Череда проблем и лучик счастья.

А спустя еще полтора месяца, когда я был уже совершенно круглым, произошли роковые события. Ранним утром, около четырех часов, послышался стук в дверь. Неловко поднявшись и накинув халат, я открыл дверь и сквозь еще слипшиеся глаза взглянул на силуэт. Это был Рон, точно он. Сообразив, что привести его ко мне в такое время могло что-то чрезвычайно серьезное, я протер глаза и впустил того в дом. Он ничего не сказал, тихо пройдя в квартиру и остановившись в прихожей. Вид его был ужасен. Под глазами залегли круги, появилась щетина. Я не видел его несколько дней и теперь сожалею, что не поинтересовался, где же он был. -Что произошло? – тихо спросил я, боясь услышать тот самый ответ. -Он умер… Нет, погиб. Не в силах даже открыть рта, я покачнулся и сел на стоящую рядом тумбочку. Я знал, что это произойдет, но не верил, что так скоро. Теперь это казалось невероятно реалистичным, словно не он потерял родителя, а я. Точно так же я чувствовал себя после смерти отца. Мне тогда было всего девять лет, и когда кто-то проболтался, я ревел несколько дней, но Рональд молчит. В глазах его не скорбь и не печаль, а безысходность. Он потерялся и не знает, что делать теперь, словно рыба, запутавшаяся в сети рыбака. Я отвел взгляд, не зная, что сказать, а спустя пару минут мальчишка скинул свою небольшую сумку и куртку. -Можно мне пожить здесь некоторое время? Я обещаю, что не стану приставать к тебе, - с надеждой взглянул он на меня. Я же, все еще не желая осмыслять происходящее, слабо кивнул. Внизу живота неприятно кольнуло. Через пару минут я заставил себя встать и заварил чай. Рон сделал только несколько глотков, так и оставив горячую жидкость недопитой. Он рассказал, как все было. В общем-то, отец не был причастен. Омега умер, как и говорили врачи, в положенный срок, но после этого альфа разозлился не на шутку. Он пристал к сыну и избивал его, нависшего над бездыханным телом папы. Когда приехала запоздавшая скорая помощь, отец успел уже напиться, а исхудавшее посиневшее тело омеги куда-то увезли. Рон сразу же сбежал, понимая, что больше его в том доме ничего не держит. Смерть папы, которого он обещался защищать, отпустила его, освободила. В какой-то степени Рон даже был благодарен ему за скорую кончину. Все-таки, и папа не был ангелом. Когда же я попросил показать побои, чтобы обработать в случае необходимости, то снова чуть не сел. Вся спина Рона была в синяках и кровоподтеках. Его избивали не руками и не ногами, а чем-то более жестким. Это могла быть даже табуретка. Постелив ему на кухне, я попросил чувствовать себя как дома, а сам удалился в комнату, однако уснуть все же не смог. Перед глазами уверенно всплывали ужасающие образы, лишающие сна. Если бы он и появился, то был бы кошмаром. Около шести я не выдержал и отправил сообщение Аннушке. Она поняла все и обязалась быть на месте раньше обычного. Тогда и я решился выйти на кухню, надеясь, что Рон будет спать, но тот и не думал закрывать глаза. Он лежал на расстеленном мною одеяле и читал что-то с экрана своего телефона. Я покачал головой и, уже не стесняясь, пошел включать чайник. Кружка горячего кофе не помешает. -Тебе нужно было поспать, ведь я не могу оставить тебя одного в своей квартире. Можешь посидеть в кабинете Аннушки или у меня в подсобке, если так сильно не хочешь учиться. -Все нормально, я отсижу на твоей лекции, - пробурчал в ответ Рон и мигом поднялся, сворачивая одеяло. Диалоги по утрам для меня были крайне необычными. За много лет я привык делать все молча, просыпаться один и завтракать один, поэтому теперь, поглощая кофе в компании студента, чувствовал себя неуютно. Сейчас я выглядел не лучше, чем водяной: растрепанные, еще не расчесанные волосы, огромная футболка и большой живот. С ним я чувствовал себя особенно неуклюже. -У меня осталось совсем немного денег, - вдруг сказал Рон. – Думаю, на несколько дней хватит. -А общежитие? Я думал, ты жил в общаге некоторое время. -Нет, я отказался, потому что знал, что иначе могу и не узнать о смерти папы. Сейчас мне уже не дадут место, - покачал головой альфа. Он выглядел виновато. -Теперь твоя семья неполная, поэтому есть шанс отхватить кусочек. Нужно оформить несколько документов и отнести ректору. -Даже если и так, Александр Николаевич все равно ничего не сделает. Он ненавидит меня. -Я попытаюсь что-нибудь сделать. Можешь остаться на два-три дня здесь. Надо же, как вышло все. Не ожидал от себя подобной фразы. Теперь я вынужден жить со своим насильником в одной квартире, и друг от друга нас будет отделять только стенка. Нет, я уверен, что он не станет предпринимать ничего плохого по отношению ко мне, но неконтролируемый страх все же блуждал на задворках сознания. Выпив свой остывший кофе, я взглянул на часы и понял, что пора собираться. Отчего-то очень не хотелось выходить сегодня из дома. Рон лишь накинул куртку и ожидал в прихожей. Наверное, сейчас я выглядел забавно. Наблюдая за тем, как я ношусь из угла в угол, альфа тихо усмехнулся. Этот звук стал для меня солнечным лучиком. Значит, не все еще потеряно. Не выходя из своего образа, нахмурился и продолжил. Вещи словно разбежались по всему дому в надежде спрятаться. Набегавшись и решив, что все лучше сделать после, я все же согласился переступить порог и отправиться в путь. И только на пороге учебного заведения мне в голову пришла мысль о подстраховке. Не стоит афишировать наше вынужденное совместное проживание. Повернувшись на ступеньках так, чтобы быть выше Рона, я попросил его чуть подождать здесь, чтобы не вызвать подозрения. Тот послушался и появился в аудитории только через десять минут. Хорошо, что студенты не спешили подтягиваться, и лишь четверть группы могла лицезреть наше довольно милое общение. Аннушка появилась почти сразу после моего прихода, поэтому я ненадолго отозвал ее в подсобное помещение и кратко изложил ситуацию. Девушка кивнула, высказала свое негодование и вернулась к работе, обещая прийти на помощь в любой ситуации. Мы договорились встретиться после. Я наблюдал за тем альфой все время, буквально не сводил взгляда. Напрасно. Он вел себя абсолютно адекватно и спокойно, не проявляя и малейших признаков отчаяния и боли. Он словно скучал. В очередной раз прервал мою лекцию дерзкое хлопанье двери. Как я и ожидал, хотя и надеялся на лучшее, появился физик. Он смерил меня гневным взглядом и с порога начал обсыпать руганью. Конечно, многого он себе не позволял, но даже обычные высказывания выводили из себя. Просто не выдержав, я ударил по столу закрытой книгой. Это выглядело угрожающе, и даже Артем Петрович заткнулся. -Хватит этих представлений, Артем Петрович! Мы оба знаем, что ты просто хочешь отомстить за тот случай. Между прочим, его виновником был ты, поэтому прекрати возмущаться! Снова пошло в действие его излюбленное оружие. Тяжелая ладонь с треском прошлась по щеке. Этот жест был запланированным. Теперь он действительно выглядит до глубины души оскорбленным альфой, преданным собственной парой. И лишь я знаю, что это не так. Нет, в этой аудитории об этом знает еще один человек. Рон поднялся с места, спокойными шагами направился к недоумевающему физику, а потом со всей силы врезал ему. Кулак пришелся прямо в челюсть, наверняка причиняя адскую боль. Сначала я восторжествовал в душе, но потом понял, чем это может обернуться для самого студента. Довольно опрометчивый поступок, но все же приятно, что за меня вступились. Теперь враг поймет, что я не один противостою ему, и численное превосходство на моей стороне. Пока избитый приходил в себя, сидя на полу, Рон кивнул мне и одними губами извинился, а затем потащил пострадавшего в медкабинет. «Спасибо, Рональд» - лишь бросил я напоследок и продолжил вести пару. Разные чувства терзали меня сейчас. В первую очередь, я радовался маленькой победе и заступничеству, но понимал, что на этом Артем Петрович не остановится, и подлянки будут все суровее. Отныне не обойтись простым пролитым на документы кофе и показным скандалом. А под конец я подумал еще и о Рональде. Теперь его отчислят, даже не рассмотрев всю ситуацию. Достаточно того, что он ударил преподавателя, который уж явно не позволит всему остаться так. Внизу живота стало неприятно покалывать. Сначала списал на стресс, но потом понял, что стоит все же сходить к Аннушке. Меня предупреждали о выкидыше, и сейчас я боялся как раз этого. Пусть, я уже давно знал, что этому ребенку придется туго, что сам не доношу до конца срока, но эти шесть с половиной месяцев прошли слишком быстро. Я даже морально не успел подготовиться к подобному. Поддерживая живот, я спустился к Аннушке сразу после окончания лекции. Та, выслушав мою жалобу, всерьез обеспокоилась и предложила вызвать скорую. В ответ на мои слова о терпимой боли, девушка сказала, что преждевременные роды обычно начинаются именно так. Это заставило меня обеспокоиться не на шутку. Я не думал, что это может произойти так рано, а в том, что Аннушка не ошиблась, я вскоре убедился. Боли не прекращались и даже учащались. Тогда же девушка вызвала скорую помощь, не желая и слушать мои слова о том, что идти тут совсем недалеко. Страх уже прочно осел в моем сердце, и теперь я старался утихомирить сердцебиение, попутно поглаживая живот. Похоже, начинается то, чего я так долго боялся...