Ученица целителя

      Анника открыла глаза посреди кромешной тьмы. В висках стучало и всё тело изнывало от неприятного ощущения чужой грубой магии, словно по ней проехала телега. Всё вокруг поскрипывало и качалось из стороны в сторону, слышался плеск и пахло влажным деревом. Знакомое ощущение, неужели корабль? Только не это! Проснись, это лишь кошмарный сон! Анника протёрла глаза, несколько раз моргнула, но это не помогло, наваждение осталось. Неужели сестра силой забрала её на корабль? Да что на неё нашло, как она могла? Анника запаниковала и, вскочив на ноги, сотворила огонёк на ладони и огляделась. Тёмные деревянные стены, койка и сундук — на тюрьму такая обстановка не похожа. Толкнув дверь, она выбежала наружу. Странно, её не заперли и не приставили охрану, значит, она не пленница. Повсюду было темно и лишь где-то в конце тусклый масляный фонарь, качаясь, освещал длинный темный коридор, ведущий на палубу. Хватаясь руками за стены и шатаясь от качки, словно пьяная, она прошла по нему до трапа и выбралась на верхнюю палубу. Анника едва успела ухватиться за какую-то балку, чтобы не поскользнуться на мокрых досках, когда лицо ударили солёные брызги и ледяной ветер сорвал капюшон.       Вздымающаяся масса чёрных волн окружала корабль со всех сторон, сливаясь с небом такого же оттенка. Море словно кипело и, беспощадно раскачивая корабль, заливало палубу водой. Горизонт вспышками перечеркивали тонкие белые ветки молний и каждый раз пугающие звуки грома заставляли её вздрагивать. Аннику охватили ужас и отчаянье. Мало того, что она на корабле и бежать некуда, так ещё и шторм! Одно дело, стоять себе на пристани и с безопасного расстояния наблюдать, как море, словно разозлившийся пёс, бросается на берег. А другое — находиться в этом хаосе природы и молить Создателя, чтобы шторм поскорей прекратился.       Паруса были убраны, матросы, затягивая канаты, орали, что было сил, чтобы хоть как-то услышать друг друга, но их слова тонули в шуме порывов ветра и Анника не могла ничего разобрать. Быстро спустившись обратно, едва не упав на ступеньках, она, шатаясь, пробралась назад по тусклому коридору.       Открывая все двери подряд, она искала сестру или хоть какие-нибудь объяснения своего пребывания на этом корабле. Везде было темно, в некоторых каютах спали матросы, а остальные двери оказались просто заперты. Снова выскочив на палубу, она огляделась и заметила на корме тусклый огонек. Хватаясь за балки и мокрые толстые тросы, она кое-как добралась до кормовой надстройки, у двери которой раскачивался одинокий масляный фонарь. По пути её окатило водой, едва не сбив с ног. Анника распахнула дверь и, наконец, нашла то, что искала. За дверью оказалась огромная тёплая капитанская каюта, обставленная со вкусом. Вдоль задней стены располагался ряд застеклённых окон. На остальных стенах висели картины, вроде той, что была у сестры дома, а на полках стояли модели кораблей в бутылках и странные морские приборы. На чём они держались в качку, один Создатель знает, возможно, тут не обошлось без магии. В углу находилась жаровня с камнями для обогрева помещения, от которой исходило приятное тепло.       Вайолетт, склонившись над картой, разложенной на столе, ставила на ней пером отметки, давая наставления матросу. Он не был похож на пиратов, которых Аннике довелось видеть здесь в прошлый раз. Ей показалось, что он смотрел на её сестру с обожанием, словно преданный пёс. Из-под косынки, повязанной на голове, выбивались чёрные вьющиеся волосы и небольшие остроконечные уши. Нахмурившись и несколько раз кивнув, он быстрым шагом вышел за дверь, едва не сбив Аннику с ног, но тут же бросил вслед извинение. Затушив фонарь на крыльце, эльф захлопнул дверь с обратной стороны.       При иных обстоятельствах Анника расспросила бы сестру о нём, но сейчас в голове были другие, более важные вопросы. Ви обернулась и улыбнулась сестре. К странному комплекту её одежды добавился коричневый замшевый жакет и толстый кожаный ремень с ножнами и торчащим из них кинжалом с красивым эфесом, похожим на тот, что Анника нашла на Глубинных тропах. Всё же сестра носит кинжалы и, скорее всего, не для красоты. Неприятное открытие. Сколько ещё вранья ей предстоит услышать?       — Ага, наконец-то ты проснулась, — радостно воскликнула Вайолетт, — чары удались на славу, Лоренцо просто мастер своего дела. Она полезла в сундук, извлекла оттуда полотенце и швырнула Аннике.       — Признавайся, демон, кто ты и что сделала с моей сестрой? — нахмурившись, возмущенно выпалила Анника, вытирая лицо и мокрые волосы.       — У меня нет дара и демонам я неинтересна, — расхохоталась Ви, — так значит, со стороны я всё же выгляжу впечатляюще? Анника смерила её гневным взглядом.       — Да ладно! Капитан пиратского судна не может быть сопливой размазней! Я должна проявлять характер, чтобы эти морские крысы меня слушали и уважали.       Младшая сестра стремительно подошла к Вайолетт и, встретившись с её пронзительным взглядом, произнесла.       — Я не твоя подчиненная. Ты околдовала меня и против воли забрала с собой на корабль! Как ты могла?       Пиратка, ухмыльнувшись, пожала плечами.       — Другого способа не нашла.       — Куда и зачем ты меня везешь?       — Навстречу твоему счастью, — мягко ответила она, будто сменила личину стервы на маску доброй и заботливой старшей сестры. Анника скрестила руки на груди и принялась сверлить её взглядом.       — Я сама решаю, где мое счастье! Я не просила увозить меня из города!       Она поняла, что Вайолетт старалась делать невозмутимый вид и говорить спокойно потому, что ожидала такой реакции. И это особенно раздражало.       — Я всё объясню, но ты просто выслушай меня прежде, чем набрасываться с кулаками, ладно? — попросила старшая сестра, — выпьешь вина? Я знаю, ром ты не будешь.       Анника уже пылала от негодования, скрипя зубами. Ей хотелось выпустить подступивший гнев и праведным огнём снести к демонам весь этот проклятый качающийся пиратский корабль.       — Выпью, — процедила она сквозь зубы, усаживаясь на край широкой кровати, устланной зелёным шёлковым покрывалом с вышитыми хризантемами и райскими птичками.       Успокоительное ей сейчас не помешает, иначе на корабле начнется пожар. Ви достала из шкафчика в столе красивые резные кубки, наполнила один вином и предложила его Аннике. Сама она предпочитала напитки покрепче. Качка немного утихла, видимо, шторм прекращался, и корабль продолжал плыть по течению. Анника осушила кубок одним глотком. Ароматный напиток приятно растёкся внутри и постепенно исправил паршивое настроение. Желание удавиться медленно сошло на нет. Вино было сладковатым и насыщенным, наверно, заморское, как и всё в этой каюте. Интересно, какими средствами ей всё это досталось?       — У меня есть связи в Минратосе, — начала Ви, присаживаясь рядом на кровать, — там магия законна и попасть в ученики к магистру считается привилегией. Ты будешь учиться, станешь свободной и обуздаешь свой дар.       — В Минратосе? Ты чокнулась?! — опешила Анника, словно её окатили холодной водой и расслабленность от вина быстро улетучилась, — это же на другой стороне континента! Я не хочу в Тевинтерскую империю! Они поощряют рабство! К тому же, у меня есть учитель и я люблю его. Верни меня обратно!       — Ты про целителя из Клоаки? А он тебя любит? — не без ехидства спросила сестра.       Анника на мгновение задумалась, ведь он ни разу не говорил ей об этом, да и её чувства тоже почему-то отрицал. Но она верила во взаимность потому, что прочитала это в его взгляде и даже не сомневалась.       — Я не собираюсь с тобой обсуждать свою личную жизнь, — коротко ответила она, — и вообще, у него имя есть. По выражению лица сестры Аннике показалось, что она сейчас начнёт издеваться над ней и расскажет, как переспала с ним четыре года назад. И к тому же, постарается не упустить подробностей. Анника приготовилась оборвать её на полуслове, ведь знать такое ей совершенно не хотелось. Но, к счастью, сестра не стала этого делать и даже имени его не помнила или, может быть, решила пожалеть её чувства?       — Ах, вот как? — обиделась Ви, — знай, что чувства это ерунда, однажды они пройдут и ты встретишь другого мужчину. Все будет хорошо, так обычно бывает.       — Когда ты успела стать такой чёрствой? — с упрёком произнесла Анника.       — А ты — такой упрямой? Тебя схватят при первой же возможности, клеймят и ты будешь вместе с матерью прислуживать храмовникам и удовлетворять их похоть, стоя на коленях, по первому щелчку пальцев, до конца жизни. Этого ты хочешь? Я же предлагаю тебе свободу и мирную жизнь!       — Я постараюсь не попасться. Пока мне это неплохо удавалось, — заметила Анника, разглядывая вышитые хризантемы на ширме. — Только потому, что рядом всегда была твоя семья. Ты мне ещё спасибо потом скажешь, ведь магистры не берут кого попало в ученики. Это место нужно заслужить, а тебе оно досталось просто так!       Плохо дело. Если Ви что-то задумала, она будет стоять на своём до конца!       — Разве я просила об этом?— вскочила Анника, — кого ещё ты убила ради этого места? Я ни за что не поверю, будто ты сделала это ради меня, без личной выгоды.       — Один мой хороший знакомый сам предложил, когда я рассказала о тебе, но я эту мысль сначала отбросила, а после того, как ты попала в беду, я передумала и решила тебя пристроить. За этим я и вернулась в Киркволл, а пока мои люди тебя искали, я успела немного привести в порядок дом.       — Ага, значит, ты решила замолить грехи хорошим поступком и вспомнила обо мне. Ты затопила целый корабль, Ви! Обязательно было устраивать бойню?       — Они сами виноваты, — она произнесла это так, как люди обычно утверждают, что небо синее, а трава зелёная, — сдались бы спокойно и никто бы не пострадал. Но, если тебе станет легче, от моей руки никто не умер.       — Все они умерли от твоего слова! В твоей власти было просто отпустить их и соврать, что убила всех!       — Нет, не было. На том корабле находилась подосланная женщина, которая подтвердила, что сделка честно завершена, когда мы её вернули. Корабль надлежало вернуть в порт, а беглецов в Круг магов, в случае сопротивления всех уничтожить.       — Вот, значит, как. Не вижу ничего честного в этом, — продолжала возмущаться Анника, — ты продала душу Архидемону, за что, сестра?       — Этот корабль оставил мне Витторио, друг отца, — поднявшись, Вайолетт принялась расхаживать по каюте, сцепив за спиной руки в замок, — он был стар и искал преемника, а я хорошо служила ему. Он по-отечески любил меня и заботился, когда отца не стало. Перед смертью он оставил мне корабль, лачугу в Киркволле, и дал свое имя, чтобы было легче оформить бумаги. Но, кроме всего прочего, мне досталась его репутация кровожадного пирата, его долги и, естественно, обвинения. Я хотела реабилитироваться. Теперь я могу спокойно заходить в порт, и меня больше не считают преступницей и контрабандисткой. Все обвинения сняты!       — Может, на бумаге и сняты, но на деле ты и стала преступницей, сестра, — негодовала Анника, — ты убила людей только ради того, чтобы заходить в порт. Ты — пятно позора на нашей семье! Зачем было лгать мне всё это время?       Ви спокойно выслушала все обвинения сестры, ни один мускул не дрогнул на её лице, но глаза потемнели. Анника поняла, что разозлила её.       — Потому, что, как ты и сказала, я — пятно позора на нашей семье, — серьезно произнесла она.       — Это не оправдание, — вскочила Анника, — убийство людей переходит все границы. Этого я никак не могу понять!       У неё разрывалось сердце от осознания того, насколько низко пала её сестра.       — Тебе и не нужно понимать, — вспыхнула Вайолетт, — это от вас, магов, одни неприятности! Из-за тебя и твоего дара мать оказалась в Круге магов, а отец спился от горя. Кто-то должен был принимать решения в нашей семье, пока он пропивал всё наше имущество. Кто-то должен был кормить и содержать нас, нанимать тебе наставников и не допустить, чтобы отец свихнулся от лириумной ломки. Попробуй понять это!       Вот она, долгожданная правда в лицо. Что ж, Анника знала, как тяжело пришлось сестре, взвалившей на себя заботу о семье. И она всегда догадывалась, что та винит её во всём. Но обвинения услышала впервые. И почувствовала себя преданной самым близким человеком. А ведь у неё тоже были свои оправдания. Родиться с даром или без него никто не выбирает. Но сестра, наверно, в чём-то права, если бы не Анника со своим даром, они по-прежнему были бы счастливой семьёй. Это горькую правду о себе она знала и считала все обвинения заслуженными.       — Мы плывём в Лломерин, остановимся там на месяц, — успокоившись, произнесла Ви, глотнув из своего кубка, — в пути мы будем останавливаться по делам. Не думай, что я позволю тебе свободно разгуливать по кораблю, пока мы стоим на якоре, и забудь про побег. Каждое слово сестры звучало, как пощёчина, и повергало Аннику в шок. Она так и стояла, молча принимая эти удары и глядя на сестру сквозь слёзы, вдруг навернувшиеся на глаза.       Задумавшись на миг, Ви постучала пальцами по столу.       — Попрошу Лоренцо приглядывать за тобой. У тебя есть своя каюта, экипаж тебя не тронет, всем известно, что ты моя сестра.       — Не думала, что доживу до того дня, когда моя сестра станет беспощадной стервой, — собравшись с силами, высказалась Анника.       — Ты доживешь до того дня, когда будешь благодарить меня за то, что я вовремя увезла тебя. Греметь мне всю жизнь якорями!       Отправляйся в свою каюту, поговорим, когда ты сможешь адекватно воспринимать информацию. Сейчас у меня много дел.       — Ты не можешь решать за меня. Это моя жизнь, Ви! Я выбрала свой путь так же, как и ты свой, — крикнула Анника, с силой хлопнув дверью.       Куда делась та добрая и заботливая сестра, которой она всегда была, и почему вообще она появилась так не вовремя? Сотворив огонёк, она добралась до каюты, в которой проснулась, зажгла свечку на столе и легла на койку, пытаясь прийти в себя от шока. Как дошла сюда, она не помнила. Наверное, как в тумане, погрузившись в собственные мысли. Да это и не важно. После мерзких чар этого гада, Лоренцо, заснуть не удавалось, как будто Анника выспалась на неделю вперед. Заняться было нечем, поэтому пришлось слушать ритмичный плеск волн за бортом, мысленно жалеть себя и молча страдать. От холода она завернулась в одеяло и сжалась в комок.       Ей хотелось домой, к Андерсу, прижаться к нему, согреться и услышать утешающие слова, что магия это дар, а не проклятье. Хотя иногда ей и казалось, что он неправ, но слушать это всё же было приятно. А ещё ей хотелось забыть, как о кошмарном сне, о том, что она на корабле, открыть глаза и увидеть рядом любимого, снова оказавшись в его крепких объятиях. Тело Анники отчётливо хранило воспоминание об их первой близости и, при одной мысли об этом, по нему пробегали дразнящие мурашки. Даже мимолётные воспоминания о искусных ласках Андерса вгоняли её в краску, вызывая при этом томление внизу живота. Он подарил ей фантастическую первую ночь любви, которую она никогда не забудет.       Лежа в одиночестве при тусклом свете свечи, на качающемся сыром корабле, Анника скучала по любимому мужчине и не знала, что придумать, чтобы выбраться из этой ситуации, которая казалась ей настолько невыносимой, что хотелось выть на луну. Неужели сестра увезёт её и она больше никогда его не увидит? При мысли об этом сжималось сердце. А что он подумал, когда вернулся и не нашёл её? Она уже много раз отругала себя за то, что заглянула в старый дом. Но кто мог знать, что сестра так поступит с ней? Ничего подобного от Вайолетт она никак не ожидала. Слёзы покатились сами собой и не высыхали почти до самого рассвета, а потом разболелась голова. Но это не проблема, если ты маг и умеешь исцелять. Вот только раненую душу и боль разлуки исцелить нельзя никак.        Анника вышла на палубу, кутаясь в плащ от холодного морского ветра, который гнал корабль на раздутых белых парусах, похлопывающих при порывах. Утреннее зарево разливалось над горизонтом, постепенно окрашивая бледное небо розовым румянцем, отбрасывая золотистые блики на морскую рябь, окружавшую корабль со всех сторон. Скрипя такелажем, он рассекал волны, создавая длинный след из белой пены за собой, и увозил Аннику всё дальше и дальше от её любви.       Ей очень хотелось выбраться отсюда и мысли неустанно перебирали всевозможные, но пока нелепые варианты побега. Как это сделать, если кругом вода и некуда бежать? Она уже начинала бояться замкнутых пространств и отсутствие выхода сильно беспокоило её. Теперь Анника прекрасно понимала, что чувствовал Андерс в тех пещерах на Глубинных тропах — страх остаться там, откуда выхода нет. Нужно было что-нибудь придумать. Возможно, постараться подыграть сестре, а потом сбежать в первом же порту, когда контроль ослабнет. Или всё-же стоит попытаться уговорить её, надавить на жалость? Должна ведь в ней остаться хоть капля совести?       — Любуешься моим красавцем? — незаметно подошла Вайолетт, как раз, когда сестра думала о ней. Она похлопала по тёмным доскам фальшборта, явно гордясь своим приобретением. И тут было, чем гордиться. Галеон казался огромным, три чудовищно высокие мачты, опутанные канатами, словно паутиной, нависали над головой. В кормовой части друг над другом располагались два этажа галерей, выступавших за её пределы. Анника заметила, что они были художественно оформлены и украшены резьбой в виде мифических существ. Дорогая роскошная работа. Там, на верхнем этаже, располагалась капитанская каюта, а на нижнем офицерская. Но Анника не любовалась, а лишь подмечала детали, ведь её мысли были заняты другим. Зябко поежившись и вздрогнув, она перевела свой обеспокоенный взгляд на горизонт.       — Не волнуйся, ты привыкнешь, — продолжала Ви, глядя на её несчастный вид, — меня тоже по-началу раздражала постоянная качка, холод и сырость, а теперь нравится. Шум волн хорошо успокаивает нервы и, кстати, скоро станет гораздо теплее. По палубе мимо них сновали толпы матросов, а старший помощник Торин, тот самый эльф, которого Анника видела в капитанской каюте, подгонял их.       — Отпусти меня, умоляю, — бросила она печальный взгляд красных от слёз глаз на сестру.       — Да ну, брось, не смотри на меня так. Тебе понравится, вот увидишь, клянусь якорями! В Минратосе всегда тепло, не то, что у нас. Там очень красивые башни с мраморными колоннами, кипарисовые аллеи, фонтаны, зеленые горы, оливковое масло, да всего и не перечесть. А воздух приятно пахнет цветами, а не литейными мастерскими. Я знаю, ты любишь экзотические фрукты, а там они растут в изобилии, — она оглядела Аннику с ног до головы, — в пути я тебя откормлю, а то ты совсем отощала. Тебе нечего было есть?       Только вот про развалины и нищенские поселения рабов Вайолетт почему-то не упоминала и в них уж точно не пахнет кипарисами или как их там. Анника и без неё обо всём этом слышала.       — Я... путешествовала немного, — соврала она, чтоб не рассказывать про Глубинные тропы, — прошу тебя, сестра! Если в тебе осталась хоть капля сострадания, не мучай меня!       — Разрази меня гром и молния! Так вот, почему я не могла тебя найти, — уклонилась Ви, — даже в Кругу искала под видом, что к матери зашла, а ты оказывается, путешествовала.       Сестра вздохнула, покачав головой, и удалилась к Торину, выкрикивая что-то про течения и направления, одновременно ругаясь морскими демонами и способами их засовывания в разные пикантные места. Анника заметила, как старший помощник с обожанием смотрит на её сестру. Стоило ей приблизиться, как в его огромных синих глазах появлялось бушующее море страсти. Казалось, что миловидный эльф совсем не похож на дерзкого кровожадного пирата, но он раздавал приказы матросам в очень грубой форме, пользуясь разными непристойными выражениями. Что поделать, пираты есть пираты.        Вайолетт обернулась и подмигнула сестре. «Что ж, раз она твёрдо стоит на своём, то придется подыграть», подумала Анника, тяжело вздохнув. Хоть это будет непросто, но нужно набраться терпения и собрать всю волю в кулак, ради него. Дни тянулись долго. Недавняя ночь с любимым мужчиной стала казаться лишь прекрасным наваждением. Анника постоянно думала о нём. Воспоминания о его близости, заботе и ласках, прикосновениях и поцелуях, бередили душу, разрывая сердце от тоски. Все, что ей оставалось, так это тешить себя мыслью о побеге.        Среди матросов ходили слухи, что скоро будет остановка, немногим дальше Оствика. Там их ждала крупная важная сделка и они уже планировали, как потратят прибыль. Вот он — её шанс, тут она и сбежит. Только нужно, чтобы сестра перестала приглядывать за ней с помощью Лоренцо. Он сильно раздражал. Словно тени, Аннику преследовали неприятные ощущения его магии. Её тело будто сводило судорогой, а в его присутствии вообще начинала болеть голова. Приходилось отвлекаться от его воздействия, чтобы не свихнуться. И когда же она научилась воспринимать чужую магическую силу? Наверно, повлияли экстренные обстоятельства. Андерс, точно, свалил бы на это.       Другие маги-отступники на этом судне жили припеваючи, сбежав от контроля церкви, они стали обычными пиратами, но не забывали, что обладают магией, когда нужно было грабить суда. Анника смогла распознать каждого из них на этом корабле. Эманации магии у всех разные, словно почерк, и теперь она чувствовала их. У одного из этих магов была старая потрёпанная книга, выигранная им в карты у другого пирата. Анника выменяла её на бутылку рома, которую стащила из каюты сестры. У Вайолетт их много, она и не заметит, если Лоренцо не разболтает. Да если и разболтает, то плевать. Она стащит ещё, если потребуется.       С помощью этой книги Анника старалась придать своей жизни на корабле хоть каплю смысла. Учиться по ней бессонными ночами было сложно, но элементарные руны и заклинания она понимала, старалась разобрать их и испробовать. В этой книге, как и в той, что Андерс нашёл на Глубинных тропах, тоже было много слов на тевинтерском языке, вернее, имперском, как здесь с гордостью было написано, по-видимому, большинство заклинаний произносилось на нём. Она нашла описание той руны, что показывал ей Андерс в тайном хранилище сопротивления, и узнала её, хотя с огромным трудом. Надо было внимательно смотреть, а не наслаждаться его объятиями, отругала себя Анника. Впрочем, разве можно было ими не наслаждаться? Тогда она просто не могла удержаться, как не смогла бы и сейчас, и всегда.       Через добрую сотню попыток, у неё стало получаться творить зависающий огонь. Он хорошо согревал, хотя долго поддерживать его пока не удавалось. Лёд она тоже научилась брать под контроль и теперь отморозить нос любопытному пирату, увязавшемуся за ней в тёмном коридоре, вместо собственных пальцев, не составляло труда. Ночами громко шуршали крысы, постоянно грызущие что-то в углах, и они не просто мешали Аннике спать, а вообще пугали её. Грызунов с голыми хвостами она боялась с детства и часто замирала, прислушиваясь к звукам в ночи. Стоило лишь сомкнуть глаза, как кошмарный сон не заставлял себя долго ждать.       Ей снились Глубинные тропы. То, как она в полумраке смотрит на свои руки, по локоть перепачканные кровью. Карие глаза любимого мужчины медленно закрываются и она ничего не может поделать, нет сил спасти его. Она кричит, но отчаянные крики о помощи бесполезны, ведь вокруг пустота и нет ни души. Просьбы не умирать не кажутся глупыми в такой момент, но его сердце перестает биться и никто не может помочь. Она не может в это поверить, прижимая к себе его обмякшее бездыханное тело. Её сердце разрывается от горя, она рыдает от нестерпимой боли в душе.        Анника проснулась в темной каюте, на корабле сестры. Этот сон казался ей настолько реальным, что никак не удавалось прогнать оставшиеся ощущения, и она помнила каждое из них, и переживала их снова и снова. Это разрывало душу и сердце. Она долго рыдала в подушку, уже насквозь пропитавшуюся слезами, не в силах избавиться от кошмарного наваждения. А потом, на весь день у неё осталось дурное настроение и неприятная нервная дрожь. Анника пыталась понять, значит ли этот сон что-нибудь, и вообще, сны магов, наверное, должны быть какими-нибудь особенными, пророческими, например? О нет, только не это! Через пару дней в каюту Анники заглянула сестра и начала уговаривать учить корабельное дело, чтобы она меньше думала о прошлой жизни и не шаталась без дела. Закатив глаза, Анника сдалась и направилась следом за Вайолетт в капитанские апартаменты. Заняться было все равно больше нечем. Хотя, зачем ей это всё нужно? Скорее бы обещанная остановка, ведь нервы уже на пределе, она жаждет свободы, несмотря на то, что рядом с сестрой чувствует домашний уют.       Вайолетт лично показала, как пользоваться секстантом, измерить расстояние от горизонта до звёзд или солнца и определить координаты. Погладив ладонью деревянные перила на верхней палубе, она утверждала, что корабль, словно живой, и его нужно любить и понимать. Но на большее у неё терпенья не хватило, поэтому научить Аннику всему остальному она приказала Торину, у которого и без этого хватало забот. Сестра потом проверяла, как Анника усвоила новые знания и она от этого чувствовала себя маленькой, глупой, и ужасно раздражалась. Названия, направления, способы ориентации по звездам, компасу, картам и всякая прочая дребедень казались сложными и ненужными. Но он делал вид, что терпелив, и если было непонятно, объяснял дважды, что как называется и для чего используется. Поскольку Торин постоянно был занят, приходилось просто следовать за ним и впитывать всё, что он делает и говорит. Сюда так же включались разные способы сорвать зло на помощников и раздать оплеухи. Но по вечерам Торин часто был свободен и это время он проводил в капитанской каюте с Ви. Анника поняла, что у него с её сестрой близкие отношения, и её возмущало то, что Вайолетт лишила её счастья, в то время, как сама им наслаждалась.       Свободное время Анника проводила за книгой или в воспоминаниях, а потом в слезах. Она никак не могла дождаться первой остановки, чтобы сбежать. И ей было всё равно, куда, лишь бы сойти на берег. На обедах с сестрой она старалась делать вид, что больше не рвётся обратно в Киркволл, хотя удавалось это с огромным трудом.       В этот раз, как и несколько предыдущих, кок приготовил рыбу, которую с утра поймали матросы.       — Ты любишь его? — поинтересовалась Анника у сестры.       — Кого?       — Торина.       — Не буду обсуждать с тобой личную жизнь, как ты сама говоришь.       — Значит, любишь. И должна понимать, что чувствую я.       — Знаешь, Витторио был магом, — резко сменила тему Ви, наполняя свой кубок алкоголем, — только настоящим, а не такой размазнёй, как Лоренцо. У него было много связей в Минратосе, имение, положение и всё такое. Но старый маг любил жизнь под парусами и меня. Он представлял меня своим друзьям, как свою любимую внучку. Так что, все мои связи там — его заслуга, вот, что тебе следует знать. И один его хороший друг как-то предлагал взять тебя в ученики. А ещё он подарил мне Торина вместе с кораблём.       — Подарил? Ты ещё и рабов держишь ? — поразилась Анника, едва не поперхнувшись куском рыбы.       — Ну, что ты, я, конечно, сволочь, но не до такой степени. Он давно свободен, получает жалование и часть добычи, как и все матросы здесь.       — Я уже и не знаю, чего ещё от тебя ожидать. Где же тот твой шепелявый помощник, что помогал спасать меня? — спросила её Анника.       — Уволен за длинный язык. Я им не сказала в тот раз, что ты моя сестра, чтобы спектакль выглядел правдоподобным, а он всё же проболтался. Его высекли и выгнали.       — Ты наказываешь команду из-за такой ерунды?       — В случае неповиновения, разумеется, плетями. За серьезный проступок — смерть. Так поступают все капитаны. Или ты думаешь, что пираты станут подчиняться бабе за красивые глаза? Нужно показывать, кто хозяин, иначе не выживешь.       Все эти новости сильно шокировали Аннику. За последние четыре года, что Вайолетт жила вдали от дома, она почти превратилась в другого человека.       — Ты утверждаешь, что от магов одни неприятности, а сама только и крутишься среди них.       — Ну, они не все глупые и бесполезные.       Она, наверно, хотела сказать «как ты», но промолчала. Анника почувствовала укол. В такие минуты ей хотелось быть простым человеком, лишённым природой магического дара и жить простой жизнью. Она снова чувствовала себя униженной, обиженной и по горло сытой этим незаконченным обедом и разговором за ним.       Каждый раз Анника уходила от сестры громко хлопнув дверью. Размышления о плане побега помогали избавиться от дурацких мыслей о своей никчёмности и бесполезности, навеянных Ви.       Она часто замечала, как бритоголовый маг Лоренцо продолжал приглядывать за ней. Он был не просто смуглый, как все матросы, а почти чёрный, в мантии такого же цвета, и сливался с обшивкой корабля. А когда вдруг появлялся, Анника с ужасом шарахалась от него. Ему бы колокольчик на шею повесить, как кошке, чтобы было слышно, когда он подбирается.       Каждый раз проходя мимо кают матросов, Анника слышала, как они называли капитана вредной рыжей стервой или морской демоницей, и была полностью согласна с ними, мысленно посмеиваясь. Но завидев капитанскую сестру, пираты старались делать вид, будто говорят о ком-то другом и отворачивались.       Все они дружно занимались одним общим делом, не только провозили контрабанду, как врала Ви. Матросы часто похвалялись, как грабили и топили суда, а потом делили наживу. От них всегда несло потом и перегаром, так, что рядом находиться было невозможно, поэтому Анника старалась проскользнуть мимо них, как можно скорее и незаметнее. Но это не всегда удавалось. Бывало, что гномы начинали приставать со своим самогоном, потребляемым здесь в больших количествах. И, по их заверениям, один из них лично настаивал пойло на собственных носках, которые не снимал полгода. Казалось, что он не шутит, а даже гордится этим. Но самое странное было в том, что почти всему сброду это пойло нравилось. Пираты пили, морщились, рыгали и нахваливали, но Аннику начинало мутить даже при мысли об этом. Она сбегала, а они кричали в след, что она их не уважает, а потом дико смеялись. С какого перепугу она должна уважать мерзких вонючих пиратов? Ночами Анника долго не могла заснуть под пьяные матросские песни и громкий гогот, доносившийся с нижней палубы.Так хотелось выйти и запустить в них пару огненных шаров.       Поздними вечерами на бархатном небе появлялись мириады сверкающих алмазами звёзд. Такую ночь в Киркволле редко увидишь, ведь небо там почти всегда затянуто тучами. Стоя одна, под звездами, Анника вдыхала аромат морского бриза и с тоской вспоминала о любимом мужчине, которого ей так не хватало. Добрый, понимающий взгляд его тёмно-янтарных глаз вставал перед мысленным взором, стоило опустить веки. Мягкий, ласковый голос, легкий акцент, с которым он произносил её имя, притягательный запах его тела, сладкий вкус его поцелуя и нежные прикосновения горячих ладоней стали лишь воспоминаниями. Последними сокровищами, оставшимися от него.       Она вдруг решила попытаться войти в Тень, чтобы передать Андерсу послание. Когда он находился рядом, из-за его связи с духом, проникать туда было совсем просто. Но здесь его не было и пришлось приложить все усилия. Анника знала, что из-за духа его личность отрезана от Тени, но попытаться, ведь, стоило? Когда она не без труда обнаружила его на мерцающей пустоши, то увидела, что и ожидала. Дух смотрел на неё леденящим кровь пронзительным взглядом холодных светящихся глаз и молчал. Она побоялась подходить слишком близко, но сказала то, что считала самым важным.       — Андерс!       — Я не Андерс и тебе прекрасно известно об этом, — ответил чужой потусторонний голос.       — Я люблю его, передай, что я найду способ вернуться, прошу тебя!       Он слегка нахмурился, сверкнув глазами, но, ничего не ответив, развернулся и ушёл, скрывшись в мерцающем эфире. Она его не интересовала. На миг ей даже показалось, что дух недоволен её посланием. На неё нахлынули тоска и отчаянье. Не стоило этого делать, но она хотя бы взглянула на его образ. Очередная ночь всхлипываний во влажную подушку принесла всё тот же кошмарный сон.       На следующий день ей, наконец, удалось избежать слежки Лоренцо. Сказав, что надо поговорить с сестрой наедине, о женском, она убедилась, что он скрылся на камбузе, спустилась вниз и побрела по коридору в противоположном направлении. Вдруг её грубо толкнули, крепко прижав к стене, и она ощутила прикосновение холодной стали к своей шее. Руки оказались до боли завернуты за спину, не давая возможности сопротивляться.       — Я давно за тобой наблюдал, — почти шёпотом произнёс знакомый голос за спиной, — и подозревал, что в нашем лагере завелся шпион, но не думал, что это ты. Теперь мне ясно, как ты выжила на «Вольном ветре.       — Я не шпион, — простонала Анника, — какого демона происходит?       Человек развернул её к себе лицом, продолжая держать у горла острый кинжал, и одернул свой капюшон. Его глаза сверкнули гневом.       — Имон? — удивилась Анника, — что вы здесь делаете?       Хотя кое-какие мысли на этот счёт у неё уже возникли. Наверняка, он пробрался на корабль, чтобы отомстить. Вот только этого не хватало!       — Я знаю, что ты маг, и тебя не так-то просто убить, но если я перережу тебе горло отравленным кинжалом, вылечиться ты не успеешь, так что, не вздумай выкинуть что-нибудь, может, я и стар, но реагирую быстро.       — Я не шпионка, Имон, — повторила она, с ужасом глядя, как по лезвию к рукояти ползёт капля её крови, — я сама недавно узнала, чем занимается моя сестра, и, поверьте, не в восторге. Она лгала мне много лет!       Если он перережет ей горло, то она уж точно не сбежит с корабля. Хорошенькая перспектива! По спине пробежал неприятный озноб. — Я видел, без какого восторга ты шатаешься по палубам! Ты здесь, как у себя дома.       — А какой у меня был выбор? Сестра насильно затащила меня на корабль. Я бы с радостью выбралась отсюда и больше никогда с ней не встречалась.       Старик смерил её взглядом, явно оценивая, не врет ли она, и убрал кинжал в ножны на поясе.       — Это можно устроить. Я здесь по делу, но не вздумай мне мешать, — угрожающе произнёс он.       — Убьете её?       — Я тебе не доверяю и объяснять ничего не буду. Если проболтаешься обо мне, я узнаю об этом и убью тебя в первую очередь.       — Её смерть не вернет вам сына, — крикнула Анника вслед скрывшемуся в тени лидеру сопротивления, — как и моя.       Анника так и застыла, приходя в себя от шока. Имон явно проник на корабль ещё в Киркволле и хочет рассчитаться с Вайолетт. Конечно, она дорожила сестрой, несмотря на то, какой стервой та теперь стала. Всё же, единственная сестра, хоть и ведет себя, как мегера, и Анника, тем не менее, не позволит убить её из мести. С другой стороны, она понимала, какую утрату понесло сопротивление и каким горем для них это было. Столько людей погибло, и скольких ещё не удастся спасти, ведь корабль теперь потерян. Они хотели справедливости. Но кто сможет позволить убить самого близкого человека, даже если он — последняя сволочь?       Найдя сестру в капитанской каюте, Анника проводила гневным взглядом Лоренцо, сидевшего и ожидавшего, действительно ли она придет. Что ж, она оправдала его надежды, и теперь они с сестрой хоть немного будут верить ей.       — Меня раздражает этот тип, может, хватит его преследований?       Ви откинувшись в своём резном кресле, обитом кожей, положила ноги прямо в сапогах на стол и сплела руки на груди.       — Ты хорошо себя вела, может, и хватит. Только, когда встанем на якорь, он снова за тобой присмотрит, а то, вдруг ты захочешь улизнуть?!       — И куда же я пойду в чужом городе? — соврала Анника.       И она уже придумала, как незаметно попадет в шлюпку. В трюме матросы готовили сундуки и ящики с грузом, в один из таких она легко поместится и её успешно доставят на берег. Куда она пойдет, уже не важно, на другой корабль или присоединится к каравану, главное, сбежать отсюда, чтобы вернуться в Киркволл, к своей жизни, к Андерсу.       Сестра, тем не менее, не поверила ей и, усмехнувшись, покачала головой. Она слишком хорошо знала, когда Анника блефует.       — Недавно я предупреждала тебя, что сопротивление будет мстить. Что ты намерена предпринять? — перевела тему Анника, подойдя по-ближе.       — Якорь мне в бухту! — рассмеялась Ви, — мы пираты, кто к нам полезет?       — Как насчёт наемных убийц? — не сдавалась младшая сестра, — твой телохранитель, Лоренцо, слишком занят напрасной слежкой за мной.       Вайолетт усмехнулась и потрепала её по голове.       — Лоренцо я отозвала, да и сама я смогу постоять за себя, — она похлопала свои ножны на поясе, — К тому же, я знаю, где у сопротивления тайник. Захотят отомстить — получат по больному месту!       Анника подумала, что, если бы Имон хотел убить Вайолетт, то уже давно бы это сделал. Хотя, это был бы глупый поступок, ведь здесь столько народу! Наверное, у него имелись другие планы, но какие?       Она посчитала, что достаточно предупредила сестру, и вышла на палубу, слегка прищурившись от предзакатного солнца. Погода стояла хорошей, на морской ряби поигрывали яркие блики и одинокая чайка, планируя на ветру, высматривала пищу на корабле. Анника обрадовалась. Появление чайки означало, что берег уже близко, и нужно приготовиться. Наконец-то, да и день отличный для побега! Но оставлять сестру в опасности всё же не хотелось. Она отыскала Лоренцо на камбузе.       — Будь внимателен, — сказала Анника, спустившись по короткому трапу, — сестре грозит опасность, прошу тебя, не отходи от неё! Внизу пахло мясным бульоном, кипящим в котелке над огнём. Пузатый кок рубил овощи здоровенным ножом, насвистывая какую-то мелодию.       Маг посмотрел на Аннику, как на прокажённую.       — У меня дурное предчувствие, — объяснила она, — ты же знаешь, как это бывает.       Но он не вскочил и не побежал на свой пост, а продолжал сидеть, таращиться и хлебать суп из кружки. Лоренцо плохо говорил на общем языке, поэтому предпочитал отмалчиваться.       — Она слишком самоуверенная. Просто не отходи от неё, ладно?       Он пожал плечами и всё-таки удалился вместе с кружкой. Хотелось верить, что маг внял предупреждению. По крайней мере, он не ходил больше за Анникой.       Ближе к ночи над морем опустился густой туман и якоря были брошены немного не доходя порта. Здесь, за городом, находилось очередное убежище пиратов. Сделка с перекупщиками должна была совершиться на рассвете, поэтому корабль затих, погрузившись в сон.       Анника всю ночь не спала, она спустилась в трюм, осторожно пробираясь среди отвратительно пахнущих ящиков с лириумом, она старалась быть тенью, чтобы исполнить свой план. Здесь было сыро и запах лириума вызывал тошноту, вместе с воспоминаниями о вкусе. Неожиданно сильные руки толкнули её к стене и прижали, снова приставив к горлу кинжал. «Да что же это! Наверно, опять этот старый дурень, неужели, он следил?» пронеслось в голове.       — Выбирай, на чьей ты стороне, — произнёс знакомый голос.       — Я не одобряю поступков сестры, — проговорила Анника, стараясь, как можно меньше тереться щекой о шероховатую внутреннюю обшивку корабля, — я уже объясняла вам это, но и смерти её не желаю. Как я могу выбирать, она ведь моя сестра?! Накажите её по-другому, арестуйте, отдайте стражникам, всыпьте ей плетей, но только не убивайте, умоляю!       — Выбирай прямо сейчас, на чьей ты стороне. Другого выбора у тебя не будет. Я прирезал бы тебя уже давно, если бы не знал, что ты подруга Андерса.       — Вы в одиночку решили справиться с галеоном пиратов?       — Я, что, дурак по-твоему? Захват корабля мы спланировали тщательно, пиратам теперь не отвертеться.       — Вы подстроили им фальшивую сделку? — догадалась Анника.       Старик усмехнулся. Анника пыталась вывернуться из грубой хватки, но он держал крепко и она поранилась о лезвие его кинжала. Анника вскрикнула. Через мгновение она ощутила лёгкую слабость, возможно, от яда, которым был смазан кинжал.       — Сделки не будет. Осталось ждать недолго, — он зажал ей рот и повел по пустому тёмному коридору, грубо заломив руки за спину. Она обдумывала своё положение. Вырваться, закричать или использовать магию глупо, когда кинжал холодит шею. Если заморозить его и сбежать, будет только хуже. Да и вообще, навлекать на себя гнев сопротивления за убийство их лидера, не хотелось. Оставалось сделать выбор.       Когда они дошли до какой-то каюты, он убрал свою сухую ладонь.       — Спрашиваю в последний раз, на чьей ты стороне?       — На вашей, как и прежде, — выпалила она, — только не убивайте мою сестру, умоляю! У меня больше никого нет, кроме неё!       — Твои сестринские чувства нам только помешают, так что, посиди здесь, пока мы не закончим.       Он зашвырнул её в тёмную каюту и запер дверь на ключ. Анника ударилась плечом о стену и машинально потёрла его, пытаясь унять боль. Она узнала это маленькое тесное темное помещение, в котором в прошлый раз держала её сестра. Анника ходила по нему кругами, периодически стуча кулаками в дверь и требуя, чтобы её выпустили. Казалось, никого поблизости нет, неужели никто не слышит. Дурное предчувствие душило её. Ведь сестре грозит опасность, а она сидит тут и ничего не может поделать. Она неустанно барабанила в дверь руками и ногами, пока с обратной стороны не послышался металлический скрежет открываемого замка. Спасение пришло в виде Торина. Он, казалось, удивился, увидев там капитанскую сестру.       — Хвала Создателю! Мы должны поспешить, — бросила Анника, в спешке покидая тесную каюту.       — Что за дерьмо тут происходит? Лоренцо мертв, — бросил он уже вдогонку и кинулся следом, — я нашёл его с перерезанным горлом, и не только его. Почти вся команда убита во сне. Я был в трюме и ничего не слышал.       О нет, только не это! Она побежала по коридору к выходу на верхнюю палубу с одной лишь мыслью в голове — успеть вовремя. Выскочив наверх, она увидела множество матросов с руками за спиной, они были окружены. Лидер сопротивления прошёл через толпу и бросил в её центре тело, которое принёс на руках. Анника узнала сестру и ледяной ужас сковал её. Капитанша «Кровавой зари» лежала на палубе собственного корабля, из-под её слипшихся рыжих волос растекалась лужа крови. От представшей перед глазами печальной картины, у неё сжалось сердце в груди. Этого не может быть! Анника бросилась к телу сестры, но её кто-то поймал за плечо и удержал. Обернувшись, она узнала человека из сопротивления.       Имон откинул капюшон и просверлил всю толпу пристальным взглядом из-под бровей.       — Ваш капитан мертва, старшие офицеры и часть команды тоже. Это судно теперь принадлежит силам сопротивления.       Матросы стояли, замерев, не веря своим глазам. Для них предъявленное тело тоже являлось неожиданностью, как и плотное кольцо наёмных убийц, окружавшее их. По толпе пронёсся шепот «бунт на корабле».       — Ты убил мою сестру! — закричала Анника, пытаясь вырваться из чьей-то грубой хватки. Если она успеет, то исцелит её и всё будет хорошо. Анника ударила коленом между ног державшего её человека и укусила его за руку, вырвавшись вперед. Магию она берегла для исцеления. Упав рядом с сестрой на колени, она призвала все свои силы, направляя их на неё, но ничего не произошло. Было слишком поздно, но она не могла в это поверить и поэтому продолжала выплёскивать свои силы до последней капли. Обняв бездыханное тело сестры Анника уткнулась носом ей в плечо, содрогаясь от плача. Кошмарный сон превратился в реальность, только в нем был другой близкий человек.       — Ты сделала свой выбор, — обратился к ней Имон, — постарайся, чтобы он был не напрасным, направь свой корабль верным курсом. Разум затуманился, не в силах впитать то, что произошло, и тело охватила нервная дрожь. Кто, где и о чем говорил, она почти не слышала.       — Я не выбирала её смерть! И у меня нет своего корабля, — сквозь слёзы заорала Анника.       — Теперь есть. И ты послужишь нашим общим целям.       Так вот, каков был его план, он хотел заполучить весь корабль для своего сопротивления, взамен того, что Ви потопила. Возможно, для него это и справедливая сделка, но только сейчас Анника сильно ненавидела этого проклятого Имона и его сопротивление, гори оно огнём. Может, Ви и заслужила смерть, но, так или иначе, она оставалась её сестрой, единственным близким человеком, а теперь её нет. Теперь её рыжие волосы лежат в луже крови и бледное бездыханное тело, окутано облаком смерти.       — Ты! — Анника вскочила и обливаясь слезами бросилась на Имона с кулаками, — как ты посмел!       Приступ необузданной ярости клокотал в ней и она не могла ему противиться. Имон приставил ей к горлу свой окровавленный кинжал. Но Аннике было плевать, откуда-то появились новые силы и в её ладонях уже пылали две огромные сферы. Кто-то схватил её за плечо и одернул в сторону.       — Лучше делай, как он сказал, — произнес голос Торина, словно откуда-то издалека, — корабль теперь твой, береги память сестры.       Сквозь слёзы она почти не видела его лица и с трудом разглядела, как Торин выхватил кинжал, прыгнул к Имону вплотную, и всадил лезвие ему в живот, вспоров резким движением вверх. Кровь брызнула и Имон осел на палубу с довольной улыбкой на лице, он прохрипел что-то вроде «я иду к тебе, сын!» Его люди сразу кинулись к нему, но сделать уже ничего не успели, он умер почти мгновенно. Их взгляды упали на Торина, склонившегося над Вайолетт.       — Стойте, — гневно выкрикнула Анника, вытирая слёзы рукавами, — довольно смертей на сегодня!       Но арбалетные стрелы, просвистевшие рядом, уже было не остановить и они достигли цели. Анника дрожала от гнева и страха, которые никак не удавалось побороть. Она огромными, полными ужаса глазами смотрела, как двое некогда любящих друг друга людей замертво упали рядом.       Из толпы вышла женщина и Анника узнала Эрин.       — Мне жаль, что всё так обернулось, — сказала та, подходя ближе.       Анника замерла, пронзая её взглядом и воображая, как Эрин участвовала в этой резне, тихо пробираясь по каютам и перерезая матросам глотки. Её передёрнуло.       — Послушай меня, — сказала Эрин, — я, правда, не знала, что пират Блэквуд окажется женщиной, да ещё и твоей сестрой.       — Я тоже не знала. Она скрывала от меня.       — Мне, действительно, очень, очень жаль твои чувства. Но всех этих пиратов жалеть нельзя, они — зло. Зато теперь у сопротивления есть корабль, и ты его законная владелица, — сказала Эрин, осторожно обнимая её за плечи, — и мы спасем на нем много невинных магов. Ведь ты этого хотела, помогать нам?       — Не такой ценой! — огрызнулась она отвернувшись.       — Я понимаю тебя. Но и ты пойми нас. Твоя сестра была кровожадным пиратом!       — Не понимаешь, — сухо ответила Анника и, дёрнув плечами, стряхнула с себя руки Эрин.       Как всё это могло с ней произойти, как всё это теперь пережить? Разум отказывался понимать. Когда Ви стала кровожадным пиратом и погибла от руки мстителя? Анника наблюдала, как отчаливает корабль наемников, стоявший всё это время рядом, забрав с собой несколько ящиков с грузом из трюма и всех пленных. Возможно, их продадут в рабство.       Занималась алая заря. Огромное красное солнце восставало из воды, бросая кровавые блики на морскую рябь. — Я предупреждала её, что всё плохо кончится. Она не хотела слушать, слишком независимой была, — всхлипнула Анника, — всё же, я должна достойно похоронить мою сестру.       В висках у неё стучало и в голове не укладывалось всё произошедшее.       — Ты не заслуживаешь страданий и я тебе помогу, — заявила Эрин, — только ради тебя я попрошу людей подготовить твою сестру.., но только её одну. Анника кивнула. Она не могла больше находиться рядом с телом сестры. Душа разрывалась от горя и она в одиночестве побрела в пустую капитанскую каюту и, захлопнув дверь, долго рыдала, упав на колени и склонив голову, спрашивая Создателя, за что ей всё это. Вскоре в дверь постучали. Эрин сообщила, что корабль вышел в открытое море и они возвращаются в Киркволл, и попросила привести себя в порядок и выйти на верхнюю палубу.       Анника подошла к зеркалу за ширмой и ужаснулась от увиденного. Её платье и руки были перепачканы кровью сестры. Отмывшись в небольшом медном тазу, она открыла шкаф. Платьев не было, только брюки и рубашки, всё чёрное. Что ж, чёрное, как раз, подходит к настроению. Учитывая, что выбора нет, пришлось переодеться в то, что было. Она заметила, что внешне немного похожа на сестру, только помладше. Хотя она всегда отрицала эту схожесть, ведь волосы у неё не рыжие, и совсем не волевые черты лица, а наоборот, мягкие.       — Я похожа на пиратку! — произнесла она вслух, глядя на себя в зеркало, — вот только вернусь домой, обязательно переоденусь. Но сейчас это было не особенно важно. Анника вышла на палубу и уставилась на море, упершись локтями в кормовой планшир, позабыв, что её звала Эрин. На волнах играли солнечные блики, словно искры на гранях драгоценного камня, они слепили глаза. Теперь она возвращалась обратно домой, как и хотела, но заплаченная цена оказалась непомерно высокой. На душе после долгих рыданий осталась неприятная опустошённость.       К ней подошла Эрин и жестом указала в сторону носа корабля, где Анника может попрощаться с сестрой, и она послушно побрела туда.       — Прощай, Вайолетт О'Нилл, моя единственная сестра и последний близкий мне человек, — сказала Анника сквозь навернувшиеся слёзы перед тем, как завернутое в саван тело новые матросы опустили в море, — пусть Создатель примет тебя и простит.       В этот вечер Анника пила ром одна, и уснула с кружкой в руке за капитанским столом, послав всех к морскому Архидемону через задницу Андрасте. Ей хотелось забыться и вырвать из сердца всю возможную боль. Выпивка это плохой способ, но иногда он тоже помогает, хотя бы на время, так чего ж не напиться?       Утром она чувствовала себя настолько плохо, что магия не слушалась и вылечить себя никак не получалось. Во рту было противно, словно нагадили кошки, перед глазами тошнотворно качалось и вертелось всё пространство и отчаянно хотелось умереть. Анника кое-как выбралась на палубу, подышать свежим воздухом. Погода снова испортилась и море штормило, сильно раскачивая корабль и брызгая водой в лицо, бледное небо было густо затянуто облаками. Природа, по-видимому, тоже испытывала похмелье, такое же, как и она. Анника усмехнулась собственным полупьяным мыслям и от качки её вытошнило за борт. Только после этого немного полегчало и магия вернулась. Она постепенно смогла привести себя в порядок. Никакой больше крепкой выпивки. Никогда. По крайней мере, кружками! Анника заперлась в каюте сестры, растопила жаровню, забралась в постель под одеяло и, обняв подушку, продолжила себя жалеть.       Вскоре в дверь постучали. Да что же это, не дадут побыть наедине с собственным горем! На пороге оказалась Эрин. Анника впустила её и предложила присесть. Нужно всё-таки узнать, что вообще происходит на борту «Кровавой зари».       — Сколько вас?— спросила она.       — Тридцать человек, минус один. Пока этого вполне достаточно, — тёпленько здесь, — заметила Эрин, поёжившись.       — За что мне все это? — Анника упала в кресло Вайолетт и закрыла руками лицо.       Эрин подошла ближе и погладила её по голове.       — Всё будет хорошо, с нами ты не пропадешь, — мягко сказала она.       Сейчас Эрин немного напоминала сестру, какой она была прежде. На вид она и возраста была того же.       — Вы могли убить меня и забрать корабль себе.       — Ты ведь на нашей стороне, все это знают. И корабль принадлежит тебе и мы всё ещё надеемся, что ты хочешь сотрудничать с нами. Анника подумала, что, если бы Андерс не познакомил её с повстанцами, то, скорее всего, она разделила бы судьбу своей сестры и кормила бы сейчас акул на морском дне. Ведь им только корабль и нужен был!       — Вы вторглись на борт со своими людьми, устанавливаете здесь свои порядки и при этом утверждаете, будто корабль мой? То есть, принудительное сотрудничество?       — Корабль твой по закону. Но, если ты откажешься помогать нам, то мы все его покинем, когда вернёмся в Киркволл. Тебя никто не тронет, мы же не пираты, а борцы за свободу.       — И эти «борцы» послали тебя поговорить со мной, так?       — Меня ты знаешь лучше других, а я знакома с тобой. Хотя, тебе стоит познакомится со всей командой, — заметила Эрин, разведя руками.       — Послушай, Анника. Я понимаю, как тебе тяжело пережить всё, что свалилось на твою голову. Но сейчас нам очень нужен корабль, — мягко продолжала она, разглядывая каюту, — в Киркволле грядет восстание. Мы определились с нашими единомышленниками в рядах храмовников и они помогли устроить мятеж. Мы уничтожили все амулеты, по которым находят магов, и спасли многих. А их всё равно поймали и вернули, потому, что они отправились по домам, к своим семьям. Мы должны снова освободить их и вывезти из Киркволла, пока их не усмирили в наказание. Но положение может ухудшится тем, что они обратятся к магии крови, как к последнему средству защиты и станут жертвами демонов. А Мередит Станнард как раз ищет основания, чтобы объявить право уничтожения. Положение очень шаткое и поэтому мы должны быть наготове.       — Уничтожение? Так вот, как они выходят из затруднительных ситуаций. То, что нельзя контролировать, нужно уничтожить? Странно, раньше ничего подобного не происходило, не было такого жёсткого контроля и повального усмирения. — Да, есть такой старый закон. Мы надеялись сначала просто захватить этот корабль. Но потом узнали о тебе и очень обрадовались, что он и так принадлежит одному из наших людей. Ты ведь с нами, Анника?       «Они обрадовались, что не придётся возиться с бумагами и подделывать документы, чтобы всё выглядело законно, что ж, очень удобно», подумала Анника.       — Конечно, я уже говорила, что на вашей стороне и не раз, — всё же, поразмыслив, ответила она, — пусть корабль теперь послужит благому делу. Я хотела помогать и я буду помогать. Тем более, что мне теперь есть, чем помочь. Только я не смогу оформить на него бумаги в Киркволле. Потому, что я в розыске.       — Оформишь в другом городе, это непринципиально. В Киркволле можешь выдавать себя за сестру, те, кто с ней лично не встречался, не догадаются, ведь она скрывала свою личность.       Ну, это уже слишком! Ладно, корабль, надо ему хотя бы сменить название, но выдавать себя за сестру она не станет. Можно попасть в неприятности из-за этого. Мало ли, какие дела у неё были в Киркволле, с кем она там поссорилась...       Обратная дорога казалась ужасно длинной. Ветер стих и усталое осеннее солнце слегка припекало, покрывая кожу бронзовым загаром. Несколько дней корабль просто плыл по течению, скользя по ровной синей глади, словно по льду. Если бы Анника могла вызвать ветер! На палубах стало тихо и пусто. Лишь изредка матросы проверяли направления течений, бегая от борта к борту. По ночам никто не орал пьяных песен, не было слышно непристойных ругательств, гулкого смеха и дерзких шуток. Иногда, когда Анника заходила в каюту, ей казалось, что за столом сидит сестра и делает записи в вахтенном журнале. И в памяти навсегда отпечатался образ стоящей у штурвала с развевающимися по ветру волосами свободной и независимой женщины.       Прогуливаясь по палубе, Анника заметила, что в новой одежде гораздо удобней передвигаться по кораблю. Не надо больше бояться наступить на подол юбки и скатиться по трапу прямиком в трюм. Да и ветер ничего не раздувает. Она даже передумала переодеваться в платье по возвращению.       Так Анника целыми днями мерила шагами палубу в ожидании ветра. Иногда к ней подходила Эрин и они долго разговаривали. Анника сообщила ей про ловушку в тайном хранилище сопротивления, в которую она угодила. Та обещала, что будут приняты меры. Хвала Создателю, что туда больше никто не провалился.       Анника радовалась, что возвращается домой, но беспокоилась, как её встретит Андерс, ведь прошло много времени. Что, если он вообще забыл о ней? Когда она его видела в последний раз, он уходил с Мариан. Эта мысль неприятно царапнула сердце. Но сейчас было важно перестать накручивать себя и всерьёз подумать о прибытии. Анника посчитала, что заходить в порт пиратскому судну всё-таки может быть опасно. Всё чаще она задумывалась о том месте, откуда уходил «Вольный ветер». Там в гроте находился потайной ход в Клоаку. Однако, как туда добраться, она не знала.       Она полагала, что этот потайной ход может быть нанесен на магическую карту сестры, которая, к её великому сожалению, осталась в городе. Открыв сундук, Анника понадеялась найти другие карты и они там были, но какова вероятность, что найдется такая же? Она разложила их на кровати и, сосредоточившись, собралась прочитать их магическое значение, если оно есть, вспоминая, чему учил её Андерс. Но без него это оказалось непросто. Узнать несколько магических карт со временем всё же удалось. На них были изображены подземелья других городов и участков Глубинных троп. Оставалась надежда на знания людей из сопротивления. В тесной кают-кампании, вмещающей лишь стол и несколько стульев, расположенных по кругу, она отыскала Эрин, оторвав её от чтения какой-то книги.       — Зайдем в порт, какие сложности? — сказала та, — корабль пробыл там больше недели, когда мы подсылали шпионов для Имона. Мы тоже были удивлены, что он стоит там без проблем.       — Значит Ви не солгала в этот раз. Зайдем в порт. И я хотела бы переименовать корабль, «Кровавая заря» мне не нравится.       — Конечно, придумай другое название, которое будет тебе по душе. И кстати, тебе не помешало бы всё же познакомиться с офицерами.       — Они знают обо мне и этого достаточно, — возразила Анника.       Эрин всё же настояла и познакомила её со всеми. После пиратов эти люди казались очень приятными и вежливыми. Капитан Грейсон, просто само обаяние, чем-то напомнил того гнома, друга Андерса. Он обещал, что старое название снимут в порту, сразу по прибытии. Что ж, корабль в хороших руках, это радовало, правда, смотрелись эти люди здесь, словно чужие, но это казалось с непривычки. Все матросы пожали ей руку и сказали, что рады знакомству, хотя по лицам некоторых было видно, что они не особо приветствуют сестру главаря пиратов на борту. Эрин заверила, что они просто завидуют тому, что корабль принадлежит женщине.       Вскоре, наконец, подул ветер и матросы по приказу капитана взобрались на мачты, поднимать паруса. Корабль, словно расправившая крылья птица, рванул вперед, повинуясь ветру, наполнившему многоярусные паруса своей силой. Он устремился к горизонту под радостные крики команды. Анника облегченно вздохнула, ведь теперь она мчалась навстречу своему счастью на полном ходу.       Ещё через пару дней послышались крики чаек и впередсмотрящий наконец заорал из своей корзины на мачте, что видит землю. Анника взглянула в подзорную трубу сестры и увидела скалистый берег. Она беспокойно металась по палубе, пока галеон не вошёл в канал, прорубленный между скалами, едва покачиваясь на волнах. Чудовищно высокие стены, подпираемые громадными бронзовыми статуями, нависли над кораблем с обеих сторон и, когда наступили сумерки, здесь стало совсем темно, лишь свет маяка указывал путь. К ночи они зашли в порт и пришвартовались подальше от всех.       Анника вздохнула. Она вернулась домой. Снова здравствуй, любимый город. Как приятно бывает вернуться туда, где всё знакомо. Но идти ночью через город она побоялась, поэтому написала Андерсу записку, где коротко изложила всё то, что с ней произошло, свернула её и перевязала лентой. Оставалось послать гонца, но она не знала, кому можно доверять, и попросила одного из матросов, на свой страх и риск. Почти все сошли на берег и отправились по домам или кабакам. Осталась только Эрин, такая же беглянка, помощник капитана и несколько матросов.       Анника прождала всю ночь, волнуясь и беспокойно бродя по кораблю.То и дело, она поглядывала на усеянную портовыми огнями пристань и среди слоняющихся по ней людей искала знакомое лицо. К рассвету она не заметила, как отключилась на свежем воздухе, а к вечеру, когда он так и не пришёл, совсем забеспокоилась. Матрос заверил, что просунул записку под запертую дверь, он ещё поклялся святой пророчицей Андрасте, будто точно уверен, что знает, где находится лечебница целителя в Клоаке.       Возможно, Андерса не было в городе, или он обиделся и решил не приходить. Завтра с утра она пойдет его искать сама. А что, если он простил Мариан, вернулся к ней, или с ним и вовсе что-то нехорошее приключилось? В голове постоянно возникали дурные мысли, одна хуже другой. Упершись локтями в планшир, Анника продолжала ждать, стараясь отбросить весь мысленный бред, но ничего не получалось. Она наблюдала, как оранжевый солнечный диск, окруженный фиолетовыми облаками, спрятался в горах и на быстро темнеющем небе, в просветах между туч, появились редкие звезды, а над водой взошла огромная бледная луна. Анника слушала шумное дыхание моря и плеск разбивающихся о пристань и соседние корабли волн и ждала. Ветер трепал волосы, раздувал рукава рубашки, словно паруса. Анника зябко поежилась и вдруг знакомое ощущение магии, очень мощной приятной, как прохладный освежающий морской бриз, внезапно налетевший в жару, окутало её. Она знала это чувство, такая магия могла быть только у одного человека во всём мире. Анника резко обернулась.       — Андерс!       Она не слышала, как он подошёл и не могла поверить своим глазам. Но вот он, стоит перед ней, смотрит тёплым взглядом, в котором полным полно вопросов. Её сердце словно выпрыгнуло из груди, от волнения. Немного поколебавшись, Анника бросилась в его объятия и припала к губам.       — Я не знал, что и думать, — проговорил он между поцелуев, крепко прижимая её к себе, — везде искал, пока твои соседи не сказали, что ты уехала с сестрой.       Ну конечно, что же ещё он мог подумать! Ведь соседи, наверняка, не сказали, при каких обстоятельствах она уехала с сестрой. Откуда им было знать? Что увидели или услышали, то и болтали. Дурацкие соседи!       — Ты ведь подумал, что я добровольно уехала! Прости меня, — всхлипнула она сквозь подступившие слёзы радости, — я не бросала тебя, сестра забрала меня насильно, её ручной маг меня околдовал, я ведь написала тебе в письме!       Анника оправдывалась, слегка отстранившись, чтобы заглянуть ему в глаза. Теперь в них было понимание и сочувствие.       — Я, как могла, пыталась сбежать.       — Тебе не за что извиняться, — мягко сказал он, заботливо вытирая слёзы на её щеках и нежно прикасаясь к ним губами, — я ведь получил твоё письмо, прочитал и всё понял. Стал бы я ночью забираться на пиратский корабль, если бы не поверил твоим словам?       — Он больше не пиратский, — заметила Анника, прижимаясь и тая в объятиях.       Его новая куртка пахла кожей, а не травами, как прежняя. Чёрный цвет оказался ему к лицу, хотя он и был трудно различим в темноте. И выглядел он, в общем, более аккуратно, чем раньше. Как же она радовалась ему! Обнимала и не могла отпустить, целовала и не могла оторваться. Она боялась, что если отпустит его, то он исчезнет, как наваждение.       — Мне жаль, что ты потеряла сестру...       — Люди из сопротивления считали её плохим человеком, не без оснований, ведь она причинила им всем много страданий. И, наверное, она, и правда, заслужила.., — на глаза навернулись слёзы и в горле застрял ком, — … то, что заслужила, за свои поступки.       — Важно лишь то, какой она была для тебя. Она ведь хотела защитить тебя, дать лучшую жизнь, насколько я понял? Не такая уж плохая? Анника кивнула и рассказала, как всё произошло и про кошмарные недели, которые провела на корабле.       — Я похоронила её и оплакала и, если ты не против, мне не хотелось бы больше говорить о ней. Это слишком больно, теперь я осталась совсем одна.       Она подумала, что его дух, наверно, порадовался, ведь, по сути, Вайолетт была справедливо наказана за свои поступки. Но он лишь крепче обнял её, будто искренне сочувствовал.       — Я понимаю, — сказал он, проницательно глядя на неё, — поговорим, когда захочешь. Но ты не одна, у тебя есть я.       Анника всхлипнула. Только он единственный и смог утешить её раненую душу, особенно последними словами, и ей стало легче. Ветер усилился, все корабли на пристани заскрипели и стали раскачиваться. Плеск воды и крики неугомонных чаек заглушали разговор, пришлось уйти в каюту, где тепло и тихо. Анника понадеялась, что он останется. Как попросить его об этом?       — Твои апартаменты? — огляделся он.       — Теперь да, как и всё остальное. И для меня всё это чересчур, — рассеяно произнесла она, зажигая свечи, — а в трюме полно «моего» лириума, что мне с ним делать?       — Заняться контрабандой? — усмехнулся он, переводя свой блуждающий взгляд с обстановки каюты на Аннику.       — Не смеши меня, заниматься этим я не собираюсь, хотя недавно у меня возникала такая дурацкая идея, — призналась она,— но его действительно нужно куда-то девать.       — Пусть сопротивление и думает об этом, они ведь знают, что у вас в трюме, только долго стоять с таким грузом в порту может быть небезопасно, — заметил он присматриваясь к фигуркам корабликов в бутылках.       — Сестра говорила, что здесь на это теперь закрывают глаза.       Андерс обернувшись бросил на неё скептический взгляд.       — Всегда найдётся неравнодушный стражник. Нужно что-то предпринять и поскорей. Я поговорю с сопротивлением, не хочу, чтобы у тебя возникли проблемы.       — Спасибо тебе, — произнесла она обрадованная его заботой, — я рада, что вернулась домой. Но если Ви не соврала, меня снова разыскивают храмовники. Наверное, мне стоило бы собрать вещи и уплыть отсюда, но я пообещала помочь сопротивлению. Хотя это не самое главное. Важнее то, что я не хочу снова быть далеко от тебя и не хочу даже секунду думать, что больше не увижу тебя. Он подошёл, обнял её за талию и зарылся носом ей в волосы.       — Я никуда не денусь, — произнёс он шёпотом, прижавшись своей на удивление гладкой щекой к её, — главное, чтобы ты снова не ускользнула от меня.       Анника прочла в его взгляде искренность, надежду, любовь. Она припала к его губам, горячо целуя и он ответил ей с такой же страстью, и в долгом поцелуе, они нежно и настойчиво ласкали друг друга.       Она наслаждалась этим моментом, ведь за долгое время на корабле Анника очень соскучилась по нему. Запах его тела, свежий как обычно, снова вскружил ей голову. Может о внешности он мало заботился, но как целитель считал, что важно поддерживать тело в чистоте. Меньше вероятность подцепить какую-нибудь заразу от пациентов. Он забрался под её одежду руками и ласково поглаживал спину, постепенно пробираясь к пояснице. Анника ощущала его горячие ладони под своей рубашкой и приятная тёплая волна возносила её на вершину блаженства. Как же ей не хватало его прикосновений! Она сделала то же самое и её сердце трепетно забилось. Всё это происходило, словно в первый раз.       — Я скучал без тебя, — прошептал Андерс, покрывая поцелуями лицо Анники.       Эти слова свели её с ума, опьянили, а звук его голоса околдовал и по телу пробежали тысячи мурашек. Но ведь она всё ещё на корабле, не наваждение ли это? Анника подняла глаза, разглядывая каждую чёрточку его лица. Нет, он настоящий, нежный, сладкий, тёплый и родной. Нужно сказать ему всё, пока судьба даёт такую возможность.       — Я люблю тебя, — не выдержав, произнесла она, утонув в бездонном омуте его янтарных глаз, постепенно разгорающихся искорками страсти, и нежно коснулась пальцами его твёрдого подбородка, проведя ладонью по щеке, — и могу повторить это столько раз, сколько пожелаешь, ведь это не просто слова, как тебе кажется.       Его пальцы погрузились в её волосы, она закрыла глаза и его мягкие губы, нежно прикоснулись к её губам. Она погладила его тугую горячую кожу на выпуклых напряженных мышцах. Его новая куртка уже давно валялась где-то на полу, и Анника даже не помнила, как расстегнула все пряжки и стянула её, отбросив в сторону.       — Я знаю, — тихо произнёс Андерс, — я чуть не свихнулся, пока искал тебя. Я не заслужил тебя, но не могу больше отрицать своих чувств, хотя, признаюсь, что старался. Он уложил её на кровать, одновременно притушив все, кроме одной, свечи лёгким движением руки. Длинные золотистые волосы Анники разметались по шёлковому покрывалу. Он заметил, что любуется ею, и уже не первый раз. Она такая красивая и милая, что заставляет его сердце биться чаще и она действительно любит его, одержимого убийцу. За что? Но это не столь важно в такой момент. Он потерял всякую надежду увидеть её снова, кроме как во сне, в котором она однажды сказала, что любит. И вот, она снова в его объятиях и теперь он ни за что её не отпустит. — Просто скажи это, — улыбнулась Анника.       Хотя ей было неважно, какие слова она услышит, ведь он и так достаточно сказал, а всё остальное читалось в его взгляде. — Я полюбил тебя с того самого дня, как встретил, — он посмотрел на неё серьёзным взглядом и заметил, как в её красивых изумрудных глазах блеснули слёзы радости. Прижавшись, он накрыл зовущие алые губы долгим нежным поцелуем. Анника уже была на вершине блаженства, а от этих слов у неё перехватило дыхание и большего было не нужно. Неужели счастье, наконец, улыбнулось ей? Мир будто остановился и исчез, мгновение замерло. Она притянула его за ремень, уложив рядом с собой, и с трудом расстегнула тугую железную пряжку. Она хотела обладать им прямо сейчас, на этом качающемся на волнах корабле, пока есть такая возможность. А то, вдруг опять что-нибудь случиться. Нужно ловить момент, пока судьба предоставляет такой шанс.       — Хочу, чтоб ты остался...       — Я уже остался, — горячо прошептал он ей на ухо, касаясь его губами.       Она стянула с него длинную чёрную тунику, погладила твёрдый живот и запустила пальцы ему в штаны, коснувшись упругих бедер и нежной кожи на крепких выпуклых ягодицах, краснея и поражаясь собственным действиям и мыслям, в которых воображала, как прикасается к ним губами. Он с предвкушением позволял ей изучать своё тело, а когда её рука вдруг скользнула между его бёдер и пальцы коснулись его напряжённой плоти, он вздрогнул.       — Тебе больно? — испугалась Анника.       — Нет, конечно! — улыбнулся он.       Она осторожно провела пальцами по нежной бархатистой коже, исследуя рельеф этой любопытной части его тела, с утолщением на конце, ощущая, как в ней бьется пульс, и неуверенно сжала в ладони. Он наблюдал за ней, закусив губу, и, казалось, перестал дышать. Его глаза затуманились и потемнели от вожделения, когда её ладонь скользнула вверх и вниз, мышцы живота заметно напрягись. Она поняла, что вздрогнул он от удовольствия, и продолжила неуверенные движения рукой. Для неё это было чем-то необыкновенным и ужасно неприличным, хотя она считала, что, если он может трогать её между бёдер, то и она имеет такое же право доставить ему удовольствие. И не ошиблась. Он накрыл её ладонь своей, уверенно сжал и показал, какие ласки ему нравятся, а потом убрал свою руку, позволяя продолжать ей самой.       Пульс ускорился и Анника услышала его прерывистое дыхание. Стянув с неё рубашку, мужчина целовал её грудь, доставляя ей сказочное блаженство своим блуждающим в ложбинке и по упругим соскам мягким языком. Его пальцы проникли ей за пояс в штаны и заскользили между бедер, распаляя жгучее томление внизу живота. У неё захватило дух от наплыва ощущений этой сладостной пытки. Он стащил с неё сапоги один за другим, штаны, развел коленом её бедра и навис над ней, прижимаясь всем своим разгорячённым телом, медленно проникая внутрь. Для неё это было почти так же необычно, как и в первый раз. Приятное ощущение твёрдого жара внутри вскружило голову, заставляя оторваться от земли и парить в небесах вместе с любимым. Каюта наполнилась страстными стонами. Ей нравилось чувствовать его внутри себя, ведь это то, чего хочется, когда любишь — обладать и быть единым целым, объединив тела и души. Он начал двигаться в ней волнами, в такт покачиванию корабля, и удовольствие нарастало, заполняло, взрывалось от его тёплого дыхания, от каждого прикосновения, стона и вздоха. Томительное наслаждение окутало их обоих, опьяняя дикой страстью, возрастая до оглушительного стука двух сердец. Сознание затмил экстаз, перед глазами всё потемнело и вулкан их страсти, раскалившись до предела, взорвался и ослепительным светом затуманил разум, рассыпаясь горячими пульсирующими искрами, и содрогания передались друг другу. Они снова стали единым целым и казалось, что слышат мысли друг друга, потому, что думали об одном и том же. И не требовалось слов, чтобы выразить блаженство, всё и так было понятно. Расслабленные, они заснули обнявшись.       На рассвете он разбудил её поцелуем, заспанную, но счастливую, уговаривая вставать, стащил с кровати, хоть ей и не хотелось, и заставил собираться в город. Зачем только он просыпается так рано? Обычно все встают на рассвете, но иногда ведь можно делать исключения! Но как же приятно было проснуться и увидеть его рядом с собой!       Небо заволокло тучами, на пристани всё ещё горели фонари.       Они зашли к Эрин, сообщить, где искать Аннику в случае, если что-нибудь понадобится. Эрин хитро ухмыльнулась, завидев Андерса, и по её лицу было понятно, что она слышала ночью их стоны. И, возможно, не только она.       Анника, краснея и пряча глаза, спешила покинуть корабль. Ей было неприятно осознавать, что кто-то узнал, чем она там занималась.       — Надо вести себя тише!       — Не переживай, она тоже этим занимается, ничего постыдного в этом нет, — сказал Андерс, заметив её смущение.       — Да? Откуда ты знаешь?       — Потому, что все занимаются любовью, к тому же, это наше личное дело и её не касается. Не обращай внимания.       Легко сказать! В прохладном утреннем воздухе они прошли к трапу, ведущему на пристань, взявшись за руки. Корабль почти не качался, несмотря на мрачное небо, на море был полный штиль.       Анника краем глаза заметила, как по пристани к ним приближается капитан Грейсон. Подойдя, он поздоровался. Он тоже знал Андерса. Вайолетт была права, его знают все. И как только ему удается при этом не попасться храмовникам! Анника стояла рядом и слушала, как они обсуждают, что делать с полным трюмом лириума. Капитан заверил, что сегодня же его люди снимут склад и уберут груз с корабля. Довольные влюблённые, наконец, покинули пристань. Анника обернулась. Её корабль выделялся среди других и, даже находясь в самом дальнем конце пристани, он сильно привлекал внимание.       — Неспокойно мне, всё же, — сказала Анника, ступая на твёрдую землю.       Ей какое-то время мерещилось, будто земля уходит из-под ног, продолжает качаться.       — Не волнуйся, я с тобой, всё будет хорошо, — ответил он, ласково обняв Аннику за талию.       Она улыбнулась, ведь ей были приятны его слова. Как же ей хорошо с ним! Просто не верилось, что они, наконец, вместе и хотелось надеяться, что теперь им ничто не помешает. Но всегда оставалась одна и та же опасность — храмовники. Ну почему им приходится жить в таком городе, где их постоянно преследуют? Анника окинула взглядом ряды кораблей, стоящих в порту. Почему бы не попросить Андерса отправиться с ней подальше отсюда? А если он не захочет уплыть? Она ведь как-то спрашивала. У него всегда полно дел в Киркволле, и эти революционные планы...       Они прошли мимо складов, портовой таверны и оказались на задворках. Как всё-таки хорошо снова почувствовать твёрдую почву под ногами! В нос ударил запах городской жизни, обычно смягчаемый свежим морским ветром. Но сегодня был полный штиль и вся палитра запахов ощущалась в полной мере.       — Может, останемся, вернёмся в каюту и проведем там весь день?       — Не ты ли недавно хотела наконец сойти на берег? — удивился он, а потом добавил, — мне нравится твоё предложение, но я обещал одному человеку помочь сегодня.       Он очень хотел бы остаться, но сейчас никак не мог. Не в его правилах было нарушать данные обещания.       Анника посмотрела на него грустными глазами.       — Я больше не оставлю тебя одну. Вдруг тебя ещё кто-нибудь похитит? Пойдем со мной в лечебницу, поможешь мне? — предложил он. Он так скучал без неё, всюду искал, в Круге, в первую очередь, не лично, конечно. А потом, когда узнал, что сестра забрала её, то подумал, что, наверно, это и к лучшему. Ведь она не заслуживает такого негодяя, как он. И вообще, он не переставал удивляться, чем привлёк такую славную девушку. Но, с другой стороны, так приятно, когда тебя кто-то любит, и принимает со всеми недостатками. А их у него немало, одна одержимость чудовищным непокорным духом чего стоит. Трудно жить нормальной жизнью, когда постоянно приходится сдерживать его порывы. Из-за духа он даже не мог напиться с друзьями, ни от радости на праздник, ни с горя, когда Анника пропала. Потому, что тогда он потерял бы контроль над духом и тот натворил бы бед. А этого допускать нельзя. Вот и приходилось сидеть с кислой рожей среди веселящихся друзей, мысленно ругая себя за ошибки юности, и, вопреки всему, стараться радоваться редким подаркам судьбы.       — Конечно, с огромной радостью, — улыбнулась Анника.       Она была готова взяться за любое дело, лишь бы быть рядом с ним и больше никогда не расставаться. И всю дорогу она старалась придумать правильные слова, чтобы убедить его покинуть город. Вместе они дошли до Клоаки через узкие каменные улицы пробуждающегося Киркволла, заглянув по пути в лавку за свежей, ароматной выпечкой. Спустившись по ступенькам в нужном ответвлении они выбрались к ущелью. Здесь всё осталось прежним, хотя, наверно, в этом месте ничего не менялось годами. Все те же нищие сидели по углам у своих очагов, отказываясь что-либо менять или предпринять в своей жизни, сетуя на судьбу.       Ветер гулял, завывая по промозглым коридорам, а внизу ущелья, по которому корабли заходили в порт, о скалы плескалось море и парили вечно ненасытные орущие чайки. Под дверью лечебницы столпились люди, они ждали своего целителя. Странно, ведь раньше их столько не было. Они все здоровались и с надеждой смотрели на него.       За большой деревянной дверью внутри всё так же приятно пахло травами. Андерс приготовил ароматный бодрящий чай и они смогли позавтракать, прежде, чем начать принимать посетителей. Позже Анника обратила внимание на тяжёлый фолиант, который они нашли на Глубинных тропах. Книга лежала на столе в открытом виде и она сразу узнала страницу с рецептом, в котором смогла разобрать два слова, когда пыталась её читать. Андерс подошел и, забрав книгу, захлопнул её и поставил на полку к остальным.       — Там нет ничего полезного для тебя, — прокомментировал он свои действия.       — Пожалуй, на имперском я читать не умею. Но что там полезного для тебя?       — В общем, лично для меня тоже ничего, — бросил он, отвлекаясь на входящих людей.       Вдвоем они быстро оказали помощь нескольким семьям. Но сегодня должен был прийти какой-то аристократ из верхнего города и его посыльный настаивал, чтобы целитель принимал его без свидетелей. Анника уговорила отпустить её, обещая, что прямиком отправится в бывший дом сестры и не будет больше никуда заходить.       Дом она обнаружила в том же виде, в котором и оставляла. Разожгла камин и проверила, всё ли на месте. К счастью, документы остались нетронутыми. Их все она собиралась тщательно изучить. Она нашла в подвале здоровенный медный таз, притащила его наверх и, наполнив водой, подогретой с помощью магии, устроила себе ванну с розовым маслом. Этот аромат разнёсся по всему дому и она, наконец, расслабилась в домашней обстановке после всего, что с ней произошло, едва не уснув.       На закате к ней пришёл Андерс и принёс виноград, которым они кормили друг друга, сидя на шкуре медведя у потрескивающего поленьями камина. А потом они любили друг друга прямо там же и он остался у неё до рассвета.       Утром они вместе ушли в лечебницу. И так продолжалось много недель. Иногда в лечебницу они не ходили, а спали до полудня, после долгой ночи любви. Когда посетителей приходило мало, Андерс ходил туда один. Кроме этого, он занимался какими-то другими своими делами. Анника оставалась дома за изучением документов и дневников сестры. С его друзьями она не общалась, так как среди них почти всегда находилась Мариан, которая опять из-за чего-то с ним повздорила. Мариан хотела стать наместницей и больше не поддерживала позицию магов, несмотря на то, что её собственная сестра находилась в Круге. Лишившись помощи Защитницы, Андерс, тем не менее, не сильно расстроился. Хочешь сделать что-то хорошо, сделай это сам, так он говорил.       Окружающий мир для них остановился и жизнь, войдя в спокойное русло, размеренно текла в благоприятном направлении. Казалось, это всё, о чём только могут мечтать двое влюблённых. Они были счастливы всё это время, старательно обходя места скопления храмовников, зная заранее расписание их патрулей, всё благодаря работе сопротивления.       Андерс научил её нескольким рунам и заклинаниям, показал, как правильно распределять и восстанавливать магию. Получалось у неё не всегда с первой попытки, но она старалась оправдать его ожидания. Он был очень терпеливым учителем, впрочем, как и до этого. Он научил её готовить разные лечебные отвары из трав и показал, как делать массаж с использованием масла, и какие компоненты можно в него добавить для достижения различных лечебных эффектов. А потом показал, какие точки на теле помогают избавить от боли или напряжения, а какие — доставить удовольствие. Эти уроки массажа у неё были самыми любимыми, потому, что заканчивались страстным соитием и бурным взрывом наслаждений, ведь его умелые руки творили чудеса с её податливым телом. Неужели он всему этому научился в Круге магов, может, на деле там не так уж плохо, как он говорит? Анника уже почти не испытывала стыда от его казавшихся ранее развратными ласк, немного привыкла и думала, что, действительно, было глупо стыдится того, что естественно. Но всё это, конечно, в первую очередь, зависело от воспитания и не каждый смог бы просто взять и сразу привыкнуть к бесстыдному вторжению другого человека в самое сокровенное, и принять, как факт, что это доставляет неземное блаженство. Позже она сама несколько раз ублажала его с помощью массажа, а потом губами и языком, и ей стало доставлять огромное удовольствие смотреть, как появляется блаженство на его красивом лице, наблюдать, как он выгибается от наслаждения, слушать его стоны и ощущать приятный запах и вкус его нежной кожи.       Иногда, вечерами они потаёнными переулками ходили на берег, прогуляться и подышать свежим воздухом.       — Я видел тебя во сне, когда ты пропала, — произнёс он, усаживаясь на бревно у кромки воды и притягивая её к себе, — ты сказала, что любишь меня и обещала вернуться. И каждую минуту я мечтал, чтобы это был не просто сон.       — Это и был не просто сон, — сказала Анника, приглаживая загнутые ветром чёрные перья на его куртке, — я оказалась в Тени, но твой дух не стал меня слушать.       Андерс не сильно удивился.       — Дух не понимает человеческих чувств, он движим только одной собственной целью.       — Жаль, возможно, тогда он оставил бы тебя в покое. Но ведь он должен чувствовать то же, что и ты, разве не так?       — Думаю, ему это не нравится и он считает эти чувства лишними, бесполезными и отвлекающими меня от важных дел. Не будь его, я сам бы никогда так не подумал. Все эти неприятные мысли заставляли меня долго сопротивляться моим чувствам к тебе.       — Он не должен лишать тебя простых человеческих потребностей из-за своих эгоистических побуждений, это несправедливо. Так ему и передай.       Она взяла в ладони его лицо и заглянула в глаза. Он провел пальцем по её губам и поцеловал их, пробубнив в ответ «хорошо». Обнявшись и держась за руки, они провожали закаты и встречали редкие звезды, проглядывающие в просветах между облаков, а потом возвращались такими извилистыми закоулками, где не один стражник или храмовник не увидел бы их.       Анника думала, что среди связей её сестры наверняка найдутся какие-нибудь маги, способные помочь избавиться от этого духа. Пусть даже в другой стране. Каждый раз, листая тетради Ви, она с грустью вспоминала о ней и задумывалась о её знакомом магистре из Минратоса. Нужно уговорить Андерса поехать туда, попытаться сделать всё возможное, чтобы помочь ему. Только бы его дух не решил заниматься освобождением рабов, которых там в избытке.       В один прекрасный вечер, когда бархатные сумерки склонились над городом и в кустах за домом запели сверчки, в дверь постучали. Анника открыла и удивилась, увидев на пороге Эрин. Она почти забыла о её существовании, но Эрин не явилась бы просто так. Анника впустила её.       — Я пришла предупредить, — сказал она, медленно переступая порог и разглядывая домашнюю обстановку.       — Что-то случилось?       — Последнее время у корабля стали часто появляться стражники, они что-то вынюхивают. Каждый раз вижу новые лица и мне кажется это странным. Я думаю, надо убрать корабль из порта, тебе стоит поговорить с капитаном. Завтра он заступает на вахту, но будь осторожна, лучше не попадайся стражникам на глаза.       Анника задумалась и эта новость ей не нравилась. Эрин быстро ушла, оставив её наедине с мыслями. Чуть позже вернулся Андерс, он что-то принес в том самом дырявом рюкзаке с Глубинных троп, положил его на стол и загадочно улыбнулся.       — Приходила Эрин.       — Да? Что хотела? — поинтересовался он, вешая куртку на крючок.       — Она сказала, будто городская стража что-то высматривает возле корабля.       — Неудивительно, от него разит лириумом за милю. Но Грейсон ведь обещал убрать всю контрабанду, и этот человек слов на ветер не бросает. Может, их привлекло что-нибудь ещё?       Анника задумалась, пожимая плечами. Нужно бы сходить на пристань и поговорить с капитаном. Её взгляд привлёк шевельнувшийся на столе рюкзак. На миг она даже испугалась и насовсем забыла о предупреждении Эрин.       — Что там? — поинтересовалась она.       — Это подарок тебе.       Подойдя, он обнял её и немного приподняв, поцеловал в губы.       Анника развязала шнурок. На дне спал маленький рыжий с белой грудкой котёнок. У неё захватило дух, таких подарков прежде никто никогда ей не делал. Живое существо, свернувшееся клубочком заворожило её своей хрупкостью и нежностью. Она достала котёнка, и он потянулся, растопырив крошечные розовые пальчики с коготками, потом зевнул и пискнул. Подарок особенно дорог, когда преподнесён с любовью близким человеком.       — Какой хорошенький, спасибо! — она обняла Андерса и расцеловала его довольную физиономию, — где ты его взял?       — На рыночной площади. Это девочка, к слову.       Весь вечер они провозились с котёнком, наблюдая за его забавными проделками. Он был крошечный, легко помещавшийся в мужской ладони неуклюжий несмышлёныш и настолько голодный, что даже рычал на них, пытаясь проглотить кусок куриного мяса, тот, что по-больше. А потом, наевшись до отвала, замурлыкал и уснул, обласканный людьми. Анника подумала, что на корабле котёнку точно понравится. Там много крыс и, когда он подрастёт, то ему будет раздолье и охота.       — Надо дать ей имя, — сказала она, поглаживая мягкую пушистую шёрстку.       — Это твой котёнок, выбирай сама. Мне на ум только разная ерунда приходит.       Анника задумалась, ей на ум вообще ничего не приходило, кроме того, чтобы им всем поскорее покинуть Киркволл. На утро, когда она проснулась, Андерс был рядом, а котёнок спал у неё на голове, свернувшись клубочком в волосах. Он ещё не отвык от матери и, по-видимому, хотел прижаться к чему-то пушистому. Анника сняла его, и эта маленькая рыжулька сразу запрыгала по постели, гоняясь за солнечными зайчиками. Анника закрыла все окна и подкинув дров в погасший за ночь камин, быстро нырнула обратно под одеяло, прижавшись к своему горячему мужчине. Андерс никуда не ушёл в это утро, как и обещал. Она любила, когда он оставался по утрам, и это было почти всё, о чем она мечтала в такие минуты. Весь остальной мир может подождать. Она запустила пальцы в его шелковистые пряди, разметавшиеся по подушке, и погладила их.       — Я хочу, чтобы так было всегда, — прошептала она, любуясь его чертами.       Он игриво улыбнулся ей, открыл глаза и, откинув одеяло, потянул за руку, усадив на себя верхом. Анника хихикнув, почувствовала его горячую упругую плоть под собой.       — И так каждое утро, — заметила она, поглаживая его напрягшиеся мышцы, — как тебе это удается?       — Так должно быть, я ведь мужчина.       — А я думала, что ты просто хочешь меня каждое утро.       — Конечно, ещё днем, вечером и ночью, — заверил он, хитро сощурив глаза, — и в перерывах между ними.       Он погладил её бёдра и нырнул пальцами между ними, нащупывая, лаская чувствительную жемчужину. Он знал, что ей это нравится. Она слегка откинулась назад от нахлынувшей волны приятных острых ощущений. Его действия больше не вгоняли её в краску, ну, совсем немного, учитывая, что она сидела на нём верхом, полностью обнажённая, а он томно любовался ею, из-под полуопущенных ресниц, перебирая пальцами лепестки её нежной розы, постепенно наполняющейся нектаром страсти. Жар разливался по всему её телу и она, дразня, поёрзала на нём.       — Я люблю тебя, — промурлыкал он и, наклонив её для поцелуя, проник в её тело.       — Я знаю, — содрогнулась она от вспыхнувшего жара и окончательно потеряла голову.       Её сразу охватило блаженство и на крыльях понесло за горизонт наслаждения.       — Этот огромный корабль, ведь он мой, — произнесла она срывающимся голосом, — давай сбежим отсюда вместе?       Вот и выбрала момент. Слова вырвались сами собой и назад их уже не вернёшь. Он начал медленно двигаться в ней, нежно прикасаясь губами к груди.       — Скажи сначала то, что не договорила.       — Я тоже тебя люблю.       Его губы тронула лёгкая улыбка. Ему безумно нравилось слышать это.       — Я подумаю над твоим предложением, — прошептал он, задыхаясь от страсти.       О, Создатель, да! Возбуждение нарастало в ней и, слегка откинувшись назад, она, изгибаясь, двигалась ему навстречу, наслаждаясь ощущениями наполненности и томительного блаженства от скользящей в ней упругой плоти, возносящей её к небесам. Он держал её за ягодицы, насаживая на себя и задавая ритм. Когда их тела содрогнулись в момент высшего наслаждения, она взлетела на вершину мира и громкий вскрик разорвал утреннюю тишину. Она обмякла у него на груди и прижалась всем телом.       — Мне так хорошо с тобой, но я устала жить в страхе, что меня или тебя поймают храмовники. Что тебя здесь так сильно держит? Анника заметила, что котёнок сидит рядом, на её подушке и с любопытством наблюдает за ними своими голубыми глазками. Ей даже стало стыдно.       — Только одно, — глубоко вздохнув ответил Андерс, — я не могу всё бросить и уплыть с тобой прямо сейчас. Хотя, часть меня очень этого желает. Но если я так поступлю, мы навсегда останемся преступниками и вечными беглецами. Однажды это может плохо кончиться для нас обоих, ты и сама это прекрасно понимаешь. А я такого допустить не могу, не прощу себе, если с тобой что-нибудь случится. Надо положить конец нашим гонениям, и не только. Тогда, возможно, я смогу спокойно жить и мой мятежный дух успокоится, наконец.       Он выбрался из постели и принёс воды из колодца. Дух внутри сильно мучил его, он рвался на свободу, подобно гейзеру, так, что в жилах закипала кровь. И бороться с ним за контроль над разумом в последнее время стало сложнее. Он стал, как воспалённая заноза, от которой хотелось избавиться любыми способами. Иногда хотелось просто сдаться, даже умереть, чтобы обрести, наконец, покой. Но он не из тех, кто легко сдаётся, он будет продолжать идти к своей цели, всему вопреки. Андерс с головой окунулся в ледяную воду. Это отрезвляет, проясняет разум.       — Я понимаю тебя, — сказала Анника, наблюдая за ним из постели и поглаживая мурлыкающего котёнка.       — Я рад этому.       — Что ты намерен предпринять?       — Не могу тебе сказать, но обещаю, когда всё закончится, то мы обязательно уплывём отсюда вместе.       Анника обрадовалась, что он согласен покинуть Киркволл, представляя, куда они могут уплыть на своём собственном корабле. Да куда угодно, был бы попутный ветер! Хотя, у неё на миг возникло какое-то странное, неприятное предчувствие. Собравшись, Андерс подошёл и поцеловал её.       — Не ходи никуда одна, всё, что нужно, я принесу тебе.       — И сколько мне сидеть вот так взаперти, шарахаясь от любых звуков за дверью?       — Недолго, — заверил он, улыбнувшись, а потом, подумав, добавил, — ну, хочешь со мной?       — Нет, сегодня я собираюсь изучить вахтенный журнал, и тоже не скажу тебе, зачем, и вообще, я собираюсь сходить за ним на корабль. Он усмехнулся.       — Ладно, только будь осторожна.       Когда он ушёл, она привела себя в порядок, выбрала одежду, что принесла с корабля, в ней, все же, было удобнее, чем в платьях, и накормила мурчалку, раздумывая, какое имя ей дать. Но мысли всё время были заняты другим. Как победить мятежный дух Андерса, как помочь ему избавиться от него? Ведь только он его и не отпускает отсюда. И ему недостаточно того, что есть сопротивление, которое в состоянии справится без него. В одном из бортовых журналов Анника надеялась найти адреса и координаты полезных знакомств сестры. Она вытряхнет этого духа из него силой, если понадобится. Слишком часто за последнее время она ощущала присутствие Тени и видела мерцание духа в его глазах. Завернувшись в плащ, она решительно отправилась в порт, за журналами, а заодно, поговорить с капитаном, о чём просила Эрин. Ведь порт рядом, она быстро вернётся и никто её не заметит, как обычно. Когда она поднималась по трапу на корабль, её догнал откуда-то появившийся стражник. А потом к нему присоединились ещё несколько.       — Вайолетт Блэквуд?       Анника замерла. Неужели её приняли за сестру?       — Вы арестованы за хранение контрабандного товара.       Какого демона? Она была уверена, что за ней не следили и откуда они взялись?       Стражники о чем-то тихо переговаривались, позвякивая металлическими латами. Вроде бы сестра разрешила все свои проблемы с законом, как же так? Надо сказать, что они ошиблись, может, тогда они отстанут?       — Что? Вы в своём уме? Я не Вайолетт, как видите, — Анника откинула капюшон, — и её здесь нет, так что, до свидания! Она снова развернулась к кораблю, собралась сделать шаг.       — Мы что, дураки, по-вашему? — один из стражников вытаращил на неё глаза, — нам прекрасно известна ваша личность! Он скрутил ей руки за спиной и скрепил их железными кандалами, подтолкнув её в сторону города.