Череда проблем и лучик счастья.

Шел третий месяц моей проблемной беременности, давно мучающей тело. Теперь самым страшным врагом стал токсикоз. Однажды я даже посмел отлучиться с лекции минут на пять-семь. Просыпаться с подступающим к горлу комом стало просто непереносимым, и порой завтрак вовсе не входил в расписание дня. Я не мог заставить себя съесть что-то жирное, имеющее достаточное количество калорий. С сентября я сбросил практически пять килограмм, что не есть хорошо. Самым удивительным открытием стал рост младенца. Это было для меня невероятным чудом, ведь я до сих пор не верил. Живот постепенно округлялся, и теперь я ощущал, что медленно надуваюсь. Приходилось надевать огромные кофты и теплые свитера. Рубашки практически покинули мой скудный гардероб. Достаточно того, что воротник выглядывает из-под свитера. Давно дали отопление, а оттого ходить в теплой одежде было некомфортно, но потом я смирился и даже привык. Вот тогда и появились проблемы, в самое неудачное для меня время. Началось все с «легкого» утреннего недомогания. Ночь я, как иногда случалось, провел рядом с белоснежным фарфоровым другом, а под утро смотреть на еду было даже противно, поэтому я отправился на работу голодным. А это, в свою очередь, стало причиной пренеприятного конфуза. Ильич, озабоченный только привезенными в библиотеку книгами, велел нам ими заняться. Правда, большей части коллектива удалось отвертеться. Декан выбрал всех альф и наказал им обязательно явиться, а меня, как часть филологического отделения, пришпорил к работе безоговорочно. Мол, чтоб ничего не перепутали. В итоге, уже после завершения учебного дня, мы носились из библиотеки на отделение филологии и обратно. Нужно заметить, что наше отделение располагалось в дальнем крыле на третьем этаже, когда библиотека – прямо в противоположном конце здания. Вот там-то я и облажался. В самый разгар этих бегов по коридорам, я понял, что дико устал. Желудок вновь выворачивает, а живот липнет к спине. Стоило отвлечься на эти ощущения, как они приобрели более яркий оттенок. Я покачнулся и мотнулся в сторону, чуть заваливаясь в бок. Книги упали на пол, а вот я за ними почему-то не последовал. -Что ты, черт возьми, делаешь?! – воскликнул вдруг голос моего предполагаемого спасителя. Этого еще не хватало. Артем Петрович, тот самый вредный физик, дернул меня назад, а затем, словно готовясь ударить, схватился за плечо. Голова все еще кружилась, но я уже четко осознавал, в какой жопе оказался. Эта пауза, содержащая лишь молчаливое разглядывание, длилась с минуту, пока он вдруг не одернул руку с нескрываемым ужасом и удивлением. – Что за черт! Ты что, брюхатый? В голове резко прояснилось. Сердце затрепыхалось в груди подстреленной птицей. Догадался. Причем самый страшный противник мне попался – лютый враг, готовый в любой момент насолить. Отшатнувшись, уперся спиной в стену. Что мог я сказать? -Ведь ты же незамужний! Да и запах… кажется знакомым… -Молчи! – прервал его я. Если он узнает о Роне, то непременно исключит. Мне уже не страшно. Сейчас все равно, вышвырнут меня, или же оставят до поры до времени. -Значит, ходил по борделям?! Вот это новость! Один из самых примерных преподавателей, и залетел! Интересно, а знаешь ли хоть, кто отец? Не догадался. Неужели у меня есть еще шанс? Я молчал, надеясь, что он не додумается. Было стыдно, противно, что этот гад оклеветал, но я должен был промолчать. Знаю, теперь меня обязательно вышвырнут отсюда, ведь то предусматривает закон, но Рон не утонет следом. Сейчас у него достаточно проблем, и если из-за моей оплошности его исключат, я не представляю, что придется ему перенести. Родители наверняка не одобрят подобного. -…Завтра! Уже завтра я выскажу все Александру Николаевичу! Ты будешь с позором уволен! Развернувшись, он пошел прочь. Книги, уроненные им и мной, одиноко лежали на полу. На глазах выступили слезы. Я знал, что это случится, готовился, но не представлял, что сердцу станет так больно. Прижав колени к груди, беззвучно заплакал. Акустика здесь довольно хорошая, поэтому стоило быть осторожным. А когда стало чуть легче, неуклюже подобрал все упавшие книги и потащил их в кабинет. Они казались много тяжелее. Хотя нет, эта стопка действительно была тяжелее, ведь я нес еще и книги физика. Неблагодарный! Ты за него такие тяжести таскаешь, а он еще и ерепенится! По пути домой я нашел еще один выход из ситуации. Он был для меня непростым, ведь в таком случае я потеряю не только ребенка, но и доверие врача. Открыв дверь в тихую пустую аптеку, я бесшумно пробрался внутрь. За прилавком сидел все тот же вредный аптекарь, что продавал мне подавители. Его взгляд сделался презрительным при моем появлении. -Мне нужны таблетки для медикаментозного прерывания беременности, - сказал я. В сердце что-то болезненно екнуло. Я знаю, что неприятностей не избежать, но ведь в таком случае, даже если случится проверка, я останусь чист, а физика объявят сумасшедшим и подарят свою ненависть, ведь коллектив не любит в своем кругу лгунов и завистников. Продавец скривил губы, и я почувствовал себя свежим, источающим едкий запах, говном. Через минуту в руках его появилась крохотная коробочка. Я уже протянул руку с купюрами, как он гаркнул: -Рекомендация врача! У меня этого не было, поэтому я начал демонстративно рыться в сумках, чтобы создать необходимый эффект, но не верил, что все пройдет гладко. -Оставил дома, похоже. -Тьфу… Держи и проваливай! – кинул он мелочь и коробочку мне в руки. –Уж лучше ему не рождаться вовсе, чем иметь такого папочку! Спрятав упаковку в карман, пошел прочь. Он прав. Я не достоин права иметь этого младенца. Да и что скажет тот, если подрастет? Ни альфы, ни средств к существованию, квартира убогая… Однако переступив через порог, понял, что не смогу. Нет. Он терпеливо ждет, жаждет попасть в свет. Пусть шансы, что он появится в срок, чрезвычайно малы, я все равно не смогу лишить его этого крохотного шанса. Руки мелко подрагивали. Я был готов убить собственного ребенка, невинное существо, только ради того, чтобы не подставиться самому. Я противен сам себе. Хочется содрать кожу, вырваться из нее, сбежать от грешного тела куда-то далеко, за кучевые облака, чтобы смыть позор. Но дорога в небо мне уже закрыта… Стащив с себя ботинки и куртку, неаккуратно бросив их прямо на пол, лег на кровать. Что делаю я со своей жизнью? Какая теперь она стала? Ведь всего пару месяцев назад я готов был свернуть горы, хотел стать одним из немногих омег, которым удавалось достичь верхушек карьерной лестницы. Столько амбиций было в этой голове. Что же осталось сейчас? Отчаяние, горькое одиночество, подавленность и способность убить.