Череда проблем и лучик счастья.

Ночь после нашего разговора я провел без сна, хоть сын действительно требовал много сил. Теперь я должен открыться навстречу чувствам мужа и не беспокоиться по поводу своего положения в обществе. Мне нужно сохранить его, конечно, ведь растить ребенка я как-то должен, но не думаю, что стоит переживать по поводу отношения коллег. Кстати, об этом… Необходимо что-то решать с Артемом Петровичем. Не думаю, что он отвяжется просто так, но и поднимать всех не хочется. Что я скажу окружающим? Что физик обвиняет меня в распутности? В сущности, так ведь и было. Я по неосторожности открыл дверь студенту, чем тот не побрезговал воспользоваться. Отчасти он прав, хоть и не знает многих подробностей. Поговорить с ним лично? Нет, ударит, если не убьет. Этого мне тоже не нужно. Жаловаться кому-либо я не собираюсь. Оставить все так до поры до времени? Пожалуй, сейчас это все, что я могу сделать. С этими мыслями я жил несколько дней, составляя вопросы к семинарам и ход ведения пары. Близился тот роковой день, когда мне придется прийти в университет и провести несколько семинаров. Я знаю, что непременно пересекусь с физиком, и это не дает покоя. Следующий вечер, однако, принес хорошее настроение. Рон оказался на пороге с букетом цветов в руках. Раньше мне не дарили цветы. Хотя нет, бывало, что ученики приносили букетики на день учителя или иные праздники, но это совсем не то. Мне никогда не дарили цветы просто так, чтобы выразить любовь, чтобы порадовать. -Я подумал, что тебе будет приятно, - улыбнулся он, и на миг я увидел на его лице ту улыбку, что видел при первой нашей ссоре. Ясно, он часто флиртовал с омегами, и я не могу судить его. Рональд жаждал любви, но мало кто искренне любил. -Не стоило. Я не тот омега, что нуждается в постоянных подарках и обновках, - улыбнулся я. – Но мне приятно, что ты уделяешь мне внимание. -Май, - тихо шепнул альфа, снимая куртку. – А можно, я тебя поцелую? -Что? – опешил я, взглянув с удивленным взглядом. Это был неожиданный вопрос. -Мы семья, но я целовал тебя только несколько раз. Я хочу большего. Вспомнив о своих намерениях подарить тепло этому альфе, я вздохнул, приблизился и сам чмокнул его в губы, но слишком просто, не углубляясь в детали. -Это нельзя назвать поцелуем, - вдруг дернул он меня к себе, сжав в руках бедра. Похоже, тот агрессивный Рональд возвращается. Он впился в мои губы горячим поцелуем, проникая вглубь, нежно покусывая розоватую кожицу. Он умел целоваться, не скрою. Однако когда руки стали беспорядочно блуждать по моему телу, залезая в потаенные места, а спина уперлась в стену, я понял, что пора прекращать все это. Оттолкнув альфу, вновь вернулся к стене, стараясь отдышаться. Букет теперь стал бесполезен, оттого лежал где-то в углу подле скудной коллекции обуви. -Прости, - печально шепнул Рон и отвернулся, снимая с себя обувь. Чтобы избежать этой ситуации, я побежал прочь, к Роме, надеясь, что подле его кроватки успокоюсь, но ошибся. Еще минут десять я унимал сердцебиение, стараясь привести в порядок мысли. Я оттолкнул его, забыл о своих мыслях. Я не подарил ему любви, как того хотел с самого начала. В этот вечер мы больше не говорили. Рон обиделся или же пытался осознать, что сделал не так. Однако неправильно поступил не он, а я. Нужно бы подойди и извиниться, но сейчас у меня не хватит сил и желания. Позже, когда буря внутри уляжется, а из головы вылезут дурные мысли. *** Утро, спустя несколько дней после неловкой ситуации, выдалось на редкость солнечным, что совсем не соответствовало моему настроению. Сегодня предстоит идти на семинар. К счастью, Аннушка согласилась присмотреть за Ромой. Она весь день будет в медкабинете и сможет позаботиться о моем сыне, пока я буду преподавать. Конечно, на время пауз, я обязательно буду навещать ее, чтобы убедиться в хорошем настроении маленького беты. Перед самой первой парой, когда студенты уже заполонили кабинет, ко мне подошла одна студентка. Она была одной из самых прилежных девушек на факультете, и я очень дорожил ее обществом. Она, хоть и не была великолепна абсолютно во всех предметах, прекрасно готовилась к семинарам, записывала то, что говорили преподаватели на лекциях. Сначала я подумал, что она желает уточнить что-то по поводу выданной информации, и я уже принялся перебирать текст, чтобы найти ошибку в своей писанине, но она задала совершенно неожиданный вопрос, смутивший меня: -Май Тимофеевич, как ваше здоровье? -А что с ним должно быть не так? -Вы выглядите бледным, похудевшим до неузнаваемости. Все мы переживали по поводу вашего неожиданного ухода. Вспомнив тот последний рабочий день, я мысленно усмехнулся, Ну да, уход действительно получился очень неожиданным. -По счастью, все обошлось, - улыбнулся я. – Спасибо за твою заботу, Алина. А уставшим я выгляжу как раз по той причине, что не спал ночью. Теперь забот стало чуть больше. -Я рада, что у вас все в порядке. По правде говоря, вы были моим любимым преподавателем. Когда вы вновь вернетесь? -К сожалению, пока что это невозможно. Быть может, в следующем учебном году. -Мы все будем ждать вас. -Да, и мои книги, летающие по аудитории, - усмехнулся я по-доброму. Однако шутки шутками, а семинар проводить все-таки нужно. Усадив всех, начал опрос. Как всегда, словно партизан, третьекурсник Женька молчал, уткнувшись в тетрадь. Я сразу понял, что тот не выучил, а потому с хитрой злобной улыбкой спросил и его, попутно влепив очередной книгой по лбу соседа, именуемого Ильей. В общем, сами лекции прошли на радость успешно. Народ вроде что-то да почерпнул из моих листочков, чему я был несказанно рад. Но к вечеру, сразу после самого позднего семинара, начались проблемы. Сначала я зашел к ректору, отчитался, после вернулся в кабинет, развешал очередные листочки у двери. Этот вечер можно было бы назвать обыкновенным, если не считать появление того самого человека, которого я боялся встретить более всего. Артем Петрович появился на пороге совсем неожиданно. Я даже не могу сказать, сколько именно он стоял там, пока не издал смешок, заставивший прокатиться тайфун мурашек по спине. Я муха в его паутинке. Надо же, как в сказке Чуковского. Только вот мой Комар вряд ли явится. -Что тебе нужно? - решил твердо спросить я, но голос дрожал. -Пришел поглядеть на тебя. Тебе до сих пор не стыдно? Продолжаешь спать со своим студентом. Интересно, почему же он тебя выбрал. Ты же для него уже старик. -Если ты здесь только затем, чтобы посмеяться, то, пожалуйста, проваливай. -Как ты смеешь, ничтожество? – прошипел физик и сделал шаг ко мне. Я отпрянул. Полумрак в помещении только усиливал мой страх. Я уже хотел броситься в спасительную каморку, но отбросил эту идею, так как не хотел показаться слабым. Я силен, сильнее, чем он, и я могу выдержать натиск альфы в одиночку. -Ты слишком много себе позволяешь. Что я сделал такого, чтобы ты имел право называть меня шлюхой? Ты ничего не знаешь обо мне. -А это и не так важно. Я знаю достаточно, - сделал еще несколько шагов Артем Петрович, пронзая меня ледяным взглядом. Я чувствовал, что если не отступлю на пару шагов, он просто сомнет меня. В руках неожиданно оказалась ручка, хотя я даже не представлял, как она может мне помочь. Когда враг приблизился вплотную, я сжал зубы и поставил ручку прямо перед собой на всякий случай. Вдруг чего случится. -Не подходи! – воскликнул я, но вдруг получил удар в челюсть. Он заставил меня перекувыркнуться и упасть на пол. Все тело пронзила невероятная боль, мурашки прокатились теперь не только по спине. Руки чувствовали горячие толчки крови, залившей одежду. Ручка впилась в грудь. Какая нелепая смерть, право слово. Однако я еще не мертв. Сознание туманилось от дикой боли, но я попытался перевернуться на бок, чтобы сократить давление на зверское орудие убийства, вошедшее практически наполовину. Я тихо стонал, не в силах даже думать о том, что угроза со стороны физика еще не миновала. Теперь он точно мог воспользоваться моим положением и прикончить на месте. Впрочем, думы мои не сбылись, к счастью ли или к горю. Вместо этого он потащил меня куда-то, ухватив за плечи. Я чувствовал, как тянутся мои немеющие ноги позади и думал, что будет с Ромой, если не станет меня. Мысли путались и разбегались, но я старался собрать их воедино. Двигаться сейчас мне нельзя. Важно лишь не терять сознания. Когда Артем сбежит, а в этом я не сомневался, я попытаюсь сделать что-нибудь. Телефон остался на столе в аудитории, а меня, как видно, тянут в подсобку. Решил запереть и спрятать, чтобы не нашли до утра. Тут он просчитался. Рон будет искать меня, да и Аннушка придет, если я не появлюсь в скором времени. Именно ее помощи я сейчас должен был хотеть, но все было иначе. Я надеялся, что на помощь мне придет мой Комар, мой Рон. Именно он. Неужели я полюбил его? Нет, за такой короткий срок… Через пару минут движения прекратились, и я лежал на полу в подсобке у самого окна. В области груди жгло, но конечности отнимались и леденели. Я надеялся, что смогу встать, но не смог. Кровь струйкой текла по треснувшим губам, ясно говоря, что жить мне осталось недолго. Надеюсь, что кто-нибудь, хоть кто-нибудь из них придет. Я не могу оставить Рому сейчас, когда он еще так мал. Шло время. Сначала полчаса, потом час. Я уже терял сознание и ясно осознавал это. Ручка торчала из груди, предвещая скорый конец. Умереть из-за обычной ручки… Какой позор. Что скажут студенты? Будут жалеть или радоваться? Что будет с Роном? Останется ли он один или заведет себе другую омегу? Что будет с нашим сыном? Вдруг до меня донесся скрип двери. Кто-то пришел. Неужели я все же успею увидеть Рона? Быть может, жизнь для меня еще не потеряна? Неожиданно для самого себя, я отметил, что шевелить губами невероятно трудно. В горле пересохло. -Май? – позвал голос, и я успокоился. Он здесь. Когда отворилась дверь каморки, усердно запертой физиком, Рон вдруг воскликнул что-то невнятное и выругался. Под тусклым свечением луны там лежало мое тело в луже крови. Скажу вам, выглядело это наверняка не очень красиво. Врубив свет, альфа опустился на колени и проверил пульс, а я продолжал смотреть на него полузакрытыми глазами. Вызови, черт возьми, скорую. -Слышишь меня? – спросил с нервной надеждой Рональд и похлопал по щекам. -Рон, - слишком тихо шепнул я. – Не оставляй… Рому одного… Слова лениво выкатывались изо рта, а язык уже не переворачивался. Я умираю. -Не говори глупостей! Конечно, не оставлю! Только подожди еще немного! Он судорожно набрал номер скорой, но я уже не слышал разговора. Сознание улетучилось, глаза закрылись. Жгучая боль теперь казалась нереальной, слишком далекой. Вот так закончил свою недолгую жизнь обычный преподаватель. Отчего умер? Шариковая ручка. Только теперь этот факт не казался смешным. Он не казался и грустным. Я не чувствовал ничего, кроме приятного умиротворения, словно после длинной тяжелой ночи проваливаешься в сладкий обеденный сон… *** POV Рональда. Когда приехали медики, Май уже был без сознания. Его светлое тело теперь казалось совсем белым. Глаза безжизненно закрылись. Я не успел прийти вовремя. Это я не успел спасти его. Проклятый физик. Я задушу его собственными руками, если встречу. Когда появились врачи, в аудиторию зашла и Анна. Она держала на руках маленького Рому, частичку, что осталась от Мая. Я приказал ей уйти, унести бету и подождать в кабинете. Она не согласилась сначала, но когда увидела тело, которое доктора все еще пытались привести в чувства, то со слезами на глазах покинула кабинет. Вскоре собрались почти все преподаватели, что были в здании. Их было немного. Самым первым появился ректор. Похоже, он тоже винит себя. Май так и не принял меня. Не думаю, что он когда-нибудь вообще полюбил бы кого-нибудь так, как делают остальные. У него своя любовь. Он заботился, хотя постоянно ворчал и ругался. Он был добр, но скрывал свою доброту. Он был мягок внутри, но тверд снаружи. Такова была его сущность. Эту ночь я провел в больнице, у реанимации. Врачи уже не надеялись, что Май очнется, прогнозировали скорую смерть. Анна тоже не уходила. Лишь единожды она попросила меня побыть с Ромой, чтобы купить в соседнем магазине молока. Я должен защитить своего сына. Я должен защитить частичку Мая. Я должен защитить ту частичку, которой он дорожил более всего. Мой милый Май, ты прекрасный человек, а я – нет. Прости, я должен был сказать это раньше. Я не знал, что все обернется так. Май, прости за мои слова и мои действия в самом начале нашего знакомства, но без этого не появилась бы семья, не появился бы Рома, но и не случилось бы это. Я тогда прикоснулся к тебе, и Артем Петрович разозлился. Именно по моей вине ты сейчас здесь, на краю меж жизнью и смертью. Ты был прекрасным, ты действительно любил, хоть и не осознавал того. Твой голос становился нежнее, когда я приходил, твой взгляд был теплее, когда ты видел меня, твои губы складывались в милую улыбку. Никому, кроме меня ты так не улыбался, и это уже награда. Это награда для меня. Это наркотик, живительный эликсир, который помог мне пережить смерть папы. Я люблю тебя, всегда буду любить…