Часть 5
22 июля 2011 г., 19:14
Утренняя заря только занималась. В предрассветной мгле пахло выброшенными на берег водорослями. Корабль ждал вдали, подсвеченный огоньками, словно стайкой светлячков. Беглецы нервно топтали хрустящую гальку у самой кромки воды, замирая, слушали пение сверчков в высокой траве и наблюдали за очертанием шлюпок в тумане. Они знали: спасение идёт. И торопились покинуть Киркволл. Только Анника никуда не спешила.
— Спасибо за все, — сказала она. — И за то, что удержал меня тогда, на краю пропасти.
Андерс растянул губы в улыбке. Он глядел куда-то вдаль задумчиво и отстранённо.
— Я не мог иначе. Когда я жил в башне Круга, такое случалось часто: маги прыгали с самой вершины в озеро Каленхад и погибали.
— Почему они прыгали?
— Вот представь, живешь ты себе спокойно и вдруг узнаёшь, что не такой как все. Семья и родные почему-то отворачиваются от тебя. Выбрасывают как шелудивого пса и требуют забыть родной дом. Церковники объясняют, что ты проклят Создателем и твоя судьба — гнить в стенах башни всю оставшуюся жизнь. А там изоляция, строгий контроль. Что у тебя в карманах? Куда пошёл? Зачем? Многие не выдерживали. Поэтому я даю шанс на свободу всем, кому могу.
Андерс взглянул в сторону беглецов. Освобождённые им маги дорвались до своей свободы как дикие галлы, выпущенные из клеток. Кто-то молча исследовал окрестности; кто-то, визжа от восторга, полез в ледяную воду; кто-то собирал выброшенных на берег моллюсков; кто-то рвал цветы. Радость от освобождения, восторг, перемешанный с любопытством, делал взрослых магов похожими на детей. И если, дав им надежду и показав мир вокруг, их снова запереть, они погибнут в неволе.
— Как же они позаботятся о себе?
— Там будут те, кто им поможет. Там будешь и ты. Это станет твоим первым вкладом в революцию.
— Я не совсем так её представляла, — усмехнулась Анника.
Она не думала, что станет нянькой для взрослых людей, но не возражала. Ей самой предстояло устроиться и обжиться на новом месте, найти способ зарабатывать на жизнь. Она не пропадёт. А что умеют эти люди, кроме магии? Им придётся гораздо хуже — учиться самым простым вещам, заботиться о себе.
Время летело молниеносно. Четыре шлюпки подошли незаметно. Едва сойдя на берег, матросы торопились вернуться на корабль, и помогали неуклюжим пассажирам забираться в шлюпки. Анника не спешила занять своё место. Она старалась оттянуть момент прощания до последнего. Но время не ждало, и когда последний пассажир забрался на борт, и на берегу осталась только она, Андерс обнял её на прощанье и сказал, что их знакомство сделало его жизнь лучше, и он будет скучать. Анника давно не слышала таких тёплых слов, всколыхнувших что-то в душе. Знакомство с Андерсом тоже сделало её жизнь лучше и ей не хотелось расставаться.
Долгое время целитель оставался на берегу, и наблюдал за удаляющимися лодками, словно любовался своим достижением в освобождении магов. Анника наблюдала за ним и не могла поверить, что уезжает навсегда. Но расстояние между ними увеличивалось, разделяя её и дорогого ей друга до тех пор, пока он не превратился в небольшую точку и не исчез вовсе.
***
Парусник лениво покачивался на волнах, обшивка скрипела, и казалось, накати волна посильнее — старое корыто рассыпется в щепки. Но каким-то чудом это судёнышко держалось на плаву и с вызовом противостояло волнам. Матросы помогли всем подняться на борт. Анника поднималась последней, когда навстречу кучке взволнованных людей вышел сильно загорелый мужчина с обветренным лицом. — Добро пожаловать на Вольный ветер, сухопутные крысы, — громко прорычал он, внимательно разглядывая новичков. — Я капитан этого судна... Анника почти не слушала. Сказал он лишь имя, которое она сразу забыла и перечислил «свод правил поведения на корабле», состоящий всего из двух пунктов: не путаться под ногами у команды и ничего не трогать. Несколько человек отправились с матросами вниз, посмотреть, где можно расположиться. Анника осталась на верхней палубе. Она не представляла себе, что будет через пять минут, а тем более завтра. Дурное предчувствие засело где-то в груди. Хотя однажды Анника путешествовала морем, в далёком детстве, когда родители привезли её с сестрой в Киркволл. Тогда она ничего не боялась, о ней заботились близкие, но сейчас Анника могла лишь полагаться на себя. Но если поразмыслить, то всё самое опасное остаётся позади. А впереди — синяя бесконечность, живая, подвижная. Солёный ветер, тонкий аромат водорослей, спокойствие, умиротворяющий шелест гальки, шорох прибрежных волн, похожий на дыхание — вдох-выдох. Свобода. Вот она, наконец! Мечта сбывалась, впору радоваться, но радоваться не получалось, хотя разум настаивал, что, использовав подвернувшуюся возможность, Анника поступила правильно. Корабль доставит её и беглых магов на особенный остров, где их жизням ничто не будет угрожать. В тайное место, найденное сопротивлением — настоящий остров мечты, способный защитить их от церкви. — Ну, чего расселись, разгильдяи? Поднять якоря! Поднять паруса! — доносились одна за другой команды боцмана. — Уходим из этого дьявольского места! Матросы суетились, их быстрый топот тонул в порывах ветра. Скользкий от водорослей трос вернул из глубины ржавый якорь, серые паруса раздулись, зачерпнув попутный ветер, и корабль устремился навстречу лениво расплывшемуся вдоль горизонта рассвету. Пассажиры, бывшие маги Круга, теперь беглецы, расположились на корме, провожая постепенно отдаляющийся скалистый берег, изредка отмеченный растительностью. Они, не веря собственному счастью, вдыхали солёный ветер свободы, изучали корабельные снасти, бросали дерущимся чайкам сухари. Для этих людей воля была в новинку. По словам Андерса, никто из них ни разу не покидал стен Круга магов, а тем более никогда не бывал за городом, не плавал на корабле и даже не мечтал увидеть море. Двадцать один человек — мужчины, женщины, подростки, одетые в одинаковые мантии — бывшая собственность Круга. Весь путь по тоннелям, ведущим к берегу, эти люди шарахались от малейшего звука. Они боялись, что их смогут выследить, отправить обратно и наказать усмирением за побег. Даже теперь, когда опасность окончательно миновала, некоторые осторожно перешептывались, будто опасались спугнуть удачу. Однако большинство всё-таки открыто радовалось обретённой свободе. Анника думала, что вполне могла оказаться одной из них, такой же восторженной и растерянной одновременно, в одинаковой со всеми мантии. Но она была другой, знающей, как ласково море в летний зной, как пахнут мамины оладушки морозным утром. Какой бывает горечь утраты, когда погибает близкий человек, а ты бессильна помочь, хотя могла бы... Анника знала радости и лишения обычной человеческой жизни. И беглецы, словно чувствуя это отличие, старались держаться поближе к себе подобным — людям, с опаской относившимся к чужакам и внешнему миру. Да и ей не особо претила компания чудаковатых незнакомцев в цветастых колпаках. Познакомиться они ещё успеют. И подружатся, она не сомневалась. Просто им нужно время, а его здесь предостаточно. Щурясь от ярких солнечных бликов и соленых брызг, Анника отыскала свободное место подальше от всех, чтобы побыть наедине со своими размышлениями и воспоминаниями. И, упершись локтями в кормовой планшир, она провожала скалистый берег в полном одиночестве. Корабль — отличный способ убежать от проблем, но убежать от себя на нём невозможно. По непонятным причинам на душе становилось тоскливо. Анника понимала, что отступников в городе ничего хорошего не ждёт, и уезжая, она совершенно ничего не теряла. Но душа её металась, не находя себе места, и, отдаляясь от берега, разрывалась на части. Одна часть оставалась в страшных Казематах, где держали мать. Другая — намертво вплавилась в стены сгоревшего дома. Третья навсегда затерялась в пыльных переулках районов, где нашлась молчаливая девочка, а четвёртая укоренилась в вонючих тоннелях Клоаки, в лечебнице, куда постоянно стремились мысли Анники. Совсем недавно, когда в предрассветном тумане Андерс привел её и беглецов на берег, Анника могла передумать. Остаться и никуда не плыть. Но, внемля доводам разума, она решила воспользоваться случайно выпавшим шансом. К тому же Андерс настаивал и был совершенно прав: отсиживаться в Клоаке это — не жизнь, а жалкое существование, выживание. Ради чего? Если можно всё начать сначала. Сам он ни от кого не прятался. Но Аннике пришлось бы вести крысиную жизнь в тоннелях, и всякий раз, выходя наружу, испытывать страх перед охотниками на магов. Поэтому она уже давно приняла единственное правильное и логичное решение, чем постоянно себя утешала. Однако что-то изменилось и душа теперь противилась сделанному выбору. В мыслях Анника всегда возвращалась к моменту, когда оставался последний шанс отказаться от побега. Она представляла, какой могла бы стать её жизнь в Киркволле. Ведь после нападения кунари город в разрухе и до неё никому не будет дела ещё долгое время. Но насколько долгое? С непонятной тоской Анника смотрела на удаляющийся скалистый берег. Она впервые видела город с такого расстояния. Черные скалы с изображениями древних богов воплощали своим видом её мрачное настроение. За ними, словно на ладони, раскинулся Нижний город, окруженный остатками древних покинутых карьеров. Его литейные мастерские душили своим дымом целые кварталы. В одном из таких удушливых переулков жила семья Анники, от которой теперь остались лишь воспоминания. Множественные каменные постройки местами обсыпались от старости, но всё ещё хранили привычные запахи родных улиц. Анника помнила каждый закоулок. Даже с завязанными глазами она легко ориентировалась в сложных лабиринтах трущоб. В верхний город она часто бегала с друзьями — полюбоваться жизнью богачей, а в крепости наместника ей довелось побывать лишь украдкой. Только у подножья горной гряды с заснеженными вершинами, где величественно возвышалась церковь, ей побывать никогда не хотелось. Анника с детства привыкла к холодным, каменным стенам Киркволла, к его сырости, запахам и звукам. Это был её город и другого она не знала. Детская мечта о путешествиях в разные страны, всегда казавшаяся неосуществимой, со временем стала призрачной. Но теперь, когда мечта чудесным образом сбывалась, Аннику удивляло неоправданное желание вернуться в опасный, холодный и полный храмовников — Киркволл. Она помнила дни, когда подростком убегала из дома от пьяного отца или строгих наставников; от сестры, запрещавшей ей выходить на улицу, и пряталась в эльфинаже. Уже тогда она ощущала себя свободной и достаточно взрослой, чтобы позаботиться о себе, что у неё получалось неплохо. Ошиваясь в подворотнях с беспризорниками, она таскала персики у злющей торговки на рынке, и лазала с мальчишками по садам и крышам, чтобы заглядывать в окна к богачам. За такие прогулки ей всегда влетало от отца или сестры. Но Аннике нравилось смотреть, как живут разные люди; её мечты витали где-то в далёком Орлее или Антиве, воображение заносило даже в Пар-Волен и Ферелден. Всё так и оставалось в мечтах, пока она не повстречала человека, потревожившего особенные струны её души — Андерса. Он навсегда связал её с Киркволлом. Образ заботливого друга теперь никак не выходил из головы, и Анника вовсе не стремилась его прогонять. Ей нравилось думать о нём. О глубоких глазах цвета тёмного янтаря. О вчерашнем поцелуе. Не таком, как в первый раз — прикосновением украдкой, а настоящим, как никто и никогда прежде её не целовал. Он словно что-то в ней пробудил и Анника ощутила, как в душе её наступила весна и зацвели цветы. Но сейчас там шёл снег и цветы мёрзли под холодными крупинками расставания. Может, тот поцелуй был прощальным, ведь целитель слишком упрямо настаивал на этой поездке, будто старался от неё избавиться. Он велел ей держаться подальше от него, одержимого духом и не пытаться угробить свою жизнь в Киркволле. Он ничего не сказал про Мариан, даже когда Анника спросила. И она подозревала, что всё дело в его подруге, которой не понравилось, что Андерс приютил отступницу в своей лечебнице, как и сама отступница. Зверушка, прячущаяся в тени старых улиц. Мариан достаточно лишь щёлкнуть пальцами, и любой человек в Киркволле исполнит каждое её желание. Может, даже желание избавиться от зверушки. Но что за глупые мысли? Анника постаралась прогнать их, ведь Андерс совершенно искренне пытался помочь ей и дал то, чего она сама так хотела — шанс на нормальную жизнь, безопасность. Он хороший человек, вполне способный к самостоятельным решениям. А наваждение пройдёт, его образ со временем сотрётся, забудется. Он прав: расставаться лучше пока не поздно, пока не начато то, что будет трудно разрушить. А могло ли оно начаться? За своими мыслями Анника не сразу заметила суету, творящуюся на палубе. Возгласы быстро возвращали её в реальность, вырывали из сладких грёз. Нехорошее предчувствие снова напомнило о себе. — На горизонте чёрный флаг! — проорал с мачты дозорный. Капитан со своего мостика поглядел в подзорную трубу: — Якорь мне в глотку! Очистить палубу! — прохрипел он. — Пассажиров в трюм! Началась суета, топот, толкучка, как во время облавы в киркволльских трущобах. — Помилуй нас, Создатель! — послышалось из группы беженцев. — Свистать всех наверх! — продолжал капитан. — Устроим пиратам жаркую встречу! Анника смогла разглядеть лишь маленькую черную точку на горизонте. Пираты? На этом корабле и брать-то нечего. Вряд ли они заинтересуются беглыми магами. Но отчего все так переполошились? — Ты что тут застряла, зелень подкильная? — рявкнул пробегавший мимо матрос. — Живо в трюм! Оглядевшись, Анника заметила, что из всех пассажиров на палубе она осталась одна. И быстро спустилась следом за остальными. Помещение напоминало сырой погреб. Корабль плавно покачивался из стороны в сторону, словно колыбель. Среди паутины верёвок, меж коконов, свисающих с потолка гамаков, отдельными группами сидели беглецы. Милующаяся парочка влюбленных подростков нашла местечко в углу потемнее, пятеро пожилых мужчин и женщин держались вместе; ещё две женщины, успокаивали мужчину, которого, кажется, тошнило. Остальные сбились в одну кучу и молча таращились на вошедшую Аннику, напоминая испуганных совят. Она подобралась к ближайшему тюку парусины, над которым болталась масляная лампа и устроилась там. Где-то рядом шуршали крысы, заставляя людей вздрагивать и брезгливо отшатываться. Анника чувствовала неловкость оттого, что её рассматривают, словно мотылька в банке. И она тоже рассматривала их в ответ, поскольку, кроме матери и Андерса, не встречала людей, обладающих магическим даром. Эти, впрочем, ничем особым не отличались от обычных горожан, кроме некоторой неуклюжести и дурацких одинаковых одеяний. Андерс сказал, что о беглецах нужно позаботиться, помочь им освоиться на свободе, и Анника подумала, что первым делом их нужно будет переодеть во что-то менее привлекающее храмовничий взгляд, и выяснить, кто чем сможет зарабатывать на жизнь. — Почему нас всех сюда согнали? — донеслось из-за мешка. Там жались друг к дружке две девушки. Замёрзли, наверное. — Увидели пиратов на горизонте, — спокойно ответила Анника, пытаясь найти себе свободное место. — Неужели вы не слышали? — А почему мы должны прятаться в трюме? — возмущённо интересовался кто-то поблизости, будто Анника должна знать все ответы. Но она промолчала, решив для себя, что тут, наверное, безопаснее всего. К тому же ей попросту не дали сказать. — Как какой-то мусор! Как крыс! — Мы должны следить за происходящим, быть в курсе событий. А нас запирают! В большинстве своём беглецы взволнованно шептались. Напрасно, ведь против такого количества магов ни один пиратский корабль не устоит. Несмотря на пробелы в знаниях, Анника прекрасно понимала, на что способны обученные маги. И корабль, хоть и казался старым корытом, он не производил впечатления беззащитного. Одних матросов она насчитала человек двадцать. Однако люди почему-то продолжали беспокоиться и шептаться, заражая друг друга нарастающей тревогой. Их мнения разделились, завязался спор: одни уже приписали себя к покойникам, другие убеждали, что пираты не станут нападать на такой маленький корабль; третьи просто ревели. Кого-то тошнило в углу от страха. Однако ни единому магу не пришло на ум постоять за себя в случае нападения. Эти беженцы — всего лишь напуганные люди. И это их церковь считает опасными? Внезапно что-то тяжёлое ударилось о борт. Корабль покачнулся. Оглушающий взрыв едва не разорвал барабанные перепонки. За ним последовал грохот, скрежет и всплеск. Началась паника. Народ повскакивал с мест, и словно запертая в хлеву скотина во время пожара, всем стадом рванул к спасительному выходу. Однако качка, и падающие отовсюду снасти, не позволили никому далеко уйти. Пассажиры, кто не попал под снасти, повалились друг на друга. Анника едва успела схватиться за цепь у основания мачты. Рядом кто-то громко вопил ей в ухо проклятия. Упавшая лампа разбилась, измазав маслом ближайший тюк парусины, и огоньки мгновенно перекинулись на разлившуюся добычу. Те, кого не придавило корабельными снастями, бросились тушить пожар и помогать пострадавшим. На этот раз повезло — отделались синяками и ссадинами, а залечить их им, опытным магам, не составляло особого труда. Топот сапог сотрясал потолок. Сверху из щелей сыпалась труха и крысиный помёт, слышались вопли: «На нас напали! Пираты! Зададим им жару!» Почему пираты не прошли мимо? По слухам, они обычно не интересовались этим кораблём. Что им понадобилось? Несколько женщин, заохав, прижались друг к другу и забились в угол, словно это помогло бы им спастись. Несмотря на леденящий ужас и сильное желание присоединиться к этим женщинам, Анника старалась взять себя в руки. Здесь в ограниченном пространстве, на куске трухлявого дерева, они предоставлены на милость Создателя. И всё же стоит хотя бы попытаться спастись. Разумом Анника понимала, что нужно действовать слаженно и сообща, но её тело предательски дрожало и она никак не решалась выбраться из трюма, который непременно станет западней, если корабль пойдет ко дну. — Этого не может быть. Им сообщили, — орал кто-то. — Нас предали! Пожилой мужчина решительно шагал к кучке женщин, трясущихся в углу. Казалось, у него из глаз вот-вот посыплются искры. — Мелинда! — он схватил одну из них за горло и одним движением руки заставил подняться на ноги. — Это ты проболталась тому храмовнику, что делит с тобой постель каждую ночь! — Я ничего не говорила, Генри, клянусь! — прохрипела она и снова поклялась, что не виновата, ведь так же, как все, подверглась нападению. Мелинда казалась почти искренней, но излишние эмоции выдавали ложь. Это поняли почти все и теперь они требовали объяснений. Но она лишь гордо молчала, продолжая всхлипывать. — Только последний идиот взял бы с собой эту лживую гадюку, — прорычал Генри ей в лицо, после чего оттолкнул. — Виновата она или нет, решим потом. Сейчас мы должны защититься, — встряла другая женщина, сидевшая рядом с Мелиндой. — Да! Мы должны сражаться! — подхватил юноша, обнимавший в сторонке свою подружку. — Мы можем защититься, мы ведь маги! — Лучше умереть в бою, чем вернуться в Круг! — подхватил кто-то ещё. Большинство не собиралось сидеть сложа руки, и они поняли, что постоять за себя им по силам. Это обнадёживало. — Среди пиратов тоже могут быть маги! Или ещё хуже — Храмовники! Нас все равно убьют! — ревела Мелинда, но её уже мало кто слушал. — Надеюсь, тебя, предательницу, прихлопнут в первую очередь, и пускай сам Создатель покарает тебя! — плюнул ей в лицо Генри. Несколько женщин, включая Мелинду, предпочли остаться в трюме. Все остальные, готовые к защите, вооружились посохами и направились к выходу. Анника интуитивно последовала за толпой. Она тоже маг и может стать полезной. Снаружи реальность напоминала дурной сон: вопли, рухнувшая, словно старое дерево мачта, задавленные матросы, суматоха — всё в дыму. Горели паруса, мелькали сабли, вспыхивали магические молнии. Над левым бортом, разодранным ржавыми баграми и кошками, нависал огромный трехмачтовый корабль, откуда десятками перепрыгивали вражеские матросы. Люди, закрывали носы от дыма платками, и Анника не могла разобрать, кто друг, а кто враг. Возбужденные крики сражающихся заглушал сильный ветер и лишь звон метала иногда прерывал их навечно. Пираты, к несчастью, выигрывали. Маги бросились в самую гущу битвы, осыпая боевыми заклинаниями врагов, лезущих с пиратского судна. Всё происходило слишком быстро: корабль горел, команда тонула в дыму и собственной крови. Притаившись среди обломков, Анника пыталась сообразить, что можно сделать без посоха и знания боевой магии, если пожаров тут и так предостаточно? К своему ужасу, она увидела, как один из пиратов приставил кинжал к горлу их капитана: — Всего этого можно было избежать, вонючая ты морская крыса! Нужно было отдать мне этих выродков и спокойно разойтись, — рычал пират сквозь зубы, брызгая слюной. — Они выродки не больше, чем ты, — всё, что успел прохрипеть капитан, прежде чем рухнул, хватаясь за перерезанное горло. Значит, их правда сдали пиратам за награду? Зачем же тогда Мелинда полезла в это пекло? Что-то тут не сходилось, а выяснять что именно не было времени. Мертвецы в Нижнем городе навсегда останутся жутким воспоминанием. Но падающие замертво прямо на глазах люди, которые только что дышали и разговаривали — ни с чем ни сравнимый кошмар. Хотелось проснуться. Однако сколько бы Анника себя не щипала, проснуться ни получалось. Она бросилась на помощь капитану, хотела убедиться, что ещё не поздно ему помочь, попробовать исцелить. Кровь хлестала из перерезанной артерии слишком быстро. Уже никто не сумел бы ему помочь, даже Андерс. Разум останавливал Аннику, напоминая о врагах, снующих поблизости. Она могла бы сжечь пару пиратов, но это означало бы убийство. Её магия в таком случае словно назло отказывалась подчиняться, а пальцы занемели. Да и запала хватило бы лишь на пару пиратов. «Слабачка, трусиха!» — мысленно ругала себя Анника. Что сделал бы Андерс, окажись он в этом кошмарном месте? Стал бы он убивать? Скорее, он помогал бы раненым. Именно это Анника и собиралась делать, если бы успевала, и могла бы пробираться мимо пиратов незамеченной. Воздух густел от дыма, становилось невозможно дышать. Намотав на нос платок, Анника оглядывалась в поисках раненых, которых могла бы спасти. Что-то мелькнуло в сизой пелене — человек либо погиб, либо потерял сознание от дыма. Подобравшись, она узнала одну из беглянок, и, схватив её за отворот мантии, оттащила в относительно безопасное место, подальше от битвы. Магесса держалась за живот обеими руками, меж её изящных пальцев с перстнями сочилась багровая кровь. Она потеряла сознание от боли и не могла вылечить себя. И Анника изо всех сил старалась помочь незнакомке. Это удалось не с первого раза. В такой обстановке, в спешке, в страхе, среди врагов, было трудно заставить свою магию работать в созидательном направлении. Но едва магесса пришла в себя, она выхватила откуда-то из складок своей мантии флакон лириума и залпом осушила голубоватый эликсир. Позаботившись об оставшихся ранах сама, незнакомка поблагодарила Аннику за помощь и, не представившись, снова затерялась в дыму. Следующим на глаза попался придавленный балкой матрос. Он лежал в стороне от битвы, у противоположного борта, и его рука слегка подрагивала. Выбравшись из своей засады, Анника поспешила на помощь. Прикоснувшись к шее раненого, она с трудом нащупала на сонной артерии слабый пульс. Ещё жив. Ещё есть надежда. Но чтобы его исцелить, нужно убрать балку, из-под которой уже разливалась темная лужа густой крови. Если его проткнуло обломком насквозь, то следует действовать быстро. Но балка оказалась неподъёмной, а вокруг не нашлось ни единой души, чтобы помочь её сдвинуть. — Спасайтесь, — вдруг прохрипел очнувшийся матрос, кашляя кровью, — шлюпку на воду и спаса… Недоговорив, он уставился в небо вытаращенными глазами и обмяк. Рядом рухнул огромный кусок горящего такелажа. Едва успев отскочить в сторону, Анника побежала искать других раненых. Она сожалела, что не смогла помочь. Искажённое гримасой ужаса и боли лицо матроса, теперь стояло у неё перед глазами. Искать в дыму раненых, стараясь при этом не оказаться на пути у пиратов, становилось всё сложнее. Среди лежащих повсюду тел встречалось много врагов. Люди из команды «Вольного ветра» тоже были мертвы. Анника сомневалась, что ей самой удастся выбраться из этого кошмара живой. Но напоследок, каким бы прискорбным желанием ей это ни казалось, она собиралась прихватить с собой в Тень пару пиратов. Повсюду сверкали молнии, летели искры и щепки, паруса и тросы полыхали гигантским костром. Бойня продолжалась. Беглецы и пираты словно растворились в дыму, корабль уже было не спасти и Анника решила воспользоваться советом, и направилась к шлюпкам. Пробираясь через завалы, она не заметила, как её бесшумно обступили черные тени призраков. Она могла поклясться, что не спит и весь этот кошмар ей не снится, и она определённо не в Тени. Но откуда призракам взяться в мире живых? Если только на борту не нашлось парочки малефикаров и они не призвали демонов в надежде защититься от пиратов. Внезапно страх пронзил Аннику ледяными иглами и присутствие Тени заволокло её своей незримой пеленой. Из дыма, плавно скользя по воздуху, появилась женская фигура, окутанная фиолетовым эфиром, подрагивающим, словно пламя свечи. Анника узнала демона из своих кошмаров. Малефикары, призвавшие демонов на помощь, высвободили ту самую тварь, сильно жаждущую попасть в мир живых. Демон желаний слишком опасен и обязательно воспользуется тяжестью положения, чтобы предложить известную сделку. Может, и стоило послушать интуицию и не покидать Киркволл, но теперь нет смысла думать об этом. Если Анника откажется от сделки — умрёт, согласится — станет пленницей демона и он будет питаться её душой веками, а шкуру натянет словно платье и начнёт разгуливать в мире живых, притворяясь человеком. Трясущимися руками Анника выдернула кинжал из спины убитого матроса, лежавшего прямо перед ней, и, спрятав в рукаве, немного отступила. Нужно иметь хотя бы призрачный шанс на защиту, когда она откажется от сделки. Сбежать ведь будет некуда, разве что за борт. Анника наблюдала, как к ней наяву плывет по воздуху знакомый демон в женском обличье. Наготу свою тварь прикрыла драгоценными каменьями, будто вообразила, что это сделает её привлекательней для жертв. Приблизившись, она приторно заулыбалась, видимо, посчитав неожиданную встречу редким везением. — Ага-а-а... Моя подруга! — промурлыкала демонесса, — ты столько раз избегала встречи со мной, а я вот, как видишь, поспешила к тебе на помощь… На этот раз бестия приняла почти человеческий облик. Не считая длинного хвоста, чёрных глаз и увенчанной рогами головы, демонесса походила на красивую женщину, с соблазнительными формами. Вне Тени Анника видела демона лишь однажды. Будучи на безопасном расстоянии, она из-за угла наблюдала, как его убивают храмовники и чародей из Круга. Имея в арсенале подходящее оружие и заклинания, они справились быстро. Но у Анники не было ничего, она и подумать не могла, что всё вот так обернётся. И только при очередной стычке со своей демонессой, начинала верить, что маги действительно прокляты, ведь на обычных людей демоны никогда не охотятся и жизнь их течёт спокойно. Анника знала — один и самый простой из способов заключить с демоном сделку — древняя магия крови. И если она не пустит себе кровь добровольно, то никакой сделки не будет. Главное — не поддаваться на провокации. — Я не буду заключать с тобой сделок, никакой магии крови! — содрогаясь от страха, проговорила она. В черных немигающих глазах демона, Анника увидела свое испуганное отражение и попыталась взять себя в руки. Не стоит показывать демону своих страхов. Демонесса медленно плыла вокруг своей жертвы, цокая языком и отрицательно качая в ответ головой. — Я не какая-нибудь садистка. Не нужно магии и особенно крови. Фу! Я всего лишь хочу спасти тебя с тонущего корабля. Её голос звучал обиженно. Бестия брезгливо поддела когтем ворот рубахи Анники, порванный и перепачканный в саже и крови раненых. Принюхалась, сморщилась, оттянула и заглянула внутрь, будто уже примеряла на себя её шкуру, за которой так долго охотилась из Тени. Анника знала, что демон лжёт. Ей оставалось лишь выиграть время. Она чувствовала, как от едкого дыма слезятся глаза. Корабль трещал по швам, команду убили, пассажиров, возможно, взяли в плен, и её жизнь теперь висела на волоске. На фоне всего этого кошмара, предложение демонессы действительно выглядело соблазнительным. Но сдаваться не хотелось, а умирать тем более. Она стояла перед сложным выбором и искала третий вариант — совершить невозможное — выкрутиться из безвыходного положения. Только как? Если атаковать демонессу, то все её теневые прихвостни, что дожидаются неподалеку, набросятся и разорвут Аннику в клочья. Их слишком много. Заговорить демона до смерти? Умнее на ум ничего не приходило. А если согласиться на сделку? Ведь так или иначе — смерть. Что она потеряет? Душу. Нет, должен быть выход, нужно держаться до последнего. — Я говорила тебе в Тени и повторяю сейчас, меня ты не получишь! Как тебе ещё понятнее объяснить? — собрав всю свою волю в кулак, произнесла Анника. Бестия приблизилась настолько, что наклонившись вперед, коснулась её уха холодными как у смерти губами. Аннику пробрал нервный озноб. — Все вы так говорите, но вопрос в том, что нужно тебе, моя дорогая, — шепнула демонесса, — мне же достаточно щелкнуть пальцами и ты окажешься у себя дома, в безопасности или дома у твоего друга. — Я не нуждаюсь в твоей помощи! — зло выкрикнула Анника, вдруг осознав, что не может пошевелиться. Пока она стояла и думала, как выиграть время, её сковала демоническая магия. Фиолетовая тварь ухмыльнулась. — Глупенькая, да ты и понятия не имеешь, что вас всех заказали этим продажным пиратишкам? Каждого мага на этом судёнышке приказано уничтожить, — злорадно рассмеялась тварь и мягко, почти ласково добавила: — но я никогда не причиню тебе вреда, ведь ты нужна мне живой. Подавляя нахлынувшее отчаяние, Анника всеми внутренними силами пыталась выбраться из колдовских оков, но тело отказывалось подчиняться. В Тени никогда подобного не происходило, парализующее заклятие было чем-то новым, и она подумала, что бестия ни за что не позволит ей прыгнуть в воду. Пользуясь превосходством, демонесса легко разорвала прокопчённую ткань рубашки Анники и прикоснулась к её коже холодными пальцами, ощупала. Анника вздрогнула, подобного отвращения она ещё не испытывала. И вдруг поняла, что ей удалось вздрогнуть, а значит, выпутаться из-под контроля возможно. Бестия же явно оценивала тело, которое ей сейчас достанется, и как она пойдёт покорять мир. — Мне нужна лишь... маленькая капелька твоей крови, — прошептала тварь, царапая когтем её плечо. — Совсем крохотная, и мы с тобой покинем это гиблое место! Но ты должна дать мне её добровольно. В этот момент Анника молилась всем богам, о которых когда-либо слышала, стараясь не вдыхать феромоны, исходившие из клыкастой пасти демона-желаний. Она хотела лишь одного — разорвать магические путы и спастись от твари любым способом. Решив начать с малого, Анника мысленно приказала пальцам пошевелиться и это сработало, хоть и не сразу. — Твои уловки на меня не подействуют, ты ничего от меня не получишь, лживый демон! — сердилась она, ощущая, как рука бестии изучающе скользит по её телу. — Что ты такая злая? Не нравятся, как я к тебе прикасаюсь? — почти обиженно произнесла фиолетовая тварь. — Освободи меня и я покажу насколько! — огрызнулась Анника. — Откуда в тебе появилось столько жизнелюбия? А-а-а... — догадливо промурлыкала демоница, — ты влюблена, и хочешь поскорей на берег, к нему… Но кто же это? Дай подумать... Тварь играла. Последние её слова окончательно разозлили Аннику. Вернув контроль над руками, она ухватила бестию за плечи и призвала столько огня, насколько хватило её ярости. — Ненавижу тебя, стерва! — заорала она, отпуская пламя. Демоническое создание полыхнуло ярким огнём. Тварь от неожиданности обомлела, затем задёргалась, пытаясь вырваться, завопила проклятия, уродливо скорчилась и издала мерзкий вопль, от которого перевернулось все внутри. Затем испарилась, не оставив даже горстки пепла. — Давно надо было это сделать! — рявкнула Анника, дрожа от напряжения. Корабль пылал. Теневые прихвостни демона, оставшись без контроля хозяйки, медленно поплыли к ней. Но магия иссякла, словно вода в старом колодце, и в этот момент Анника, оставшись без защиты, согласилась бы выпить ненавистный лириум, чтобы восполнить запас сил. Но к сожалению, с собой бальзам она никогда не носила. Она не сомневалась, что он никогда в жизни ей не понадобится. Да и не было его у неё никогда. Сверкая глазами, черные тени приближались, протягивая к ней свои уродливые когтистые пальцы. Анника даже не считала их: призраки появлялись из дыма, надвигались отовсюду. Чувствуя позади препятствие, она понимала, что конец близок, что теперь уже не будет никакого острова, революции, Андерса. Несколько когтей прошлось по её лицу прежде, чем она успела уклониться и вспомнить о кинжале, спрятанном в рукаве. Выхватив оружие, она принялась отмахиваться им от призраков, как от мух. Превозмогая боль в обожженных ладонях, она отчаянно отгоняла когтистые лапы теневых созданий. Не стоило сжигать демона, вцепившись в него руками, но так получилось. Жить хотелось гораздо сильнее, чем думать об ожогах. И теперь ладони покрылись болезненными волдырями и жутко болели. Внезапно, позади надвигающихся призраков, ударила молния. Корабль накренился и оглушённая, ослепленная яркой вспышкой, Анника скользнула за борт. Вокруг закружились белые пятна света, толща солёной воды сомкнулась над её головой и приятная прохлада остудила воспалённые ладони. Анника боролась с демонами до конца, ведь именно сейчас ей хотелось жить, как никогда, хотелось прятаться, любить, страдать, и быть живой. Но она тонула, захлёбывалась, не понимая, в какую сторону плыть.
