Ученица целителя

      Анника не могла найти себе места. Без остановки бродила по гномьей лавке. Магический огонь горел бесшумно и в этой тишине грохотало её сердце, даже мысли казались громкими. Кожа ещё пылала от поцелуев и касаний Андерса. Ни один мужчина прежде не дотрагивался до неё так, ни один не видел её обнажённой. Ей не нужен никто другой. Но ему нужна другая. Эта мысль ранила в самое сердце.       Андерс долго не возвращался и она беспокоилась теперь об этом. Куда он запропастился? Что делать, где искать? Идея, что она осталась одна в этом ужасном тёмном месте сводила с ума, на пальцах то и дело появлялся иней. Всё же она заставила себя отвлечься и расслабиться. Прилегла на скамью, подумала, что слишком нагнетает, ведь Андерс не бросит её одну, он никогда так не поступал. Это позволило успокоиться и ненадолго провалиться в Тень. На этот раз там было пусто, даже демонов не встретилось. И в реальность вернулась быстро — на аромат еды.       В камине что-то жарилось. Андерс стоял рядом: он вернулся и она облегчённо вздохнула. Он был без рубашки, немного растрёпанный, и мерцание пламени игриво подчёркивало его поджарую фигуру. Анника вскочила и, ощутив ломоту во всем теле, охнула: твердая скамья отдавила всё, что только можно. Андерс обернулся и приветливо улыбнулся. Его обаятельная улыбка разогнала все неприятные мысли, но сердце, тем не менее, тоскливо сжалось.       — Ты поймал нага? — подойдя, она уставилась на румяную тушку на вертеле. Они давно ничего не ели, но сейчас аромат еды не вызывал аппетита.       — Их тут полно, — он помолчал и посмотрел на Аннику. — Прости, что так вышло. Ты спросила про Мариан, а я… В общем, дело не в ней. Она любит всех контролировать, а я свободу, поэтому у нас не сложилось. Но это неважно. Я не тот, кто тебе нужен.       — Почему? С тобой я могу не скрывать, что я маг, — Анника взяла его за руку. Признание её воодушевило. Обрадовалась, что Мариан не стоит на пути, но огорчилась из-за последнего.       — Потому что я одержимый. Ты видела одержимых? Это опасно. Когда дух берет контроль надо мной, он убивает всех, кто под руку подвернётся, и я ничего не могу поделать, — он легко сжал её ладонь и отпустил. — Я не хочу, чтобы он выскочил и убил тебя.       — А за Мариан ты не боялся? — удивилась она. До сих пор никакой дух в нём не проявлялся, да и за что было бы ей мстить?       — Она опытный воин и могла постоять за себя. — Он повернул жердь с нанизанной тушкой.       — А у меня есть магия. Я тоже могу научиться защищаться, — Анника смотрела ему в глаза, надеясь что он понимает, куда она клонит. В карих глазах золотыми искорками плясали отблески пламени камина. — Когда это случается? Как?       — Когда я в ярости. Дух Справедливости был моим добрым другом. А теперь он осквернён... моим собственным гневом, и все, что он хочет — это месть и правосудие. Он не знает милосердия.       — Обещаю не злить тебя, — Анника отошла от жаркого камина и села на лавку. — До сих пор ведь ничего не случилось. Если бы твой дух хотел навредить мне, он давно бы это сделал.       Какое-то время Андерс молчал и даже не смотрел на неё.       — Давай так. Убивать ты уже умеешь, — он снял тушку с огня, и держа её на жерди, тоже сел на лавку. — Теперь я научу тебя защищаться. Потом поглядим. Но даже после я бы не стал рисковать.       Анника обрадовалась. Хотя бы появился шанс.       Нага ели молча, в тишине. Он напоминал зайчатину, только жирную и с запахом подвала. Лишь благодаря голоду, это мясо без соли и приправ показалось вполне сносным.       Аника бросала короткие взгляды на Андерса, всякий раз замечая его отрешенный вид. О чём он думал, она не догадывалась, но явно не о хорошем. Только когда они закончили есть, он решил заговорить.       — Кинжал, который я тебе дал, не потеряла?       — Нет, — Анника нащупала чехол на поясе. Кинжал лежал внутри. — А что?       — А то. Если вдруг это случится, если дух овладеет мной, тебе придётся его убить, — он взял её руку и поднёс к своему горлу. — Целься сюда. Чтобы наверняка.       — Ты с ума сошёл? — она выхватила руку и вскочила. — Ты обещал научить меня защите. Так что давай. Я готова.       Андерс шумно выдохнул и провёл рукой по лицу, словно устал.       — Хорошо, — наконец решил он. — Сделаем это по дороге. Я как раз посмотрел карту, пока ты спала. Мы почти добрались до выхода.       Он отдал ей карту и они вышли из дома. Пройдя буквально несколько шагов, они упёрлись в стену. Рядом в полу зияла дыра, ведущая в тоннель. Андерс выругался, набрал воздуха в грудь и шагнул. Темнота и тишина вновь окутали их, леденящий страх сжал горло. Тоннель был длинным, словно его выкопал гигантский червь. Андерс объяснил, что его вырыли порождения тьмы, когда пробирались на Глубинные тропы. От возможности вновь столкнуться с ними становилось страшнее.       Свет факела, то и дело выхватывал торчащие из земли кости. Вскоре они стали попадаться и под ногами, и ближе к концу устилали дно сплошным хрустящим ковром. Местами валялись ржавые части доспехов и обломки оружия порождений тьмы. В воздухе появился неприятный запах гниющей плоти, и он усиливался. Анника знала трупный запах. Когда он стал невыносимым, пришлось закрыть нос и ускориться потому, что съеденный наг начинал проситься наружу. Наконец, они вышли к источнику.       В большом помещении, пробив вековые плиты, росли лириумные жилы. Холодное свечение заполняло пространство и факел не требовался. Без него прекрасно виднелись полусгнившие трупы порождений тьмы и тело человека в латах с эмблемой грифона на нагруднике. На его останках отчётливо выделялись следы когтей и острых зубов порождений тьмы. В них кишели черви, делая это зрелище отвратительным до бесконечности.       Андерс печально смотрел на останки человека. Потом прошептал заупокойную молитву, сжёг его, и потянул Аннику прочь от этого ужасного кладбища.       — Ты знал его? — спросила она, когда воздух стал сравнительно чище и можно было убрать рукав от носа.       — Нет. Но это Серый Страж, — объяснил Андерс. — Он пришёл сюда чтобы умереть и прихватить с собой побольше этих мразей.       Анника знала о Серых Стражах не так много. Простые горожане считали их предвестниками бед, но это был древний орден специально обученных воинов, посвятивший себя защите Тедаса от порождений тьмы. Когда гарлоки и прочие твари, ведомые Архидемоном, во время Мора выбирались на поверхность, сметая всё живое на пути, тогда и приходили Серые Стражи. Только им было под силу убить Архидемона. Мор — это как раз то, что произошло несколько лет назад, поэтому так много народу из Ферелдена перебралось в Киркволл.       — Зачем ему это делать? — Анника почти бежала за Андерсом, так быстро он шёл.       Под ногами хрустел гравий. Острые колья огромных кристаллов, торчали из разломов. Лириумные жилы, словно живые организмы, огромными щупальцами разрастались повсюду. После трупного запаха, лирум казался приятным.       — Такова традиция. Со временем скверна в крови превращает Стражей в тварей, вроде гарлоков. Смерть — это лучшая альтернатива, — вздохнув, пробормотал Андерс.       — Почему ты их жалеешь? Неужто… — она вдруг поняла, почему он так ловко расправлялся с порождениями тьмы и всегда знал об их присутствии.       — Я попал в Орден случайно, когда последний раз сбежал из Круга. Командор Серых Стражей хотела отбить меня у храмовников и объявила право призыва. Я не знал на что подписываюсь. Я думал только о том, как не вернуться в башню Круга.       Прозвучало так, словно он оправдывался.       — Почему ты не в Ордене? — Анника на миг задержалась у огромного лириумного дерева. Разглядывала, как ветки пульсируют голубоватым светом. Чарующее зрелище.       — Я сбежал, — признался Андерс, подождав её. — Бродить по Глубинным тропам и убивать порождений тьмы до самой смерти, это не то, что я хотел бы от жизни.       — Почему-то мне кажется, что ты и этому не рад, — она заглянула в его грустные глаза.       — Уйти может каждый, но перестать быть Серым Стражем — никто. В моей крови скверна. Я не должен об этом говорить, но тебе лучше узнать. Однажды она разрастётся.       Он говорил спокойно, размеренно, без капли эмоций, будто уже смирился со своей участью и воспринимал всё как должное. Но для Анники это было ударом. Андерс слишком много на себя взял: и Справедливость, и скверну, и магию, и эта ноша давит на его. Как он ещё не двинулся умом?       — Неужели нет способа избавиться от скверны?       Вскоре лириумные деревья сменились покрытыми мхом сталагмитами или похожими на них наростами, из вершин которых поднимался зеленый едкий дым. Запахло болотом и застоявшейся водой, неподалёку шипел пар. Намеки на былое присутствие гномов встречались всё реже.       — Никто и не пытался, — Андерс сбавил шаг и подобрал несколько маленьких камешков. — Быть Серым Стражем — честь. Но ходили слухи об одном случае. Лет тридцать назад одной эльфийке удалось очистится от скверны. Никто не понял, как это случилось. Скорее всего, сказки.       — А твой дух не может помочь? Как ты вообще с ним связался?       — Справедливость, как и я, хотел изменить мир, избавить его от Круга и храмовников. Ему нужно было живое тело, чтобы остаться в мире смертных. Поэтому он предложил взамен свою силу. Я согласился. Это было глупо. Я стал чудовищем.       В голосе Андерса слышался укор. Хотя он поступил так, думая о целом мире, для него этот союз ничем хорошим не обернулся.       — Все совершают ошибки, — собралась с мыслями Анника. — Ты никакое не чудовище. Ты хороший человек, делаешь много добра незнакомым людям. Даже если это опасно.       — Думаешь? — усмехнулся Андерс и швырнул в неё маленький камешек. Попал в плечо.       Анника опешила, нахмурилась. Он швырнул ещё.       — Ты чего? — она увернулась от следующего, но очередной попал ей в лоб. — Ай! Ты что, как маленький?       Но Андерс уже не забавлялся, его лицо стало серьёзным. Она потёрла ушибленное место, подобрала камешек побольше и тоже зашвырнула в ответ. Андерс сделал жест рукой и камешек упал, ударившись о воздушную преграду.       — Защищайся, — велел он, продолжая бросать в неё камни. — Справедливость не будет швыряться щебнем. Как ты устоишь перед его силой?       — Перестань! Это он тебя надоумил? — Анника только и успевала отскакивать и уворачиваться. Ты общаешься с ним?       В этот раз она не заметила, как Андерс оказался рядом. Он крутанул посох и навершим ударил её под колени. Анника не устояла. С его стороны это было подло. И обидно, хоть и не больно.       — Нет, мы — одно целое, — нахмурился он, подавая ей руку. Но она не приняла. — Все мысли кажутся моими. Было бы жутко слышать постоянно чей-то голос в голове, наверно я бы просто свихнулся.       — Да ты и есть чокнутый! — Анника поднялась и отряхнула колени.       — Тебе придётся постоянно ждать от меня подвоха, — Андерс снова подошёл и выставил перед ней посох на вытянутой руке.       Анника не придумала ничего лучше и побежала. Она бежала не оглядываясь, пока под ногами не захлюпала вода. Она замедлилась. Андерс не гнался и не бросался камнями. Шипение пара здесь становилось громче. Запахло серой и впереди показалось лавовое зарево.       Остановившись на высоком карнизе, Анника смотрела вниз, на огромной кратер с булькающей лавой. Гигантские гейзеры били в потолок, осыпая всё при этом искрами и пеплом. На карнизах, идущих по спирали внутри жерла этого вулкана, повсюду лежали яйца дракона.       — От меня ты убежала, — она услышала довольный голос Андерса позади. Подойдя, он остановился рядом и огляделся. — Но Справедливость тебя не отпустит. Он может появиться, когда ты не ждёшь.       — И что делать? Ты не показал, как я должна защищаться.       Андерс медленно двинулся по сужающемуся карнизу, держась ближе к скале. Анника последовала за ним. На пути попадались кости животных и даже людей. По спине побежали мурашки.       — Я рассчитывал на твою интуицию, — Андерс обернулся, бросив на неё короткий взгляд. — Раньше она хорошо срабатывала. Но сейчас подвела. Что ты почувствовала, когда я бросал в тебя камни?       — Что ты выжил из ума, — Анника обогнула драконье яйцо, услышала как Андерс буркнул «не то», и ей на миг показалось, будто детёныш внутри шевельнулся. Она вздрогнула и посмотрела вверх в поисках мамаши, но никого не увидела. Зато поняла, что это очень глубокий кратер.       Высоту было невозможно определить, даже несмотря на обилие света от лавы, вершина терялась где-то во тьме. На одном из уступов в отблесках лавы мелькнул чёрный усыпанный шипами хвост. Вот и она. Андерс проследил за взглядом Анники, ухватил её руку и быстро зашагал вперёд. Из-под сапог посыпалась каменная крошка и полетела вниз. Рядом взорвался огненный столп, едва не опалив их. Внезапно Анника ощутила порыв ветра. Обернувшись, она увидела, как мелькнула исполинских размеров чёрная тень. Сердце ушло в пятки, пальцы заледенели. Она даже не заметила, как рванула за Андерсом в темнеющий тоннель. За спиной выстрелил ещё один пламенный гейзер, за ним ещё. И так до самого укрытия.       Андерс остановился в тоннеле. Стараясь отдышаться, Анника хотела ухватиться за стену. Но воздух вокруг неё словно сгустился и она не могла до неё дотронуться.       — Отлично, — пробормотал Андерс и постучал посохом по её невидимой преграде. — У тебя получилось. Теперь поняла, как это работает?       — Нет! — рявкнула Анника и зашагала вперёд. Она ещё сердилась на него и почувствовала, как невидимая преграда разрастается и уплотняется.       Может, потому, что отчасти он был прав: если вдруг, по какой-то причине Справедливость решит задушить её во сне подушкой, тут никакая защита не поможет. Но с какой стати ему так поступать с ней?       В этой части Глубинных троп снова начинал разрастался мох. Следы гномьей цивилизации лежали в руинах, плитка под ногами была местами стёрта в пыль, и из каждой трещины торчал мох. Анника порядком устала. Она развернула карту, всмотрелась и, увидев отметку, ринулась к указанному дому и рванула дверь. Как ни странно, дверь легко поддалась. Но войти у Анники не выходило. Она упиралась во что-то незримое и никак не могла понять во что. Магическое зрение не показывало. Она только услышала, как позади хохочет Андерс.       — Ты так злишься на меня, что скоро начнёшь сносить дома, — он стоял на небольшом расстоянии и, видимо, не мог приблизиться. — Тебе нужно научиться контролировать эмоции и отделять от них магию.       — Но ты, конечно, не скажешь как, а кинешь мне в лоб булыжник? — Анника отвернулась и попыталась успокоиться. Шишка на лбу всё ещё болела.       — Прости за это. Но посмотри какой результат!       Она сделала несколько глубоких вдохов и всё-таки протиснулась в дом. Внутри оказался большой зал, освещенный мелкими кристаллами. Пахло старыми книгами и кожаными переплётами. Вдоль стен располагались высоченные стеллажи, полные забытых знаний.       — Так вот она где, та самая сокровищница, — присвистнул Андерс, оглядываясь по сторонам. — Похоже на архив. У гномов есть такая привычка — вести летопись, записывать всё. Каждую мелочь.       — Как он уцелел? — удивилась Анника, разглядывая уставленные толстыми книгами полки. Но коснувшись свитка, она поняла, что это иллюзия: свиток рассыпался в пыль.       — Никак, — Андерс тоже коснулся свитка.       Похоже, здесь уже побывали искатели сокровищ — сундуки пустовали. Кроме того, искатели подрались — повсюду виднелись пятна крови. Внимание привлекло что-то сверкнувшее в куче каменной крошки у одного из стеллажей. Просунув руку, Анника нащупала холодный металл и вытащила небольшой кинжал, с богато украшенным камнями витиеватым эфесом. Дорогой предмет. На свободном месте были вырезаны буквы «В.Б.» Красивый почерк. Анника могла бы поклясться, что это почерк Вайолетт, именно так она пишет букву “В”. Но что тогда означает “Б”? Да и кинжалов сестра в руках никогда не держала. До встречи с пиратами, конечно. Что, если Ви ходила сюда с ними, что, если это её кинжал, как и карта? Сколько в мире людей с одинаковым почерком? Анника похолодела от этой мысли и с ужасом заметила, что ладони покрылись толстым слоем инея. Она встряхнула руки и белые хлопья закружились по комнате, словно наступила зима.       — Ты делаешь успехи, — подмигнул Андерс, наблюдая за маленькой метелью.       — И что в этом хорошего? Зачем мне снег? — случившееся совершенно не радовало.       — Можно охлаждать напитки в жару, — весело предложил он, но улыбка быстро сошла с его губ. Он глядел куда-то в тёмный угол позади Анники и она обернулась.       Именно туда уходили кровавые следы. И Анника пошла по следу, пока не наткнулась на иссохшее тело. Покойник был одет, как матрос. В руках он сжимал сумку, пробитую стрелой.       — Похож на контрабандиста с пиратского корабля, — пробормотала она, скорее для себя.       Подойдя к телу, Андерс выдернул стрелу и вывернул содержимое сумки на пол. Там оказалась древняя книга, причём, на удивление крепкая. Он подобрал её и быстро пролистал.       — Ты задумывалась, что, возможно, сестра отдала тебе карту, потому что больше в ней не нуждалась? Мы ведь идем по следам искателей сокровищ, а все сокровищницы разорены. Тебе не обязательно спешить чтобы вернуть её.       — Думаешь, она об этом знала? — Анника ещё раз пригляделась к инициалам на кинжале. — Насколько по-твоему моя сестра увязла с пиратами?       — Думаю, она их капитан, — Андерс ткнул пальцем в буквы. — Ты говорила, её зовут как-то… Ви? Виктория?       — Вайолетт, вообще-то, — рассмеялась Анника. Шутка про капитана понравилась, но лицо Андерса было серьёзным и ей стало не по себе. — Наша фамилия О’Нилл, а тут «Б». Если бы сестра командовала, она не поступила бы так с магами. Когда вернёмся в Киркволл, я свяжусь с ней, чтобы поговорить о случившемся лично.       Анника направилась прочь из этого дома. Она видела на карте, что выход уже не за горами и спешила выбраться из проклятых Глубинных троп. Андерс следовал за ней. Хорошо хоть камнями больше не кидался.       — Может, тебе вообще не стоит в это ввязываться? — предложил он, едва они спустились с порога. — Кажется, она хочет жить своей жизнью.       — Она моя сестра. Ближе у меня никого нет и я должна во всём разобраться.       Анника даже не смотрела по сторонам, и не замечала, что поросший мхом тоннель сменился обычным, каменистым. Она всё изучала инициалы на рукоятке кинжала.       — Хорошая находка, — заметил Андерс.       — Тогда я верну тебе твой, — спохватилась она и полезла к поясу, чтобы отстегнуть его.       — Оставь себе. Он не драгоценный, но зато удобен в бою и правильно сбалансирован. А у этого из-за камней тяжёлый эфес. Он разве что для коллекции сгодится.       Анника понадеялась, что оружие никогда ей не понадобится. Особенно для того, о чём говорил Андерс. Она посмотрела на его шею, вздрогнула и зашагала быстрее.       Тоннель постоянно петлял и сужался, но вёл наверх и это радовало. Вскоре пришлось пробираться ползком, цепляясь за каменные уступы. Наконец, появились корни деревьев и яркий свет ударил в глаза.       Когда они выбрались, солнце только взошло, встретив их яркими лучами. Анника не могла нарадоваться свежему воздуху и птичьим трелям, шелесту листьев и шуму горной реки. Только от света болели глаза, отвыкли после долгого пребывания во тьме.       Они вышли к горной реке и остановились возле небольшой заводи, чтобы набрать воды и напиться. Анника ужаснулась, глядя на отражения: будто из могилы вылезли. Андерс лишь немного поморщился, словно его не особенно смущал их грязный, усталый вид. Он радостно сообщил, что до города они дойдут по течению.

***

      После Глубинных троп Андерс чувствовал себя, словно на прогулке. Шагал вдоль реки, наслаждаясь свежестью прохладного утра, лишь изредка вспоминая тёмные тоннели, как кошмарный сон. В лесу могли встретиться дикие звери и разбойники, но всё это ни в какое сравнение не шло с мрачными, давящими стенами и порождениями тьмы.       Ветер качал высокие верхушки сосен, и между веток проглядывало затянутое тучами небо. В прохладном воздухе приятно пахло хвоей. Андерс вдохнул полной грудью — как заново родился. Но погода начинала портиться. В Киркволле дождь мог пойти в любую минуту и так же внезапно прекратиться.       — Что за книга была в рюкзаке? — поинтересовалась Анника, поёжившись от порыва ветра.       — Древний тевинтерский фолиант, — Андерс держал книгу за пазухой, не удобно, но в поясную сумку она бы не влезла. — Редкая находка.       — Может, там найдётся заклинание, чтобы освободить тебя от духа или от скверны? — рассуждала спутница, видно, перестала обижаться на него за камни. — А может, там есть что-нибудь про сновидцев? Так ведь ты меня назвал.       — Может. Но для начала тебе нужно научиться противостоять демонам в Тени. Убей того, который преследует тебя. Это самое важное.       — А если я убью твоего?       — Если он появится, убьёшь. Потому что единственный способ избавится от него — умереть. Но до этого тебе придётся много тренироваться.       — Я не собираюсь убивать тебя! — вспыхнула она.       — Это буду уже не я. — Андерс смахнул с лица первые капли дождя и посмотрел на тучи. — У тебя не останется выбора.       Андерс, конечно, не думал, что у неё хватит сил его одолеть, а уж Справедливость, тем более. Для этого придётся многому её обучить, причём на практике. Но ослабить его, дезориентировать и успеть убежать, она вполне способна. Лучше ей понять, какой силе она противостоит и быть готовой. К тому же, она сновидец и это всё меняло. Вот только обучить её этому искусству мог бы лишь другой сновидец, а не он. К счастью, Андерс знал, к кому обратиться.       Девчонка, кажется обиделась. Насупилась и ушла одна под деревья, спряталась в соснах. Конечно, воткнуть кинжал в друга не каждый решится, уж он-то знал. Но иногда такое избавление от страданий необходимо.       В горах сверкнула молния, потом ещё, и дождь крупными каплями забарабанил по широким листьям густого кустарника. Раскаты грома встряхнули горы, прокатившись по ним гулким эхом так, словно с неба падали огромные железные бочки. Дождь полил сплошной стеной. Река наполнилась бурой глинистой водой до самых берегов и с неистовой скоростью продолжала свой путь.       Андерс быстро нашёл Аннику под душистой раскидистой сосной. Там было сухо и землю устилал ковёр сосновых иголок.       — Можно? — это был не вопрос. Он уже раздвинул ветки и забрался в её укрытие.       Анника ничего не сказала, только дрожала, и Андерс не мог понять, слёзы это у неё на лице или капли дождя. Здесь, среди скал, раскаты грома звучали особенно гулко и весьма угрожающе. Может, она испугалась, а может он расстроил её правдой о себе. Поэтому он просто вытащил книгу из-за пазухи, бросил на землю, чтобы не мешала, и обнял спутницу. Анника перестала дрожать и прислонилась к его плечу. Он погладил её волосы и уткнувшись в них носом, подумал, что так хорошо не чувствовал себя уже очень давно, пожалуй, с тех пор, как заключил сделку с духом. Впервые за всё время он ощутил себя только собой. Стоя на краю леса, обнимая девушку, которой нравился, он чувствовал себя свободным от бремени Справедливости. Совсем как в детстве, когда носился босым мальчишкой по ржаным полям и ничего не знал о магах и порождениях тьмы.       Хотелось продлить этот миг, остаться здесь и никуда не уходить. Анника посмотрела на него и он сам потянулся к её губам. Она удивилась, не оттолкнула, конечно. Сердце сошло с ума, понеслось, готовое выпрыгнуть наружу. Мир остановился и сузился лишь для них двоих. Андерс и не заметил, как они переместились на игольчатый настил, и как он прижимая её, скользил ладонями по мягкой коже бёдер. И когда его рука нашла то, что искала, её глаза округлились, она охнула, а сердце забилось, как у маленькой птички.       — Что ты делаешь? — её голос прозвучал, скорее, томительно, чем испуганно.       — То что ты хотела. Или ты передумала? — Андерс уже мысленно обругал себя. Он ведь отказал ей, а теперь нарушил собственное слово, потому что поддался слабости.       — Разве так можно? — лицо Анники налилось краской и она старалась отвести взгляд, даже закрыла лицо руками.       — А ты как думала, милая? Тебя и этому надо учить?       Казалось, Анника лишилась дара речи. Не в монастыре вроде выросла, может, семья была строгой? Потом она подскочила, хмуро поглядела на него и решительно кивнула.       — Так учи! — она покорно опустилась на землю, но вся сжалась, как маленький испуганный котёнок.       Он теперь засомневался, стоило ли заходить так далеко. Но вдруг заметил, что они уже не одни в этом любовном гнёздышке. Снаружи чётко виднелись грязные сапоги. Андерс поднялся, раздвинул ветки. Буквально в двух шагах от их сосны топталась сутулая старушка, закутанная в чёрный плащ. В одной руке она держала корзинку, другой опиралась на посох. И давно она там караулит?       — Заплутали, ребятки? — проскрипела бабка, глядя на него выцветшими глазами, — Я гляжу, вы совсем вымокли, вам надо бы обогреться и обсохнуть. Идемте ко мне, идемте. — Она махнула им морщинистой рукой, приглашая. — Тут недалеко. Ой, да не смотрите так. Я вам тепло и крышу над головой, вы мне помощь. Все меня покинули, дед помер, так что я в этой глуши доживаю последние дни. Сил уже не осталось. А вы как раз наколете дровишек, разгоните енотов в подвале, пока эти хитрюги все запасы не растащили. А я вас накормлю и обогрею. Останетесь, сколько захотите.       Она даже не спросила, кто они, откуда, а просто пригласила к себе первых встречных и радовалась. В её положении, конечно, это можно понять. И тепла очень хотелось и во рту, кроме вяленого мяса, от которого уже болела челюсть, давно не было ничего приличного.       — Спасибо за приглашение, — приглядываясь к старухе, Андерс, тем не менее, чувствовал что-то недоброе. Бабка определенно была магом, сила ещё теплилась в ней, как искра в догорающем пламени. И как маг, она должна была чувствовать магию в них.       Андерс поглядел на спутницу, взъерошенную и уставшую, как и он сам. Им обоим хотелось в тепло и сухость, поэтому он решил. Почему бы и нет?       Мокрые деревья цепляли ветками за одежду и холодные капли с них неприятно брызгали в лицо. Андерс переступал через коряги, Анника молча следовала за ним. Среди зарослей, на полянке вскоре показался бревенчатый домик, немного покосившийся от времени. Рядом стояла бочка дождевой воды, из трубы валил дым. Вокруг кудахтали куры и бегали взъерошенные цыплята. Одинокая чёрная лошадка мирно пощипывала траву.       — Дрова за домом, еноты в подвале, — указала бабка и поковыляла в избу, — а мы с девочкой пока обедом займёмся.       — Осторожнее с ней, — шепнул Андерс Аннике. Очень уж ему не нравилось это место и он отправился осмотреть округу на предмет алтарей и пентаграмм для магии крови. Конечно, если его подозрения не оправдаются, тогда можно и помочь старухе. Хорошо бы позаимствовать у неё лошадь, чтобы скорее вернуться в город.

***

      Анника ещё пребывала в эйфории. Но с появлением бабки почувствовала неловкость. Старуха слышала их, хвала Создателю, что не заглянула под ветки. Но Аннике казалось, будто бабка знала, чем они там занимались и осуждала. От этого хотелось провалиться под землю.       В доме было тепло и сухо, приятно пахло дубовыми поленьями и грибным супом. Посреди комнаты стоял огромный высокий стол, заставленный кухонной утварью и длинная лавка, покрытая шкурами. Стены украшали головы диких животных и здоровенный арбалет: тут явно жил охотник. В очаге слабо подрагивал огонь, а сверху на крюке висел котелок. Всюду стояли потёкшие свечи в блюдцах.       Старуха повесила плащ на крючок и поставила корзину на табуретку у входа. Её лицо выглядело иссохшим, как забытое на солнцепёке яблоко. Седые волосы были аккуратно заплетены и скручены в огромный узел на затылке. Сгорбившись, она зашаркала к очагу.       — Давно умер ваш муж? — поинтересовалась Анника.       — Недели две, как прошло, — проскрипела бабка, наливая горячий ароматный чай в глиняные кружки, — он был очень стар, деточка, а старость вылечить нельзя. Уж поверь, я всё перепробовала.       — Мне очень жаль, — Анника старалась быть вежливой. Старуха взмахнула рукой и пламя в очаге разгорелось с новой силой. Она взяла с полки две кружки, поставила на стол, разлила по ним кипяток из чайника.       — Садись, — она похлопала по лавке и пододвинула кружку Аннике. Сама отпила из своей.       Анника нерешительно подошла, села и взяла кружку. Старушка смотрела на неё своими бельмами и от её взгляда холодок бежал по спине. Старики всегда смотрят в душу и кажется, видят насквозь, даже слепые.       — Понравилось, как он трогал тебя? — хихикнула бабка и хитро улыбнулась редкими зубами.       — Что? — переспросила Анника едва, не упала с лавки. Качнула головой, стряхивая морок. Почудится же такое!       — Понравилось, как я чай заварила? — повторила старуха. — Погода нынче стоит холодная и дождливая. Ты пей, пей, а то простудишься, и твоему другу это не понравится.       Анника не торопилась. Она взяла кружку, грея об неё руки и вдыхала сладкий аромат земляники, но пить не решалась, хотя и представляла себе, как приятно он бы растекся у неё внутри. Особенно после Глубинных троп хотелось чего-нибудь горячего. И выспаться в тепле и покое. От этих мыслей даже в сон потянуло. Перед глазами все поплыло, кружка упала и разбилась, хотя Анника всеми силами боролась, чтобы не уснуть, она явно проигрывала. Последнее, что она увидела перед тем, как веки окончательно сомкнулись, это свежие раны на запястьях старухи.