Часть 8
6 августа 2011 г., 12:13
Андерсу не нравилось, когда Хоук напивалась и приставала к нему в неподходящие моменты. Она не переступала дружеских рамок трезвой, даже наедине, но выпив, Мариан часто вспоминала былую страсть и требовала взаимности.
— Не надо.
— Я не пьяна, — прошептала Мариан, слегка куснув его за мочку уха.
— Угу. А я король Ферелдена.
Андерс увернулся, его мысли блуждали где-то далеко. Хоук хитро улыбнулась, потянула за шнурок своей рубашки и шелковая ткань лёгким пёрышком порхнула к её ногам. Прохладные пальцы Мариан ловко скользнули к внутренней стороне его бедра, сжались. Как не вовремя она напилась.
Андерс сам не понимал, зачем терпел приставания бывшей. Стоило давно поставить точку в их любовной истории и ограничить общение дружескими рамками. Ничего, со временем Хоук привыкнет. В конце концов, Андерс тоже имеет право на личную жизнь.
— Чего ты добиваешься, Мариан?
Хоук кокетливо улыбнулась, взяла его за запястье и приложила ладонь к своей груди. Мягкая, только и всего. Почему-то сближение с Мариан давно не приносило ярких ощущений, тело отозвалось лишь механически, безо всякой страсти. Когда охладел к ней, Андерс не помнил.
— Тебя, — Хоук перевела взгляд вниз, где блуждали пальцы её свободной руки. — Ты ведь тоже хочешь.
Он молча отвёл её руки и потянулся за одеждой.
Хоук ухмыльнулась и присела у костра, наблюдая за Андерсом. Он не хотел давать ей повод для приставаний и торопливо одевался. Мариан тоже прикрыла наготу рубашкой.
Ветки в костре слегка потрескивали, тонкий шлейф сизого дыма тянулся к выходу из пещеры и манил Андерса за собой. Но вместо того чтобы последовать порыву, Андерс предпочёл остаться и расположился рядом с Хоук. Пусть выскажется, всё равно ведь не отстанет.
— Столько времени прошло, неужели ты не можешь забыть о том, что было?
— Даже если пройдет целая вечность и я сильно постараюсь. Когда тебе надоест это обсуждать?
Хоук пожала плечами и хмыкнула.
Раньше их многое объединяло. Но время не стояло на месте. Изменились они, цели, даже интересы теперь не всегда совпадали.
— Я чувствую, что теряю тебя, — после недолгой паузы призналась Мариан и положила голову на его плечо как делала обычно, — и эта девчонка...
Мариан сидела близко, её винное дыхание коснулось щеки Андерса. Но отодвинулся он не поэтому, а чтобы посмотреть ей в глаза. Небесно-голубой оттенок, который однажды зачаровал его, теперь источал холод.
— Ты давно потеряла меня и девчонка тут ни при чём. Ты выбрала другого, и я смирился, потому что любил и хотел для любимой счастья. Но ты ничего не поняла и никак не оставишь меня в покое. Напиваешься и дразнишь. Зачем?
В пещеру, громко дыша, вбежал мабари.
— Где тебя носило? — пробормотала Хоук, потрепав пса за холку.
Паштет заскулил, лизнул хозяйские пальцы, и подбежав к озеру, принялся жадно лакать воду. Чавканье и хлопанье собачьей пасти раздалось громким эхом.
— Что если у меня остались чувства? — эта фраза прозвучала, как упрёк. Но Мариан смотрела на Андерса, ожидая ответа.
— Чувства? — усмехнулся он. — А какие, по-твоему, чувства остались у меня после того, что ты сделала?
— Ведь ты меня простил!
— Я считал, что ты заслуживаешь лучшего. Хотя твой ушастый тоже не подарок.
— Не тебе судить, — рявкнула Мариан и отвела взгляд.
— Ты могла бы сказать, что спишь с этим, — Андерс замолчал, подбирая подходящее слово, — магоненавистником, я бы всё понял и ушёл, но нет! Ты делала это за моей спиной и хотела, чтобы я вас застал. М-м-м, какой была бы моя реакция? Совладаю ли я со Справедливостью?
— Я собиралась сказать, но не знала как. Всё вышло случайно. Мы выпили, заговорили о жизни, — Мариан подобрала ветку и принялась ворошить угли в костре, — и вообще, я не ждала тебя. Ты сказал, что будешь занят в лечебнице.
— Самый острый клинок так не ранит, Мариан. Я верил тебе. А ты напилась, заявилась ко мне, и при посторонних поведала, как прекрасный эльф, располосованный словно зебра, покорил твоё сердце семь раз подряд. Такое нельзя принять за «не то, что я подумал». По-твоему, я был слепым идиотом? Я просто надеялся, что ты наиграешься, успокоишься и вернёшься. Но ты предпочла оставить «это» насовсем.
Андерс поднялся, чтобы прекратить бесполезный разговор и уйти. Какой толк говорить с пьяной? Обсуждения старых обид давно потеряли смысл. Поначалу было больно, а сейчас всё равно. Даже когда вспоминается, как сложно было сдержать Справедливость при виде потной рожи эльфа, застывшей в экстазе над Хоук. Каким противным был его звериный оскал, вздохи, стоны; запах звериного разврата, винный смрад...
— Он не «это». Его зовут Фенрис, — после недолгой паузы буркнула Хоук, швырнула ветку в костёр и тоже поднялась. — Он отличный боец и друг.
— И собутыльник. Мы с тобой через многое прошли задолго до его появления, — Андерс постарался успокоиться и говорить тише. — Это навсегда сплотило нас. Я уважаю всё, что ты делаешь для города, для людей. И готов помогать и быть рядом, когда позовёшь. Но только не зови в свою постель.
— Почему? Я же не прошу на мне жениться!
— Потому, Мариан, что не всё в этом мире должно принадлежать тебе. Ты уже сделала выбор. Живи себе дальше со своим остроухим дикарем, а мою личную жизнь оставь мне.
— Кто её трогает, твою личную жизнь? Я всё поняла. Я не заслуживаю прощения, — бросила Хоук, поднялась и, окинув его недовольным взглядом, направилась прочь из пещеры. — Фредерик!
Пёс неохотно поплёлся за хозяйкой, напоследок взглянул на Андерса, будто извинялся за неё. Андерс лишь развёл руками. Очередной разговор ни о чём.
Он удивлялся попыткам Мариан вернуть его. Случалось, Хоук ссорилась со своим вспыльчивым эльфом, и тут же бежала в лечебницу. Каялась, умоляла простить, забыть; убеждала, что совершила ошибку. Сначала её раскаяние тешило самолюбие, ведь она признавала вину, и возвращалась не к кому попало, а к Андерсу. Сколько раз он прощал, теперь неважно. Но стоило эльфу остыть и поманить её, как Мариан с лёгкостью бежала обратно. Целый год она металась меж двух огней, решая, с кем хочет остаться.
Андерсу пришлось выбросить её из головы, уступить другому. И после предательства, ссор и признаний, постараться сохранить дружбу. Почему она бередит старые раны именно сейчас, зачем напоминает о прошлом? Да ещё в момент, когда он не находит себе места после трагедии, в которой погибли люди, доверившие ему жизни.
Когда Андерс приютил Аннику, Хоук словно с цепи сорвалась, всё проверяла, остался ли он преданным другом. Ревновала? Возможно. Хоук собственница. Но это не меняло отношение Андерса к свободе.
Во-первых, он тоже имел право на личную жизнь. Во-вторых, не думал завязывать новые отношения. В-третьих, не собирался отчитываться перед Хоук. Андерс отчётливо понимал на что способен, помнил моменты, когда не мог сдержать Справедливость, и какой это заканчивалось трагедией. Он долго приходил в себя от кошмара, когда однажды очнулся в окружении трупов с кровью на руках. А если бы от тогда пострадал близкий друг или хуже того, любимая девушка?
Анника уже едва не погибла из-за него. Его решения. А ведь правильно не хотела плыть. Поэтому вмешательство в её жизнь он ограничит только общением по делу. Научит распределять силы, покажет заклинания, рецепты, хитрости, ответит на все вопросы, а потом исчезнет из её жизни. Так он решил.
***
Анника видела, как явилась Мариан, слышала возню, бормотание, но слов не разобрала. Подглядывать за парой не хотела, и так догадывалась, чем занимаются двое, уединившись от мира. Стараясь не обращать внимания, задумалась о сестре. Пока сочиняла, что напишет в письме, бормотание в пещере стихло, а мысли снова вернулись к Андерсу и Хоук. Почему? Почему её так волнует, ушли они или уснули; почему они то ссорятся как кошка с собакой, то мирно затихают в темноте? Прежде её не беспокоили чужие отношения. Больше тревожили свои. Из-за особого дара приходилось осторожничать, а то и вовсе держаться на приличном расстоянии от любого симпатичного парня. А теперь в её жизни появился человек, такой же, как и она маг. С ним не нужно притворяться, лгать, скрывать; не нужно объяснять, почему шарахаешься от храмовников на каждом углу и не заходишь в церковь. Родственная душа. Но у него другая женщина, и от этой мысли становилось грустно. Разглядывая тени, пляшущие на потолке, Анника не заметила, как погрузилась в дремоту. Сон на мгновение перенёс её в Тень. И там, в мерцающем эфире, предвкушала встречу знакомая демоница. «Ты поступила плохо, девочка моя. В следующий раз я не буду милой и ласковой», — ухмылялась рогатая тварь. Пока Анника решала, сон это или явь, в дверь постучали и пришлось проснуться. — Нам пора, — послышался голос Андерса. Анника выскочила из комнаты, словно её преследовал демон. Сердце колотилось от страха. Демоница пока не спешила воплощать угрозы в жизнь, наверное, не успела восстановиться после поражения. Но и Анника не собиралась дожидаться этого. Она решила выяснить у Андерса, как покончить с этой тварью раз и навсегда. Целитель ждал у выхода из пещеры во всеоружии, водрузив посох за спину. Странно, что он заявился до рассвета. Звёзды не успели покинуть небосвод и луна светила ярко. Едва подошла Анника, он сотворил светлячок и двинулся прочь из лагеря. Андерс шёл так быстро, словно спешил поскорее убраться отсюда. Снаружи, у догорающего костра, громко храпели Стражники, а Мариан, несмотря на кошмарные звуки, мирно спала в палатке. Пес с грустной мордой их всех сторожил. — Хоук с нами не пойдет? — Она дождётся лодку. Анника следовала за Андерсом по узкой тропинке в холодный полумрак, туда, где легко сорваться в пропасть. Она не сомневалась: он знает путь и приведёт её в город. Целитель молчал, словно боялся нарушить предрассветный покой. Анника сильно отставала, поскольку то и дело уворачивалась от веток, торчащих повсюду. Они царапали и цеплялись за одежду. К счастью, опасная дорога над пропастью кончилась быстро и Андерс помог Аннике забраться на утес. Оттуда открывался прекрасный вид на бледнеющее над горизонтом небо; восход медленно окрашивал острые верхушки скал, и они напомнили окровавленные зубы дракона. Море и берег лежали как на ладони, но лагерь не просматривался. Контрабандисты выбрали защищенное место. Так просто Хоук не нашла бы его, если только ей не подсказали. Это мог сделать лишь тот, кто знал пиратские тайны, бывший пират, предатель, неважно. Кем бы он ни был, Вайолетт теперь в гораздо большей опасности. Анника успокаивала себя лишь тем, что вскоре доберётся до чернил и бумаги, и сделает всё возможное, чтобы предупредить ее о Хоук и стражниках. Очередная тропа пролегала вдоль отвесной скалы, над бесконечно простирающимся морем. Андерс больше не торопился, а осторожно ступал, стараясь держаться подальше от пропасти. Прямо перед ним осыпались камни и, грохоча, терялись в холодной бездне. Анника замерла и прижалась спиной к скале. — Лучше не смотри вниз, — посоветовал целитель и крепко сжал её руку. — Я не боюсь высоты. Её сердце застучало быстрее. — Ага, заметно, — буркнул он. На самом деле сердце стучало не от страха, а от прикосновения целителя. Совершенно обычного касания ладони. Неподходящий момент для подобных волнений, но ничего поделать Анника не могла. Высоты она не боялась, в детстве много лазала по крышам. А вот прикосновение тёплой мужской ладони заставляло её сердце биться быстрее. Тропа вела в тупик, поэтому дальше пришлось перелезать через валуны и спускаться. Стараясь не поскользнуться на утренней росе, Анника следовала за целителем. Он помогал ей преодолевать трудные участки, словно она не справилась бы сама, и когда Андерс брал её за руку, или вовсе прижимал к себе, она оживала, словно замёрзшая птица, согретая в заботливых ладонях. Вскоре они спустились по крутому склону в каньон, поросший бледным лишайником, и алый рассвет медленно догонял их в низине. Солнце окрашивало каменные пласты, мелкие гроты из чёрных приобретали оттенки от терракотового до голубовато-серого. Пахло сыростью и травой. Анника не думала, что за городом есть такие интересные места. И здесь, с Андерсом, она чувствовала себя в безопасности, а не наоборот, как полагал он. — Вчера ты упомянула о Тени, — напомнил целитель. — За тобой следит демон. Давно у тебя такие сны? Хорошо, что он спросил. Пока они карабкались по труднопроходимым местам, Анника и вовсе забыла о демонице. Напоминание о ней, конечно, оживило в памяти гибель корабля: кровь, огонь, смерть, страх... Но ведь она всё равно собиралась попросить у него совета, только почему он спросил именно про сны? — С тех пор как узнала о даре. В смысле, лет с десяти. А что? Андерс нахмурился. Анника тоже. — А то, что ты — сомниари. — Кто-кто? — удивилась она и едва не упала, зацепившись юбкой за корягу. — Сновидец. Это редкий дар. Уникальный. Возможность заглядывать в сны других людей, — спокойно произнёс Андерс. — Я бы в свои сны поменьше заглядывала, не то, что в чужие, — усмехнулась она. Анника прежде не слышала о сновидцах. Да и кому интересны чужие сны? Она бы с радостью променяла этот дар на более полезные способности, лечение, например. — Просто ты не знаешь, какой обладаешь властью. Но есть и минусы. Сомниари неустойчивы к влиянию демонов. Именно поэтому они тебя и преследуют. Тварь уже напомнила о себе, и Анника боялась спать. Если её снова зашвырнёт в Тень, то демонесса вряд ли захочет обсудить последнюю встречу на корабле. Злобная тварь пообещала вскоре проявить истинную суть. — Отлично! И что мне делать? — Всех магов обучают сопротивляться демонам. Мы поработаем над этим, — заверил Андерс. Мать рассказывала как противостоять демонам, не поддаваться соблазнам и иллюзиям. Но успела научить малому: не верить обещаниям сущностей в Тени, даже если сделка выглядит безобидной. С иллюзиями дело обстояло сложнее, к тому же демоны умели приспосабливаться. Повезло, что демонесса с корабля не могла противостоять магии. Иначе холодный труп Анники лежал бы сейчас на дне Недремлющего моря. Она вздрогнула, когда в кустах зашуршал зверек, и испуганная птица, захлопав крыльями, порхнула с ветки на ветку. Анника вынырнула из мыслей и мир вокруг ожил, наполнился звуками природы. Похоже, поблизости шумела река. Звезды в небе давно растаяли, уступив место золотому рассвету. Дорога стала различимой, и Андерс убрал светлячок. Кусты, торчащие меж скальных трещин, создавали то причудливые, то пугающие тени, похожие на демонов. Неподалеку, среди камней, нашёл путь прозрачный ручеек, окутанный легким туманом. Ветер шелестел листвой редких кустов и деревьев, отовсюду доносились разливающиеся трели ранних птиц. Вот бы остаться в этом месте! Красиво, спокойно, никаких храмовников — бояться некого. А в городе за три дня, а именно столько, по словам Андерса, её не было, вполне могли разобрать завалы, и храмовники наверняка вернулись к работе. Именно о положении дел в городе и спросила Анника. — Там небезопасно, — возразил Андерс, помогая ей забраться на уступ. — Даже в лечебнице. А тебе нужно где-то спрятаться. Моя комната в «Висельнике» не подойдёт, в таверне слишком много народу, — целитель будто говорил сам с собой, рассуждал вслух, потом ненадолго остановился и задумчиво посмотрел на неё. Сам-то он ни от кого не прятался благодаря протекции Хоук. — Так ты живёшь в таверне? — А где? На улице? — усмехнулся он и зашагал дальше по каньону. — Просто я думала, — она хотела упомянуть Мариан, но не решилась. — Неважно. Спасибо, что заботишься обо мне, но у меня всё под контролем. — По тебе не скажешь, — нахмурился Андерс. Упоминать о помощи сестры Анника не стала, поскольку целитель дружил со стражниками и Хоук, а они охотились на контрабандистов и пиратов. Ступая по узкой дорожке за Андерсом, она думала, насколько можно ему доверять, учитывая его друзей. Она немного отстала. Вдруг неподалеку загрохотали камни и в кустах что-то промелькнуло. Анника остановилась. Мохнатое существо затаилось, наблюдая из-за листвы во все свои восемь глаз. Огромный арахнид, не мешкая, выскочил из укрытия и набросился словно бешеный пёс. Анника едва успела пискнуть, прежде, чем чудовище навалилось и сдавило её так, что хрустнули ребра. Острая боль прокатилась по груди, Анника с трудом смогла вдохнуть. Она выставила перед собой руки, с ужасом наблюдая, как огромные жвалы пытаются дотянуться до её лица. В следующий миг она плыла в потоке знакомой целительной магии. Нежилась, словно цветок в утренних лучах. Магия Андерса всякий раз погружала её в редкое умиротворение. Именно так она чувствовала себя рядом с ним — спокойной, счастливой, цветущей и живой. Почему он производит на неё такое впечатление? Почему именно он, а не кто-нибудь свободный? — Анника, ты как? — она слушала его мягкий голос. Сознание прояснилось и она увидела обеспокоенное лицо Андерса. Он заканчивал лечение, ласково касаясь её щеки. — Что случилось? — она попыталась подняться, но тело не слушало её. Андерс кивнул в сторону непонятного чёрного комка. Скрюченный труп паука смердел паленой шерстью в нескольких шагах. Целитель помог Аннике подняться, затем подошёл к пауку и ткнул посохом в палёную тушу. — Здоровый, гад! Но чем они меньше, тем проворней нападают. И обычно стаями, так что нам не стоит отсиживаться и ждать, пока набежит его родня. — Не знала, что они вырастают такими, — Анника разглядывала неразборчивые останки. Однажды пауки забрались в подвал её дома, но те были в четыре раза меньше, этот же выглядел настоящим чудовищем. Про таких ходили слухи, будто они водятся на Глубинных тропах. — Он мог убить меня. Если бы не ты... — Вообще-то, это ты. Но лучше держись ко мне поближе, — перебил Андерс и отойдя к кустарнику отодвинул посохом ветку, чтобы посмотреть, откуда выскочил арахнид: за листвой и камнями скрывалось углубление в скале, прикрытое паутиной, слегка колышущейся на сквозняке. Анника не помнила, как убила паука, хотя чувствовала опустошение: спасая ей жизнь, магия выплеснулась полностью. Андерс поспешил подальше от паучьего логова, Анника шла за ним. Но через несколько шагов она почувствовала слабость и тошноту. Сколько бы магии она ни отдала, такой странной потери сил прежде не случалось. — Стой, погоди. Я дальше не могу, — она остановилась, и дыша, будто загнанная лошадь, прислонилась к камню, положив руку под голову. Анника не понимала, что происходит. Глаза заволокло туманом, ноги словно налились свинцом; её тянуло к земле и сознание медленно уплывало. Голос Андерса доносился издалека, хотя целитель стоял в шаге и, бормоча заклинания, ощупывал её лицо, заглядывал в глаза, спрашивал, нет ли онемения, и всего того, что она действительно чувствовала. Анника пыталась кивать, но голова её безвольно болталась, как у тряпичной куклы. — Это яд, — с трудом разобрала она. — Повреждения я вылечил, но паучий яд остался. Нужно противоядие. Целитель достал из кармана флакон, вынул пробку зубами и влил ей в рот содержимое. Рот наполнился горечью, и от тошноты Аннику удержало только то, что не осталось сил даже на это. «Он что, всегда носит с собой противоядие?» — мелькнула единственная мысль. — Я не заметил укусов, когда лечил тебя, — сокрушался Андерс, поддерживая её. — Но всё позади. Скоро дойдем до реки, холодная вода вернет твои силы. Анника попыталась кивнуть. Целитель помог ей подняться и, обняв за талию, повел дальше по тропе. Чёткость мира постепенно восстанавливалась, хотя Анника с трудом держалась на ногах, её мысли путались, во рту горчило, хотелось пить. Повезло, что Андерс оказался рядом, помог и не бросил. Так поступают только добрые и хорошие люди, каких в Киркволле считаные единицы. Тропинка кружила среди скал и устремлялась к вершине холма. Оттуда виднелась снежная шапка Расколотой горы, у подножия которой располагался каменный Киркволл. Шум воды приближался, постепенно заглушая остальные звуки природы, воздух становился влажным. Опираясь на Андерса, Анника преодолела очередной уступ, думая лишь о том, каким чудом осталась жива. Вскоре они выбрались к невысокому порогу реки. Вода обрушивалась в озерцо, клубящееся легким туманом, и продолжала путь среди камней и зарослей. Вот она — настоящая природная магия. Если немного постоять под потоком, то силы быстро восстановятся. Это ли имел в виду Андерс, говоря, что вода вернёт ей силы? Мать однажды упоминала о целительных свойствах проточной воды. Идея казалась безумной, но сейчас лето, не простудишься. Уж слишком хотелось прийти в себя, а заодно освежиться, смыть морскую соль, вернуть ясность уму и тонус телу. Анника попросила Андерса оставить её ненадолго. Он одобрил идею и обещал не мешать. Когда скрылся за камнями, она подошла к озеру, зачерпнула прохладную воду, напилась, наконец избавившись от горького привкуса во рту. Убедившись, что спутника нет в пределах видимости, стянула колючее платье сестры. Шагнуть в воду решилась не сразу. Какое-то время собиралась с духом, и когда шагнула, ледяной поток больно ударил по плечам, обжег кожу. Дыхание перехватило и Анника словно пробудилась от беспокойного сна. Стуча зубами, она выскочила на берег. После ледяного душа воздух казался тёплым, разводить костёр не имело смысла. Но волосы высушить стоило, и она зажгла ворох веток. Андерс бродил где-то поблизости и возвращаться не торопился. Оставалось надеяться, что кроме него в ближайших кустах никто не прячется. Вряд ли она сможет постоять за себя в таком разбитом состоянии. Вода, конечно, помогла и неплохо, но не до конца. Сил хватало чтобы уверенно стоять на ногах и ясно мыслить, а магии, чтобы разжечь костёр. Вдруг на плечи Анники навалилось что-то тяжелое. Она подпрыгнула от неожиданности. Сердце бешено заколотилось, Анника едва сдержала крик, но когда обернулась, увидела целителя, его куртку на собственных плечах. — Ты обещал не подглядывать! От страха она не почувствовала стыда. Ей не захотелось провалиться сквозь землю, хотя семье учили скромности и приличиям, и нагота считалась не тем, чем приличной девушке стоило хвастаться перед мужчиной. Она нахмурилась, придерживая куртку. Стыд пришёл позже. Ещё минута и успела бы одеться. — Я не хотел, честно-честно. Но и ты видела меня в пещерном озере, — лукаво улыбнулся Андерс. — Так что мы квиты. — Я не специально! Она поняла, что последней фразой глупо выдала себя, иначе откуда ему знать? — Тебе нужно согреться. Андерс не разглядывал её, а смотрел только в глаза. Он стоял слишком близко, интересовался самочувствием, застёгивал на ней, дрожащей, куртку, прижимал к себе. Тёплый взгляд его завораживал, и Анника дышала через раз. Словно забылась волшебным сном и не хотела просыпаться. Уже давно никто не заботился о ней. Почему ей не снятся такие красивые сны, где она в объятиях Андерса, далеко от всех проблем? Где нет никакой демонессы или Мариан, и они вдвоём в этом забытом Создателем месте, в шаге от поцелуя? Почему он притягивает её? Почему рядом с ним всегда так хорошо? Слегка коснувшись её щеки Андерс, отвёл прилипшие пряди. Если бы куртка не была преградой между ними! У Анники побежали мурашки по телу, сердце волнительно застучало, но целитель нахмурился и отступил. Анника не забыла, что он любил Мариан и не нуждался в ком-то другом. Она знала это, потому что видела и слышала их ночью в пещере. И те его прощальные слова, которые он произнёс, провожая её, наконец, обрели понятный смысл: не стоит начинать то, что нельзя будет продолжить. Может, он прав. Но может, они уже начали? — Так, куда ты собираешься? В городе переполох и я не представляю надёжных мест. Анника с трудом уняла дрожь и чуть отступила. Она не слушала его, а смотрела на платье сестры, надевать которое не хотелось. — Я говорил, что в городе опасно, — Андерс, наконец, вырвал её из размышлений. — Туда идти необязательно. — А куда? Мне надо в город. Наверняка у Андерса были идеи, но в любом случае Анника собиралась в Киркволл, чтобы отправить письмо сестре. Придётся быть осторожной, ведь другого способа предупредить Ви нет. — Зачем? Пусть тебя зачислят к пропавшим или погибшим. Тогда и вернёшься. — Охота на нас всё равно не прекратится, и потом, вчера меня многие видели, — она всё-таки подобрала платье. — Отвернись, пожалуйста, я переоденусь. Целитель послушно развернулся. С ним или без него, Анника собиралась в Киркволл. Чужой дом, который отметила на карте сестра, находился в таком районе, куда не суются даже стражники, а уж храмовники и подавно. Анника встряхнула платье и карта выскочила прямиком под ноги Андресу. Ну вот, не хватало ещё и выдать Ви. Впрочем, это всего лишь карта, что он там увидит? Анника быстро натянула платье, сапоги, и возвращая Андерсу куртку и заметила, что он с интересом изучает находку. — Карта сокровищ, — он повертел бумагу и посмотрел напросвет. — В пещере нашла? Отлично, объяснение он придумал сам. Анника выдохнула и кивнула в подтверждение. — Здесь отмечен дом, — он задумался, разглядывая бумагу вдоль и поперёк. — Это просто карта, — Анника попыталась выхватить бумагу, но Андерс успел убрать листок подальше от её цепких пальцев. — Непросто, — он провёл над картой ладонью, словно проверял температуру и задумчиво пригляделся к Аннике. — А, так ты ничего не видишь! Тогда зачем тебе просто карта, если не ради отмеченного дома? Анника могла бы попросить его догадаться самому, раз уж он такой умный, и таким образом, уйти от разговора про Ви и пиратов. Но это было бы грубо с её стороны. А он заслуживал правды, а не грубости, особенно от неё. Пришлось признаваться. —От пиратов меня спасла сестра. Это она дала карту и предложила дом одного знакомого, в котором тот не живёт. От нашего ведь ничего не осталось. Так что это просто карта. Другого я не вижу. Ну вот. Осталось убедить его хранить информацию в секрете. Андерс с минуту помолчал, хмуро обдумывая услышанное. Но выспрашивать подробности не стал. Скорее всего, догадывался, как именно всё произошло. — Я уже понял. Эта зачарованная карта — древний магический артефакт, — он разложил бумагу на земле и попросил прикоснуться к ней. — Я помогу тебе увидеть. Так вот оно что! Зачарованные предметы гораздо интереснее пиратов, ведь это большая редкость, и стоят они баснословных денег. Как Ви могла просто отдать ценную карту? Анника положила ладонь на шершавый пергамент и ничего не почувствовала, кроме волнения от прикосновения Андерса, когда он положил свою руку поверх её. Всего лишь касание теплой мужской ладони, а по телу бежали мурашки и захотелось, чтобы его ладонь касалась её повсюду. От этой мысли жар прилил к щекам. — Что делать? — Анника попыталась отвлечься от мыслей об Андерсе и понять, какая эмоция должна сопровождать видение. Она вовсе не собиралась становиться бестолковой ученицей и постаралась взять себя в руки. Пусть видит, что она способная и чего-то да стоит. — Постарайся не думать, — между тем посоветовал он. Когда просят не думать, получается наоборот. И Анника подумала обо всём, что волновало её в тот момент: о пушистых тёмных ресницах, обрамляющих добрые глаза целителя, о мягких губах и ласковых касаниях, о головокружительном поцелуе, который она никогда не забудет, и крепких объятиях. И вдруг уже знакомая магия приятным теплом окутала кончики её пальцев. Перед мысленным взором закружился мир, показались Виммаркские горы, рыжие каньоны и зелёные леса. Словно с высоты птичьего полета, Анника увидела гномьи подземелья, эльфийские развалины, потайные ходы, пещеры и неведомые лабиринты, напоминающие муравейник. Один из тоннелей провёл её взор через лес, к одинокой башне с сокровищницей и древней библиотекой. От увиденного у неё перехватило дыхание. Анника открыла глаза и картинка вмиг растворилась. Андерс больше не касался её, но ощущение его магии и свободного полёта над миром не прошло. — Ого! Как это работает? — Обычное видение. Простое желание и немного магии, — чуть улыбнулся целитель, но сразу вернул серьёзный вид. — Если твоя сестра стащила ценную карту сокровищ у пиратов, то боюсь, ей несдобровать. — Вряд ли она знала, что это за карта! — задумалась Анника. — Нужно вернуть её и поскорее. Пообещай, что не скажешь про мою сестру Хоук или кому-то ещё, — взмолилась она. — Ви не преступница. Она жертва обстоятельств, и если её убьют, у меня никого не останется! — Не скажу, обещаю, — заверил целитель, прищурившись от утреннего солнца. — Но однажды её поймают. Пиратский галеон Блэквуда давно на примете у городской стражи, и есть версия, что капитан — малефикар. — Значит, он мог зачаровать Ви, заставить работать на него! — наконец, Анника нашла оправдание странному поведению Вайолетт, и даже обрадовалась, что сестра могла выбрать компанию пиратов не по собственной воле. Радость, конечно, сомнительная, ведь это не решало ни одной проблемы. — Я должна помочь ей. Не хочу, чтобы она пострадала из-за меня. Костер почти догорел, Анника поднялась с земли, отряхнула платье и наспех заплела ещё влажные волосы в косу. Время стремительно приближалось к полудню, легкий ветерок шевелил редкие травинки. Нужно поскорее вернуться в город, чтобы отправить сестре письмо и карту, пока пираты ничего не заподозрили. Подобрав с земли драгоценный пергамент, она сложила его вчетверо и спрятала за пазуху. Если поспешить, то потери никто не заметит. Еще не помешало бы избавить Ви от чар малефикара. Каким образом, Анника пока не знала, но была полна решимости. — Как увидеть чары вроде тех, что на карте? — Нужна кровь сорока девственниц. — Андерс принял серьёзный вид, но вдруг расхохотался. — Шучу. Всё просто. Его озорная улыбка говорила, что он забавляется не со зла. Наверное, пытался развеять хмурое настроение Анники. Он уже поднялся и развернулся, собираясь уходить, но она его остановила, достала и раскрыла карту. — Покажешь? Мне очень надо. Андерс хмыкнул и на мгновение задумался, глядя из-за плеча на слегка колышущийся под слабым дуновением ветра уголок карты, затем сел на бревно напротив. — Не вся магия завязана на эмоциях, иначе мир давно бы погрузился в хаос, — объяснил он, продолжая очаровательно улыбаться. — Особого секрета нет. Ты можешь видеть ауру, чары, в общем, суть вещей благодаря своему дару. А как сновидцу, тебе проще проделывать это из Тени. Тут нужен всего лишь особый настрой. Для начала забудь про карту. — Андерс поднял лист, уже истёртый на сгибах, и перевернул его обратной стороной, где не было рисунка, — вот так. Простая бумажка. Не пытайся ничего увидеть насильно. Анника старательно следовала его инструкциям. Смотрела сквозь бумагу внутренним взором, воображала, что способна видеть ауру. Голос целителя звучал размеренно, постепенно сливаясь с окружающим миром. Она бы слушала его вечно. Аннике показалось, что она дремлет, но при этом чётко осознаёт мир вокруг. Взгляд расфокусировался, пергамент будто раздвоился и засветился. Странные знаки, похожие на древние руны, проступили сквозь листок и повисли над ним, словно дымка от свечи. Неужели что-то получилось? Анника едва не запрыгала от счастья, но побоялась спугнуть редкое видение. Оно не исчезло и не изменилось. Руны хаотично зависли над листком, напоминая сложное уравнение. Их точное значение мог понять только обученный маг, но она не сомневалась, что эти знаки и есть чары. Видеть ауру оказалось несложно. Однако для удержания видения и распознавания чар требовались тренировки и учебники. Но теперь, по крайней мере, она знала, в каком направлении развивать эту способности. Анника отвернулась от карты и её взгляд случайно коснулся посоха Андерса. Он лежал на земле, рядом с бревном, на котором они сидели. Посох из драконьей кости светился красноватой дымкой, и тонкие, едва уловимые нити прочно связывали его с магией владельца. Анника не понимала, почему от этого видения по её спине медленно пробирался холодок. Вдруг она ощутила, что её трясут за плечи и моргнула. Видение пропало, сменившись обеспокоенным лицом Андерса. Интересно, что она могла увидеть, если бы взглянула на него, а не на посох? — Хватит на сегодня магии, — предупредил он, — скользнешь в Тень, и я не смогу последовать за тобой. Анника выдохнула, ощутив легкую слабость от потери магических сил. Но снова лезть в воду ей совершенно не хотелось. Сами восстановятся, пусть и медленнее. — Почему? Она возвращалась к реальности, разглядывая красивое лицо целителя, сидевшего так близко. Его пальцы ещё сжимали её плечи, в глазах, словно пузырек воздуха в темном янтаре, замерло её испуганное отражение. Анника остановила взгляд на его губах, слегка приоткрытых и зовущих, напоминающих, каким сладким вкусом они обладают. Запретный плод. Снова странное наваждение. Почему её влечет к нему, как мотылька на пламя? Почему ей нравится в нём каждая чёрточка, каждый жест, каждое сказанное слово? В кустах, среди сложенных природой каменных башен, куда уходила тропинка, вдруг что-то блеснуло. Целитель вскочил и мгновенно вооружился посохом. В скалах мелькнули доспехи. Анника оцепенела. Хватит ли одного храмовника, чтобы схватить двоих магов, один из которых полностью без сил? Определённо. Ведь магия им не помеха. Анника хотела побежать, спрятаться хоть в паучьей норе, но рыцарь вдруг замер, словно сам испугался. Через мгновение, он снял шлем и уверенно, направился к ним. — Эрин! — выдохнул Андерс, отставляя посох в сторону. — Что ты здесь делаешь? — Прячусь, — девушка сгребла Андерса в объятия и по-братски похлопала по спине. Он похлопал её в ответ. — Сдали меня. Поживу с сопротивлением, а там видно будет. Прислали вот, воды набрать. С корабля на бал. А ты тут откуда? И не с Мариан, какая погляжу. — Это Анника, моя ученица, — представил целитель. — Эрин. Спасительница угнетенных магов. — Теперь бывшая, — храмовница, будто радуясь, что улизнула от начальства и теперь свободна, широко улыбнулась и по-мужски пожала Аннике руку, после чего сняла болтавшиеся на плече бурдюки и бросила на землю. Анника знала, что не все храмовники на стороне церкви не понаслышке. Тем не менее успела испугаться и удивиться. Эрин не выглядела знакомой. Наверное, никогда не патрулировала городские улицы. Да и Анника не особо стремилась сближаться с патрулями, ведь наткнутся на храмовника — к беде. Но эта храмовница излучала добро всем своим существом. — Давно ты здесь? В смысле, когда тебя сдали? Кто? — Андерс подобрал бурдюки и направился к воде. — Буквально вчера. Одна беглянка, из последних, что я отправила тебе, вернулась и донесла на меня. Грёбанная ведьма! — Эрин, неторопливо следуя за ним, всплеснула руками.— Но не думаю, что Мередит будет милосердна к ней. — Не Мелинда случаем? — встряла Анника. Храмовница удивилась и её лицо по-лошадиному вытянулось, а большие карие глаза стали ещё больше. — Она самая! Откуда ты знаешь? — Имела несчастье познакомиться, — Анника последовала за Эрин к воде. Не зря Мелинда отказывалась покидать трюм. Ведьма ждала спасителей, и похоже, пираты вернули её храмовникам. — Это мне уже не понадобится, — она отстегнула ремешки металлического нагрудника, с изображением меча в языках пламени, поставила шлем на землю, расплела тёмно-русые волосы и взъерошила их. — Прости, Андерс, я уже не знаю, кому ещё можно доверять. Многие сомневаются, их вера в дело церкви подорвана. Но никто пока не решил, на чьей именно он стороне. Храмовница бросила груду железа возле бревна и пнула ногой. На красном с золотом церковном платье пылало солнце, тот же символ, которым клеймили усмиренных. — Мы никого насильно не забирали, — пробормотал Андерс, набирая воду. — Зачем было портить свободу другим? Не понимаю таких. Мне жаль, Эрин, что так вышло. — Ничто хорошее не длится вечно, — пожала плечами она, взяла пустой бурдюк и присела у кромки воды, погружая сосуд в прохладное озерцо. — Теперь у нас связаны руки, но мы что-нибудь придумаем, правда ведь? Оптимизму Эрин можно было только позавидовать. Даже Андерс неуверенно кивнул. — Вы двое ведь шли в лагерь? Захватите воду? — храмовница вопросительно посмотрела на Аннику, потом на Андерса. — А мне бы тут задержаться. Два дня в бегах, сами понимаете. — Не проблема, — он взглянул на Аннику. — Что скажешь? Анника не возражала, учитывая, что это по пути. Губы Эрин растянулись в широкой улыбке и она сунула очередную наполненную емкость в руки Андерсу. Тот закинул связку из дюжины булькающих мехов на плечи, а свой жуткий посох доверил Аннике. Эрин отсалютовала им на прощание и сразу принялась разоблачаться дальше. Анника следовала за целителем по тропинке, уходящей в густые заросли. Пришлось продираться через буйную растительность, заполонившую всю округу, благодаря близости к воде. Оружие Андерса было тяжелым и громоздким, и превышало рост Анники. Таким она воспользоваться бы не смогла и не хотела. Это не просто красивая палка с висюльками. Эта палка теперь пугала и её хотелось выбросить подальше. Храмовники же напротив, пугать перестали. — Не думала, что вот так запросто можно дружить с храмовниками. — Эрин хороший человек и бесценная помощница, — ответил Андерс. — Не могу поверить, что так вышло. Теперь ей придётся туго. Нужно будет помочь с лириумом. — Она позитивная и приятна, как для храмовницы, — заметила Анника. — Не все они стервозные грымзы вроде Мередит. Эрин напоминает одну старую знакомую, которая ловила меня последние эммм... раз пять, когда я сбегал из Круга магов. Благодаря ей, было приятней убегать. — Побег бывает приятным? — удивилась Анника. — Конечно, когда тебя ловит милая девчонка вместо хмурых мужиков, и ты видишь, как нравишься ей, — замечтался Андерс. — То были бесценные дни. Много лет прошло, я начал забывать её лицо. — Почему же ты не остался с ней? — У нас были разные взгляды на жизнь. Аннике показалось, будто Андерс на мгновение погрузился в воспоминания. Его взгляд стал невидящим, хотя при этом целитель широко улыбался. Она задумалась о том, что могло происходить между ним — магом и той храмовницей на обратном пути в башню, и не заметила, как они спустились к стоянке. Навстречу выбежали два пса, и обнюхав, сели на пути, не сводя глаз с пришельцев. «Ни шагу дальше». Понятно без слов. — Кто из них Фредерик? — Анника, разглядывала коричневых в черную полоску мабари: чужие собаки всегда казались ей одинаковыми. И то, что Мариан каким-то чудом добралась до лагеря сопротивления раньше их, Аннику бы не смутило. Хоук всегда оказывалась там, где Андерс. — Почему она назвала собаку Фредериком? — Назвала в честь бывшего любовника. Но его тут нет. Паштет никогда бы так нагло не сел на моём пути. Целитель, обвешанный бурдюками, стоял напротив псов и с вызовом смотрел на них. Псы никого не собирались пропускать. Анника на миг представила, как следом за Хоук бежит очередной пес, по кличке Андерс и ей стало немного обидно за целителя. Но в то же время её это позабавило. Следом за собаками из кустов появился невысокий жилистый старик, сразу узнавший Андерса. Он жестом велел псам убираться и они мигом скрылись в камнях. — Хорошо, что ты пришёл, — обратился он к Андерсу, словно ждал его. — Есть разговор. Приняв половину бурдюков, старик пригласил их проследовать за ним. Под склоном, в небольшом ущелье, где палатки окружали центральный шатёр, было довольно людно. Запах костра, рыбного супа и сырных лепешек распространялся далеко за пределами выцветших штопаных палаток, и привлекал бегающих детишек. Ворчливые мамаши то и дело прогоняли приставучих чад от неготовой стряпни; несколько старушек тихо сидели в тени и вышивали одежду, бормоча последние сплетни. Но кроме провожатого ни единого мужчины посреди женской идиллии Анника не увидела. Старик остановился у шатра, бросил на землю бурдюки, и, откинув полог, взмахом руки пригласил проследовать в шатёр. Именно там и собрались все оставшиеся в лагере мужчины, в основном пожилые. Они оживленно спорили над разложенной на земляном полу картой, и насколько поняла Анника, речь велась о восстании. Лагерь разделился на две стороны: одни хотели начать действовать прямо сейчас, вторые считали, что сопротивление ещё не готово. Но все разом умолкли, едва завидели посторонних. Они хмуро уставились на Аннику, словно та вошла в неподобающем виде. Выяснилось, что присутствие женщин на этом собрании не предполагалось, и Андерс попросил её подождать снаружи. Буквально пара минут! И почему мужчины считают себя умнее женщин? Отец тоже был из тех людей, которые думали, будто место женщины на кухне, с детьми, и другими женщинами, а настоящими делами должны заниматься сильные мира сего, то есть, они, мужчины. И эти сильные мира, до боли знакомые ей, только и могли что бросаться обещаниями, пить ром и проигрывать последние деньги. Так что их детям приходилось становиться взрослыми и заботиться о себе и о родителях впридачу. Пара минут давно прошли. Солнце стояло в зените и периодически пряталось за плывущие по небу тучи. На тропинке, ведущей в лагерь, показалась Эрин. Собаки пропустили её не глядя. В обычном шерстяном платье Анника её с трудом узнала новую знакомую. Эрин улыбнулась, подмигнула ей и уверенным жестом, откинув полог мужского клуба, исчезла в нём, как и Андерс. Почему пустили именно её, можно и не спрашивать. Мимо пронеслась толпа детишек самого разного возраста, и Анника, чтобы не стоять у них на пути, присела на отесанное бревно. Она слушала беззаботный детский смех и гул мужских голосов, доносящийся из шатра, наблюдала, как женщины развешивают выстиранное белье, шьют, готовят, воспитывают детей. Все, кроме Эрин. Вокруг царила уютная атмосфера единой сплочённой семьи. У Анники никто не спрашивал, откуда она взялась. Все уже знали, что она маг, а значит, своя. Впервые в жизни общество принимало её такой, какая она есть. Анника с радостью знакомилась с ними простыми, открытыми, гостеприимными. Такие качества являлись огромной редкостью в этом мире зла и порока. Каждый, кого она знала в городе, так и норовил соврать, обсчитать, украсть, что плохо лежит прямиком из-под носа, с самым невинным выражением лица. Здесь же люди жили друг для друга, делились всем, заботились и думали о других. Трудно поверить, что такое возможно, но это читалось в каждом жесте, в каждом взгляде этих женщин. Они позвали Аннику, накормили супом и свежими лепешками с сыром. Как же легко и приятно оказалось побыть среди единомышленников! Она запросто могла говорить о магии, и её понимали и поддерживали. Такая жизнь на природе, вдали от церкви и городской суеты, завораживала и выглядела спокойной и размеренной. Наверное, в этом месте она тоже могла бы быть счастлива. Почему Андерс не привёл её сюда с самого начала? Поблагодарив хозяев, Анника поднялась, чтобы как и Эрин решительно зайти в шатёр, позвать Андерса и сказать ему, что уходит в город, потому что время не ждёт, а сестра в беде. Но вдруг из ближайшей палатки выбежала маленькая девочка. Анника не поверила глазам. Перед ней стояла та самая малышка, которую она нашла во время нападения кунари на Киркволл. Девочка сразу узнала её, обрадовалась и, подбежав, прыгнула на руки. — Ну здравствуй, моё солнышко, — Анника погладила её нежную, как птенчик по мягким золотым кудряшкам. — Что ты здесь делаешь? Малышка, как и прежде, оставалась безмолвной. Она лишь улыбнулась и показала пальчиком в сторону палатки. Оттуда же, следом за ней, выбралась уставшая женщина с гребешком в руках. Её лицо показалось Аннике знакомым. — Уна! Опять ты сбежала, проказница! — Так ты Уна? Девочка засмущалась и уткнулась в плечо Анники. — Простите, — женщина забрала девочку. — Она такая непоседливая. Мало мне своих, так ещё племянница свалилась как снег на голову. Возмущенно вскрикнув, ребёнок вывернулся из объятий нескладной тётушки и спрятался за Анникой. По крайней мере, голос у девочки есть. Анника не сразу узнала женщину, которая забрала ребёнка в лавке Лирен, но узнавание не было взаимным. Пришлось коротко представиться и напомнить, поскольку память к тетушке не вернулась. — Меня зовут Ирис, — проворчала та. — Отец Уны, мой брат, погиб при нашествии кунари, хотя тело мы так и не нашли. А её мать забрали в Круг магов и держат под стражей. Мы собирались вызволить Гвенни на днях, но, к сожалению, Эрин теперь не может нам в этом помочь. — Бедная Уна, на неё столько свалилось. Но почему она всегда молчит? — Мы не знаем, — тётя Уны, пожала плечами, сдула упавшую на глаза чёлку и попыталась в очередной раз изловить хохочущего ребёнка. — Разве детям здесь место? В смысле, тут же все готовятся к восстанию, — Анника вновь подхватила девочку на руки. Отпускать её не хотелось. — Как видишь, тут полно детворы, — рявкнула Ирис. Казалось, она сердится оттого, что сама не смогла поймать девочку. Или от замечания незваной гостьи, что лезет не в своё дело. — Вон те все мои, — она кивнула в сторону сидящих возле зарослей мальчишек. Четверо из них поджаривали муравейник через осколок стекла. — Куда же их девать-то? Если нашим удастся освободить Гвенни, так мне хлопот меньше будет. А если нет, ну что ж поделать, где четверо, там и пятеро. Анника не заметила, как Эрин выбралась из шатра и присоединилась к ним. Андерс пока не торопился. Зато Уна не отходила от неё ни на шаг, и тётя Ирис пыталась причесать спутанные кудри малышки, пока та сидела на руках у Анники и вертела головой. — Не всё так просто с матерью Уны, — сообщила Эрин. — У неё изрезаны запястья, как у тех, кто призывает магию крови. А это повод объявить её малефикаром и одержимой. Наши, конечно, сомневались, что девчонка порезала себя сама, потому что к нам попала целёхонькой, и, разумеется, ничего острого у неё быть не могло. Но сейчас все заняты городом, а её держат в карцере, так что в случае чего, защитить будет некому. — Но зачем подставлять её ещё больше? — возмутилась Анника. — Нужно вытащить её оттуда. — Чтобы сделать одной проблемой меньше. — Эрин с грустью наблюдала за бегающей детворой, в толпе которой уже пару минут хохотала Уна. — Там не осталось никого, кому я бы доверяла. А просто взять и ворваться в казематы — сущее самоубийство. Буквально на днях я собиралась устроить грандиозную попойку и под каким-нибудь предлогом вывести её оттуда, но не успела. Вернулась Мелинда и всё пошло в Тень. Вот уж кто одержимый, так это она. Ходит под носом у Первого чародея, а он и в ус не дует! Анника лишь думала, что как и она, девочка вырастет без матери, потому что мать усмирят и они никогда не увидятся. Но у Анники ещё оставалась старшая сестра, и она не собиралась терять и Вайолетт. Заглянув в шатер, она хотела подозвать Андерса, чтобы поторопить или попрощаться. Тот стоял у входа и вместе с остальными, сосредоточенно слушал речь старика. Оказывается, восстания готовятся по всему Тедасу. У сопротивления много сторонников, от простых горожан, до церковников. Все они на грани и готовы бороться за права и свободу. — Церковь не должна контролировать нас, указывать, как жить, забирать наших детей и близких! Мы не животные! — старик бросил короткий взгляд в листок. — Мы хотим жить как все, создавать семьи, растить детей, обрабатывать землю и не думать каждую минуту о том, что где-то за углом поджидает храмовник с кандалами для наших сыновей и дочерей. Мы не хотим страдать от горя, глядя в бездушные глаза усмиренной сестры или матери. Хватит терять тех, кто нам дорог! Мы не будем ждать спасения свыше, как это делали наши предки. Мы сами, собственными руками, проложим путь к свободе, потому что мы творцы своей судьбы! Толпа взорвалась громкими аплодисментами, как во время циркового трюка, свистела и вопила. Слова поддержки и одобрения вылетали за пределы брезентовых стен с такой скоростью, что, того и гляди, долетят до Киркволла. Внутрь стали заглядывать любопытные женщины. Революционный настрой этих повстанцев вселял надежду. Люди должны жить нормальной жизнью. Анника знала, каково это — разлучаться с любимыми, с близкими, и прятаться по темным углам. Она тоже устала быть тенью, и хотела верить, что свою судьбу нужно творить своими руками. Она хотела бы стать частью этого, поддержать сопротивление, несмотря на то, что для её семьи было уже слишком поздно. Андерс стоял рядом, внимая каждому слову старейшины, пока тот не закончил говорить. Затем он вышел из шатра и Анника последовала за ним. — Я знаю, — шепнула она. — Эту речь написал ты. Так проникновенно! Листок с этим отрывком она находила в бумагах на его столе, когда жила в его лечебнице. Андерс смутился так очаровательно, что у неё подкосились коленки. — Я всего лишь объединил слова многих. Но всё равно спасибо. Как тебе лагерь? — Уютный. Столько магов и у них есть надежда на лучшую жизнь. — На самом деле тут мало магов, но абсолютно все эти люди противники церковной лапши. Каждый из них пострадал от неё так или иначе, — Андерс остановился возле ближайшей палатки. — Кстати, можешь остаться сколько захочешь. Здесь безопаснее, чем в городе. — Да ну? — Аннике давно ничто не казалось безопасным. — Но мне туда надо, причём скорее. Она подобрала подол и быстро зашагала к выходу из лагеря, как давно собиралась. Конечно, было бы здорово остаться, но отсюда не отправить письма, а это важно. — Из-за сестры? — Андерс догнал её и шёл рядом, дожидаясь ответа, который и сам знал наверняка. У выхода он схватил её за руку, чтобы остановить и буквально притянул к себе. Он говорил серьёзно. — Ты ничем ей не поможешь, если тебя поймают. Подумай как следует. — Я не могу думать о себе, когда дорогой мне человек в опасности. Ви тоже спасла меня. Анника стояла вплотную с ним и смотрела на него снизу вверх, ожидая сама не зная чего. Его ладонь продолжала сжимать её пальцы и от этого земля уплывала из-под ног. Она бы хотела вернуться в Киркволл только из-за целителя, чтобы быть поближе и видеться каждый день. Помогать сопротивлению, это, конечно, благое дело, но оказывать ту помощь, какую здесь доверяли женщинам, Аннике не сильно хотелось. Обычные дела по хозяйству, нереволюционные, неблагодарные, и даже незаметные. И почему они считаются обязанностью женщин? — Понимаю. Я могу доставить твоё послание в город и тебе не придётся рисковать. Андерс, наконец, улыбнулся. Ей нравилось, когда он улыбался, смеялся или просто радовался жизни так, словно проживал свой последний день. Это случалось редко, обычно он был серьёзным, а иногда даже угрюмым, но сейчас он казался свободным, живущим полной жизнью. И Анника с удовольствием наблюдала, как эта маленькая искорка жизнелюбия разгоралась в нём. — Оставишь меня здесь стирать бельё и варить супы? А кто научит меня защищаться от демонов? Что я буду делать без тебя? Анника не хотела этого говорить, но слова вырвались сами и она опустила взгляд, уставившись на свои сапоги. К щекам прилила кровь, стало жарко. Андерс мог по-разному понять это её «без тебя», но вдруг поймёт правильно, догадается, что ей важно быть с ним? Впрочем, никто запрещает ей желать самых обычных вещей, поступать как хочется, любить кого хочется. Заявлять о своих желаниях иногда необходимо, иначе они не воплотятся. Но становится неловко, особенно когда знаешь, что ему нужна другая. Услышать об этом в ответ на своё заявление как-то не хочется. А хочется лелеять надежду, пускай слабую, но светлую. Анника вдруг ощутила тепло его ладони на своей. Целитель погладил её по щеке, приподнял за подбородок, чтобы заглянуть в глаза. По телу пробежали мурашки и сердце забилось, как птица в клетке. Она не ожидала его касаний, дрожала, понимая, что он догадался, и теперь скажет те самые нежеланные слова. Но никакого ответа не последовало, потому что к ним направлялась взволнованная Эрин. Бывшая храмовница, ничего не говоря, проводила их к шатру и буквально втолкнула внутрь. На этот раз там собрались почти все, включая детвору. И все молчали, словно назревало что-то нехорошее. В центре стоял тощий взъерошенный паренёк, которого Анника прежде не видела. Судя по всему, он явился в лагерь совсем недавно, причём бежал из самого Киркволла без остановки. В небольшой клетке, зажатой в его правой руке, каркал почтовый ворон. — Берите только самое необходимое и снадобья. Остальные отправились туда, — продолжал парень, запинаясь и испуганно тараща глаза. — Потери небольшие, но много раненных. Понадобится помощь целителей. Только нужно выдвигаться прямо сейчас! Едва он успел договорить, как просвистела стрела и воткнулась в центральную опору шатра рядом с его головой. Народ в голос воскликнул и замер, парень потерял сознание и обмочился. Старейшина снял письмо, прикреплённое к древку, и помрачнел ещё больше. — Здесь охотники за головами. Ничего не берите. Уходим. Живо! Всё происходило словно в кошмарном сне. Народ кинулся из шатра в противоположную от входа в лагерь сторону. Люди мелькали перед взором Анники, но она умудрилась разобрать крупную надпись на листке, который старейшина не выпускал из рук: «попались!» Андерс крепко сжал запястье Анники и тоже повёл её к выходу. Вслед за ними просвистели несколько стрел, пришлось пошевеливаться. Кому-то попали в ногу, раненого подхватили и тащили на руках. Анника видела, как оставшиеся старики подняли пыльную бурю, чтобы скрыть их отход, как на лагерь посыпался огненный дождь, и во все стороны полетели горящие балки, щепки и искры. Это напоминало кошмар на корабле. Хорошо, что на суше есть куда бежать.
