Череда проблем и лучик счастья.

Следующий день я провел мучительно. Я начал подавлять течку со второго случая, поэтому уже давно забыл, каково это чувство. И хорошо, что забыл. Мало того, поутру обнимался с унитазом. Видимо, возмущенный организм решил выплюнуть всю отраву назад. Я, конечно, был рад, что вот так просто избавился от этого, но желудок нещадно скручивало. В итоге есть я сегодня вообще не смог. Кажется, даже похудел. Хотя куда уж еще. Все равно словно спичка. От очередного ерзанья по кровати меня отвлек звонок в дверь. Сердце затрепетало, когда я подумал, что то пришла Аннушка. О, как мне не хватало ее общества и заботы! Однако эти розовые мечты разрушились, и на смену пришла реальность. Передо мной стоял Рон. В руках его была связка апельсинов и какие-то бумаги. Он ошалело уставился на меня, равно как и я на него. Лицо залила краска. Ведь я практически раздет. Что может скрыть длинная футболка и шортики? -У тебя течка? – прошептал он, а я, словно очнувшись ото сна, понял, что пора заканчивать, и резко дернул дверь, надеясь как можно скорее закрыть, но не успел. В щель протиснулась нога, не позволяя мне сбежать от неприятностей. - Я думал, что ты умираешь, а ты!.. -Проваливай отсюда! Вдруг альфа распахнул дверь и вошел в дом, тут же прижимая меня к полу. Хоть я и попытался вырваться, ничего не вышло. Собственно, оно и понятно. Организм ослаблен не только передозировкой таблеток, но и течкой. Апельсины и бумаги повалились на пол, а я совершенно неожиданно ощутил на коже поцелуи. Рон провел влажную дорожку от ключицы до шеи, подбираясь к уху. Там было самое сладко пахнущее место. По телу пробежала дрожь. -Прекрати, идиот! – воскликнул я, но это ничего не изменило. Рыжеволосый только раззадорился и задрал футболку. Холодок, исходящий от его одежды и рук заставил меня задрожать. Я хотел сбежать, провалиться сквозь землю, но мое тело предательски отзывалось на ласки. Когда пальцы его достигли моего самого сокровенного, я закричал, силясь вырваться. Слезы катились градом из глаз, впервые прямо перед учеником, но было уже плевать, что он подумает. Сейчас мне было больно. Холодный жесткий пол добавлял своих красок, явно серых и неприятных, но все остальное было куда хуже. Торопливо скинув пальто, сапоги и рубашку, словно бы за доли секунд, он вернулся к моему телу. Теперь ласки были откровеннее, неприятнее… Хотя нет, некоторое было довольно-таки приятно… Когда губы его обхватили ореол соска, понял, что готов кончить. Это было необычно и странно. И почему я раньше не знал об этом? Однако дальнейшее тут же развеяло все эти мысли. Внутрь протолкнулись сразу несколько пальцев. Я вскрикнул, выдираясь из его рук, но это не помогало. Прямо на полу в прихожей, среди обуви и одежды, он трахал меня пальцами. Я не мог понять, что же тогда чувствовал. То была боль или возбуждение? Когда я уже перестал кричать, лишь тихо стонал от боли (или от возбуждения?), почувствовал нечто горячее и большое, упирающееся между ног. Тут же я встрепенулся, вновь закричав, хотя знал, что бесполезно. Соседи и пальцем не пошевелят. Нет, такое не должно было произойти! Что я делал не так? Когда огромный член Рона, налитый кровью, протиснулся внутрь, я заревел в голос, не оставляя попыток вырваться. Что будет, если завяжется узел? Кретин, мы потеряем все! Он вцепился в мою шею, прокусывая кожу, тем самым причиняя невероятные страдания. Кровь струйками катилась вниз, капая на пол, а я, напуганный и загнанный в угол, с ужасом осознавал, какие страшные будут последствия. Течка помогла мне справиться с болью, но я все равно никогда не забуду этот день. Это я уже знал, хотя события были в самом разгаре. Сначала я вопил, но потом успокоился, отдавшись на волю случая. Я не смогу оттолкнуть его. У меня не хватит сил. Процент появления зародыша после узла равен девяноста процентам, и я от всей души надеюсь, что попаду в число этой одной десятой части счастливчиков. Теперь я был только рад, что принял тогда так много подавителей. Быть может, эта передозировка не позволит мне иметь детей? Рон двигался стремительно и быстро, заставляя меня ежесекундно вскрикивать, а когда я уже стал растворятся в той же темноте, ощутил набухающий узел. Это было еще больнее. Но только сначала. Когда внутри все словно бы рвалось, я прошипел, позволяя слезам скатываться со щек. Уже отчаявшись, я вдруг почувствовал, как он изливается в меня. Нас охватил сильнейший оргазм (хотя сравнивать мне, в общем-то, было не с чем), на который было только способно тело. Плечи подрагивали, а это возбуждение все не прекращалось. Альфа улыбнулся и провел ладонью по моим спутавшимся волосам. Этот жест теперь казался неудачным, неприемлемым, лишним. Вдруг Рон подтянул меня к себе и перекатился на спину. Таким образом, я очутился на его груди. Воспользовавшись этим, тут же отвернулся, спрятал глаза, так и истекающие слезами. Сердце продолжало бешено стучать, а плечи подрагивать. Я казался, пожалуй, жалким. Низкий рост только способствовал этому. А спустя минут пять, когда узел постепенно начал спадать, а я более или менее успокоился, тихо бросил: -Придурок. -Я тебя от одиночества спас, между прочим, - усмехнулся альфа, но уже как-то нежно, по-доброму. -Мне было хорошо и без тебя. Просто отлично себя чувствовал! – воскликнул я и попытался подняться. Опавший член выскочил из до сих пор влажного отверстия, но тело явно было еще не готово к подъему, поэтому я просто обессиленно свалился на грудь насильника. Тот запустил ладонь в мои растрепанные пушистые волосы и улыбнулся. Он словно бы изменился. Или раньше я не замечал этого взгляда? Спустя несколько минут он все же решился встать. Ага, понял, как неприятно на холодном полу! Меня неожиданно подхватили за плечи и подняли на руки. Я уже чувствовал это прежде, но тогда ситуация, да и состояние, не позволили прислушаться, почувствовать нежность рук. Сегодня я слишком устал. Слишком устал даже для общения, поэтому бессильно закрыл глаза, укутавшись в одеяло. Как жаль, что все это не было сном...