьбе рассказала всё случившееся. Умолчала только о сестре, чтобы Ви не постигла участь пиратов, лежащих на берегу под парусиной. Ведь Андерс, насколько она поняла, состоял в тесных отношениях с Хоук, а та дружила с капитаном городской стражи, и они обе охотились на пиратов. Так что доверять судьбу родной сестры она не могла никому. Подумать только, Вайолетт — пиратка! Никак не укладывалось в голове. Хотелось верить, что сестра попросту водит за нос, и на самом деле есть иное объяснение её присутствию на пиратском корабле.       Закончив рассказ, Анника вдруг ощутила, как наплывает Тень. Целитель мрачнел, его взгляд становился тяжелым, напряженным, словно ему приходилось сдерживать духа внутри себя. Насколько Анника знала, духи беспристрастны, и в отличие от демонов, не имеют эмоций и желаний, а значит, им незачем пытаться овладеть носителем. Демон же, с другой стороны, давно бы добился своего, окажись он в человеческом теле. Анника, конечно, допускала, что мало знает о духах и демонах. Но видела, что Андерс достаточно силён, чтобы не позволить потусторонней сущности завладеть им. Поэтому больше не боялась его. Не вскочила и не ушла, как в первый раз, а просто наблюдала.       Присутствие Тени рассеивалось также быстро, как и возникло. Черты лица целителя смягчились, но взгляд остался мрачным. Анника понимала: всё, ради чего Андерс старался, пошло насмарку, погибли люди, и он горевал о каждой утрате, и словно пытался оправдаться.       — Прежде такого никогда не случалось. Тот корабль спас многих, экипаж был надежный. Матросы верили в свое дело и никогда не подводили.       — Там была женщина, которую обвинили в предательстве. Кажется, Мелинда. Говорили, будто она была в особых отношениях с храмовниками.       — Нужно выяснить, кто такая эта Мелинда. Мне жаль. Ты чуть не погибла из-за меня, — Андерс вдруг замолчал, словно подбирал слова, но через какое-то время продолжил: — Ужасная трагедия. Такого не должно повториться. Но я рад, что с тобой все хорошо.       Анника не винила его, даже не думала, ведь целитель старался спасти как можно больше людей. Она улыбнулась. Легкая улыбка тронула и его губы, хотя взгляд остался печальным. Он взял её за руку и Анника снова попала под действие его чар. У неё закружилась голова. Дружеский жест почему-то становился не слишком уместным: всюду мерещилась Мариан, наблюдающая за ними со стороны.       — Мне лучше уйти. Капитан стражи знает, что я в розыске, — сообщила Анника, забирая свои пальцы и поднимаясь с бревна. — Если Мариан никак не решит, выдать меня или нет, мне лучше спрятаться.       Волна докатилась до её сапог. Начинался прилив.       — Если пойдешь сейчас, то доберешься до города только за полночь, прямо в лапы патруля Мередит. Как раз поможешь ей выполнить план по поимке отступников. Дождись хотя бы утра.       Анника задумалась и взглянула на солнце. Оно почти коснулось моря, окрасив горизонт неровными оранжевыми полосами. Блуждать в потемках по Рваному берегу не очень хотелось. Можно упасть в пропасть или оказаться в лапах местных бандитов.       — Пока я рядом, ты в безопасности. Можешь ночевать в моей палатке — уговаривал Андерс. — Утром я тебя провожу.       Его забота была приятной, как луч утреннего солнца. Впрочем, купаться в этих лучах доводилось в основном Мариан.       Анника убеждала себя, что вовсе не потакает собственной слабости, а решение остаться разумно по известным причинам. Она огляделась. Неподалеку двое дежурных стражников закончили сооружать костер, и сидели возле сложенных конусом веток, играя в карты. Остальные служители закона, выстроив целую стену из ящиков с лириумом, давно покинули лагерь. В пиратской бухте стало спокойней.       — Эй там, отступники! — окликнул один из дежурных, — есть чем костер разжечь?       Со скалы вдруг, грохоча, посыпалась каменная крошка, и из кустов выскочил мабари, а следом за ним появился силуэт Мариан Хоук. Пес побежал обнюхивать палатки и затерялся между ними.       — Может, я смогу помочь? — Вынув из кармана кресало, Хоук бросила его стражникам. Один из них ловко поймал небольшой предмет и принялся выбивать искру.       Демона помянешь, он и явится. По всей вероятности, Мариан уходить не планировала, а теперь и вовсе придется ночевать с ней в одном лагере.       — Ты ещё здесь, — неодобрительно пробормотала Хоук, проходя мимо Анники.       Та поёжилась. От пристального взгляда воительницы по телу пробегал леденящий холод, будто Мариан задумала недоброе, а Анника чувствовала это. Стражники всё возились с кресалом — это занятие долго могло не приносить никаких результатов. И Андерс, видимо, решил их не мучить, и щелчком пальцев зажёг им костер высотой с дерево. Стражники испуганно отшатнулись, но потом обрадовались и придвинулись ближе к теплому огню, сдавая партию заново. Яркое пламя осветило небольшой запас рома у одной из открытых палаток, и сидящего рядом пса.       — Я проверяла свои силки в ущельях поблизости и немного поранилась, — Хоук устало привалилась к дереву и сунула Аннике связку пушистых тушек. — У нас на ужин дичь. Ну что уставилась? Позаботься об этом.       Анника, придя в себя от удивления, направилась с добычей к костру. Она могла бы, конечно, вернуть связку Хоук и напомнить, что здесь нет прислуги. Но голод диктовал иное. И Андерс хотел ей помочь, только Хоук его остановила.       — Мне нужно лечение.       — У тебя всегда с собой запас снадобий, которые ты таскаешь из моей лечебницы.       — Но ведь ты сделаешь это лучше, — Хоук надула губы, приблизилась к нему вплотную и опустила руки на его плечи. — Ничто не сравнится с твоей магией.       Мариан будто играла. Анника встречала таких как она. Эти дамы знают себе цену. В них влюбляются парни, а девчонки стараются им подражать. Можно не сомневаться — Андерс давно в её власти.       Обладательница гордой осанки и аристократических манер в данный момент пожирала целителя взглядом голодной пантеры. Женщина-легенда, смелости и безрассудству которой мог позавидовать любой воин, раньше всегда вызывала у Анники восхищение. Но теперь, когда она познакомилась с воительницей, мороз бежал по коже. В реальности Мариан сильно отличалась от идеализированного образа, выдуманного поклонниками. Красивая? Несомненно. Но стервозная и наглая до бесконечности.       — Видишь? — пожаловалась Хоук, изящно обнажив плечо. — На меня напали дикие звери! Разве можно вылечить такое припарками?        Целитель нахмурился, вздохнул и сделал то, что она просила, не коснувшись её. Мариан, довольно улыбаясь, погладила его по небритой щеке.       Стражники тем временем помогали Аннике разделывать добычу. Они болтали о своём, потрошили тушки, точили ветки для нанизывания. Анника не слушала их болтовню, хотя из обрывков фраз понимала, что они восхищаются Хоук.       — Леди Хоук, — вдруг позвал старший из них. — Может, пока готовится ужин, раскинем картишки? У нас есть ром.       — Благодарю вас, господа, но боюсь, ром мне не по вкусу, — она сняла с пояса кожаную флягу, помахала ею. — Я предпочитаю более изысканные напитки, как это вино.       Мариан вынула пробку зубами и, сделав большой глоток, протянула флягу Андерсу.       — М-м-м. Хороший год. Приятное послевкусие. Хочешь? — она неторопливо облизала уголки губ.       — Ты знаешь ответ на свой вопрос.       — Может, сделаешь исключение? Вечер такой... прохладный, хочется согреться.       Целитель выхватил флягу, поднес её к носу и поморщился. На лице Хоук мелькнуло веселье, словно она забавлялась.       — Ты много пьёшь. Дикарь тебя спаивает. Однажды проснешься где-нибудь в трущобах в луже блевотины, и меня не будет рядом, чтобы помочь.       Андерс собрался выплеснуть содержимое фляги, но Хоук забрала её.       — Потому что ты сбежишь? Или тебя усмирят за твои дурацкие манифесты?       — Ты знаешь почему.       — Да брось, я просто пытаюсь согреться, — невинно улыбнулась она.       — Надолго вино тебя не согреет.       — Тогда согрей меня ты и вино не потребуется, — промурлыкала Хоук.       Целитель отрицательно покачал головой и Мариан, присаживаясь к костру, демонстративно отпила свой изысканный напиток.       — Сколько тебе, пятнадцать? — спросила она у Анники. — Такая юная, а уже пошла по рукам. Да ещё и пиратским. Тебе нравятся пираты? Они такие дикие...       — Они убить меня хотели, — буркнула Анника.       — Это всё меняет. Может, тебе нравятся мужчины поспокойней, как мой Андерс?       Анника побагровела и едва не полоснула ножом по пальцу. Она только закончила разбираться с последней заячьей тушкой и собиралась пойти вымыть руки. А тут Хоук с дурацкими вопросами. Что ей сказать, если она уже ответила сама, хоть это её и не касалось? Анника просто смотрела в холодные смеющиеся глаза Мариан, пытаясь собраться с мыслями. Но Мариан веселилась. Захихикали и стражники.       — Можешь не отвечать. У тебя на лице всё написано. Ты уже спала с ним?       — Хватит, — подойдя, вмешался Андерс. — Она тебе ничего не сделала.       — Что такого? Я просто пытаюсь общаться, — хмыкнула Хоук и снова приложилась к фляге.       — А по-моему ты лезешь не в своё дело, — целитель расположился между ними.       — Да? А знаешь, Авелин настаивает, чтобы я её сдала.       — Авелин много на чём настаивает. Ты всегда её слушаешь?       Хоук пожала плечами и снова приложилась к фляге.       Анника устала быть объектом для спора и, не дождавшись ужина, по-тихому улизнула. Аппетит пропал. Вдали от Мариан, в тишине, она чувствовала себя спокойней. Солнце как раз спряталось за горами, уступив место россыпи звёзд. Волны шуршали прибрежной галькой, луна проложила серебристую дорожку на поверхности воды, а ветер доносил из гор сладкие ароматы цветов.       Анника насобирала веток и отправилась в пещерное хранилище. Запах лириума практически выветрился и в помещении стало намного уютнее. Она бросила ветки на пол, огляделась. Костер тут не разведёшь, дыму некуда деваться. Придётся спать в холоде. Усевшись на пустой сундук, она зажгла лампу и уставилась на огонек, думая, почему Мариан и Андерс всё время спорят. Какая радость от подобных отношений? Впрочем, разве это должно её волновать? Вот что должно, так это дальнейшая жизнь.        Убив демоницу, Анника сильно разозлила её, и тварь будет мстить. Так что врагов прибавилось. Кроме того, придётся как-то зарабатывать на жизнь. Допустим, все в городе заняты его восстановлением, и вряд ли после битвы с кунари её до сих пор разыскивают. В тот день погибло много народу, большинство домов сгорели, и Анника наверняка считается погибшей. Но как бы там ни было, вот она, живая. По-прежнему отступница и маг-недоучка. Можно обрезать и перекрасить волосы из родного русого в любой другой, и притвориться кем угодно. И всё же открыто заниматься целительством опасно. Напроситься к Андерсу в лечебницу? Анника предвкушала, каково находиться рядом и не иметь возможности быть с ним.       Она достала карту, повертела её в руках и обнаружила с обратной стороны адрес, мелко написанный красивым почерком сестры. Рядом красовалась просьба отсылать письма в Оствик по этому адресу. Прекрасно. Завтра, как только она доберется до пера и пергамента, то сразу напишет сестре письмо, и расскажет обо всем, что здесь произошло. Конечно, она предупредит Ви, чтобы та осторожнее высаживалась на берег. А лучше, перестала якшаться с пиратами.       Анника сидела в тишине, наблюдая за пляшущими искорками, пока эхо вдруг не донесло странные шорохи. Тихонько выглянув из-за двери, она увидела, как ей показалось, силуэты Мариан и Андерса, стоящих на пороге пещеры. Они тихо перешёптывались, потом Хоук взяла его за руки и положила себе на бедра, обвила его, словно плющ, поцеловала.       — Здесь никого нет, только ты и я, — шепнула она, чуть отстранившись. — Ну давай же! Ну?       Хоук потянула его к озеру. Её пальцы ловко пробежали по застёжкам на его куртке, забрались под плотную ткань и вцепились в ремень.       — В тебе говорит вино, Мариан, — Андерс отцепил её хваткие пальцы от своего ремня. — А что скажет твой дикарь, когда узнает?       — Ему необязательно знать.       — Мы много раз это обсуждали, — он взял её за локоть и повел из пещеры. — Тебе нужно выспаться. Сегодня был тяжелый день. Завтра мы всё обсудим ещё раз, если ты не поняла.       — Ты из-за девчонки такой вредный? Не беспокойся. Завтра вернётся Авелин и мы сдадим её куда положено. Её ведь усмирят. А может, сразу всадить в неё кинжал, чтоб не мучилась?       Андерс молчал, будто сдерживал гнев. Похоже, ему не нравилась пьяная Мариан и её слова. Хоук немного пошатывалась и хваталась за стены пещеры, позволяя ему себя увести.       Подождав, пока они уйдут, Анника решила набрать сухих водорослей и сделать мягкую лежанку. Потому что торчать в этой пещере придётся до утра. А утром, едва начнёт светать, она уйдёт, не дожидаясь капитана стражи или решений Хоук.       На берегу дежурные стражники по-прежнему сидели у костра и увлеченно играли в карты. Анника успела познакомиться с ними, пока разделывала будущий ужин для Хоук. Старшего называли Тузом, а младшего Мелким, хотя по возрасту он не сильно уступал Тузу и выглядел тем ещё громилой. В лагере появилась очередная палатка, из которой торчали кожаные сапоги защитницы, а рядом, положив на лапы грустную морду, лежал её верный пёс. Наверняка и Андерс с ней. Но это никого не должно касаться.       Сухих водорослей на берегу валялось предостаточно. Набрав охапку, Анника направилась обратно к пещере.       — Эй! — окликнул Туз, — иди к нам, девочка. Ты ведь голодная, а у нас еды полно, и ром есть, и карты, но никто не желает присоединяться. А напрасно, ведь вместе веселей.       Туз поднялся и мягко подтолкнул её к костру.       — Давай. Леди Мариан ушла спать, — подмигнул мелкий. — А мы тут приберегли для тебя зайчатинки.       Зайчатина пахла аппетитно, а Анника с прошлого вечера ничего не ела. Поблагодарив хранителей закона и порядка, она сразу принялась за еду. Но от рома наотрез отказалась. Не из-за того, что предпочитала более изысканные напитки, подобно Мариан. Она просто ненавидела ром, потому, что его любил отец и постоянно пил. Теперь от резкого запаха крепкого напитка к горлу подкатывала тошнота, а на душе камнем повисали неприятные воспоминания об алкогольных выходках пьяного отца.       Пока Анника утоляла голод, то заметила, что Мелкий не спускает с неё глаз и улыбается всё время, словно пёс, желающий поиграть. Разве что слюна изо рта не капает и хвоста нет, чтобы им вилять.       — Теперь понятно, почему леди вернулась, — вдруг произнёс он, перемешивая колоду карт, — она ревнует.       — Не лезь не в свое дело, оболтус! — рявкнул Туз, отвешивая коллеге дружеский подзатыльник. — Леди вернулась на случай, если объявятся пираты. Сдавай лучше на троих.       Анника хотела бы куда-нибудь деться от пьяного взгляда, но ей в руки уже сунули карты и она из вежливости приняла раздачу. Что-то мягкое вдруг уткнулось ей в затылок и зафыркало. Она испуганно обернулась и встретилась глазами с клыкастой, смердящей пастью. Огромная собака Хоук виляла коротким хвостиком, обнюхивая её. Анника поморщилась и немного отодвинулась.       — Твоя хозяйка напрасно ревнует, если это так. Не к чему ревновать.       Пес вопросительно наклонил голову, плюхнулся на задницу, свесил из пасти длинный розовый язык и начал расчесывать себе бок, повсюду сея клочья мелкой рыжей шерсти. Было похоже, будто он улыбается.       — Я бы ревновал, — Мелкий вернулся к разглядыванию Анники.       Она отодвинулась ещё дальше. Просто пьяная болтовня, а пьяные склонны к преувеличению. Пес перестал чесаться, подошел и улегся между ними. От четвероного друга Хоук разило псиной, но его присутствие немного отвлекало обнаглевшего от рома Мелкого.       — Глупости. Твоя хозяйка — великая женщина, — Анника пробормотала это скорее для себя, чем для собаки. Пёс наклонил голову. — Я знаю, ты меня понимаешь, как все мабари. Когда-то у нас тоже была мабари. Она любила играть в карты с компанией отца, но погибла в шахте вместе с ним. Мне не хватает её.       Анника потрепала пса по голове и на мгновение загрустила, вспоминая собаку. Пес Мариан заскулил, опустив клыкастую морду на лапы.       — Ты ведь не болтовню мою пришел послушать? Хочешь поиграть вместо меня?       Пёс вскочил и запрыгал, виляя хвостом.       — Ну уж нет! С мабари в карты я больше не играю, — обиделся Мелкий. — Они всегда жульничают!       Откуда-то из темноты, а вовсе не из палатки Хоук, появился Андерс.       — Паштет! А ты чего тут скачешь? — обратился он к собаке. — Я что тебе велел? Сторожить сон хозяйки!       Пес заскулил и неохотно, но послушно, поплелся обратно к палатке.       — Что за идиотская кличка? — усмехнулась Анника.       — Вообще-то, его зовут Фредерик, но паштет он любит больше, чем это имя, вот и приклеилось.       — Кто ж его так прозвал?       Андерс довольно ухмыльнулся и развел руками. В его взгляде скользнул озорной огонёк.       — Я все проверил и расставил ловушки, — он присел рядом с Анникой на бревно. У неё застучало сердце. После сцены в пещере рядом с целителем ей было не по себе. Она представляла, как разъярится Мариан, увидев их вместе, и уж тогда Андерс не спасёт её от казематов. — Здесь безопасно для ночлега. Какие ставки?       — Я, пожалуй, пойду. Всё равно у меня нет средств для этих игр, — Анника вернула веер карт обратно стражникам.       — Эй! Кто-нибудь поиграет сегодня с нами? — возмутился Мелкий. — Кроме Паштета, конечно.       — Простите, — Анника поднялась и подобрала свои водоросли. Туз тоже поднялся, чтобы её задержать.       — Пусть идёт, — остановил его Андерс. Он достал из кармана монетку, и подбросив её в воздух, поместил к ставкам. — Анника многое пережила, ей нужен отдых. А я поиграю.       Туз пожал плечами и вернулся на прежнее место, Мелкий недовольно поморщился и пересдал карты.       Но и Андерс их ненадолго покинул. Он присоединился к Аннике в пещере, набрав по пути ещё охапку водорослей.       — Извини, я обещал тебе мою палатку, а в неё завалилась пьяная Хоук, и Паштет всё забрызгал слюнями. Такой уж он. Не повезло.       Целитель сотворил блуждающий огонёк, чтобы осветить тропинку.       — Я невезучая по жизни, — Анника последовала за огоньком к пиратскому хранилищу в пещере. — Привыкла.       — Ты в одиночку справилась с демоном на корабле, а это не каждому новичку под силу. Ты единственная выжила.       — Я всегда попадаю в неприятности. А демон только злее стал. Его не так просто убить.       — Эти неприятности — моя вина. А у тебя явный талант к магии, тебе учиться нужно.       — В Круг не сдамся.       Фраза прозвучала громче, чем следовало говорить в пещере, и громким эхом пронеслась над озером. Анника на миг остановилась, гадая, не разбудила ли Мариан, а затем шагнула в хранилище.       — А как же я? — Андерс зашёл следом и высыпал в общую кучу водоросли. Получилось недурно.       — Тебе некогда. У тебя своя жизнь. И самому главному ты меня уже научил.       Анника расправила кучу водорослей и проверила на мягкость. Пахнет не как старая добрая солома, но лучше, чем ничего.       — Это мелочь. Есть много нюансов, о которых ты не знаешь. Например, тебе нужно приготовить отвар, вскипятить или быстро охладить. Может, понадобится вырастить растение, или заставить его цвести и плодоносить в короткие сроки. Тут необходимы знания магии стихий. А как ты собираешься противостоять демону?       В этом Андерс был прав. Но она нескоро забудет первый урок, от которого остались лишь душевные терзания. Понятно, что подобным образом магов не обучают, и во второй раз поцелуй не сработает, как элемент неожиданности. Какие тогда уловки применит её учитель?       — Мариан я не нравлюсь. Если она увидит меня в твоей лечебнице, особенно в неподходящий момент, она сделает то, о чём твердит весь вечер.       — Мариан просто перебрала. На самом деле она хорошая и не тронет тебя. А если никаких неподходящих моментов, вроде нарушения личного пространства, не будет, то об этом вообще незачем переживать.       — Потому что не стоит начинать то, что не получится продолжить? — эти его слова Анника хорошо запомнила. Но разве они собирались что-то продолжать? Поцелуй никого ни к чему не обязывал.       — Я уже объяснил, что опасен. В будущем меня не ждёт ничего хорошего.       Анника в это не верила. Мариан ведь его не боялась. Хотя Мариан не болась никого.       Предложение звучало соблазнительно, учиться и практиковаться под надзором опытного мага можно только в Круге, а это исключено. К тому же в лечебнице безопасно, будет здорово вернуться и продолжить начатое. Придётся, конечно, часто сталкиваться с Мариан и терпеть её колкости. Ведь если не терпеть, она обидится и решит натравить на Аннику храмовников, когда Андерса нет рядом. Кто остановит её?       — Тогда зачем это тебе?       — Хочу загладить вину.       Целитель прикоснулся ладонью к камню, торчащему из стены, заставил его нагреться. В пещере стало тепло. Полезное умение. Пожелав Аннике приятных снов, он ушёл.       Спать не хотелось. Анника просто сидела, погрузившись в размышления. Предлагая помощь, Андерс руководствовался лишь чувством вины из-за случившегося на корабле. А чего она ожидала? Другого повода у него нет; ему не нужна обычная девушка, юная и неопытная. Его сердце, как и место рядом с ним, давно занято женщиной, о которой грезит едва ли не каждый мужчина в Киркволле. Ну и пусть.       Внезапный плеск в озере отвлек её от размышлений. Анника насторожилась и осторожно выглянула. Каменные своды светились переливающимися голубыми бликами воды, предавая пещере таинственную красоту. На поросшем мхом берегу небрежной горкой лежала одежда целителя. Сам он, полностью обнаженный, медленно плыл под водой, почти не нарушая спокойную гладь озера. Вынырнув на другом конце озера, Андерс ловко выбрался на берег, и, тряхнув головой, смахнул волосы с лица. Его стройная фигура, покрытая искрящимися каплями, в меру подчеркивалась мускулами. Красивый изгиб спины, плавно переходящей в упругие, слегка выпуклые ягодицы, напрочь лишил Аннику способности дышать и мыслить. Кровь прилила к лицу, и, несмотря на возникшее чувство неловкости от подглядывания, она не могла оторваться от завораживающего зрелища. Этот мужчина снова заставил её сердце учащенно биться, настолько, что сейчас она могла бы подставить грудь под кинжал Мариан, только ради ещё одного его поцелуя.       Андерс разжег костер, чтобы обсохнуть и согреться. Вскоре на его огонек явилась и вышеупомянутая особа.       — Не спится? — Хоук медленно приблизилась.       Целитель хотел что-то ответить, но она подошла вплотную и, обняв его руками за шею, закрыла рот жадным поцелуем.