Череда проблем и лучик счастья.

Очнувшись, первым делом почувствовал головную боль и желание вновь окунуться в сон. Это последствия наркоза. Мысли маячили на краю сознания, не способные четко собраться воедино. Так я лежал несколько минут, разглядывая окружающее пространство. В моей палате лежал еще один омега. Он, похоже, лежал здесь уже давно, и теперь молча листал ленту новостей в своем телефоне. Когда я попытался шевельнуться и приподняться, то услышал, как вздрогнул сосед и тут же начал восторженно пищать, отчего у меня сначала зазвенело в ушах. Выставив непослушную руку вперед, я повернулся на бок и осмотрел себя. Операция прошла. Теперь я снова был неоправданно худ. На крики омежки прибежал врач, ошибочно приняв их за истерику или ужас. Глянув на меня, тут же подошел и остановил, сказав, что лучше полежать и отдохнуть до завтра. Я, не медля, спросил о ребенке, и доктор, чуть помявшись, сказал, что ребенок жив, имеет допустимый вес, но очень слаб, поэтому показать его мне сейчас невозможно. Работник больницы ушел, и теперь уже новоиспеченный папа, сидевший рядом, надоедал мне. -…Невероятно! Еще только шесть с половиной месяцев, а родил живехонького малыша! Это здорово! А больно было? Да, точно больно! Как же иначе? Ты наверное очень испугался… Я не слушал его, надеясь снова уснуть, но мне не позволил сделать это скрип двери. Я не услышал своего имени, поэтому продолжал лежать с закрытыми глазами, прижав руку к животу, но вдруг чья-то ладонь легла на мою щеку, а омежка затих. Вздрогнув, открыл глаза и дернулся к стене. Передо мной на коленях стоял Рон, обеспокоенно глядя в глаза. -Май… - прошептал он и, улыбнувшись, коснулся губ в поцелуе. На плечах лежал белый халат. -Как ты сюда прошел? – тихо спросил я, силясь справиться с головной болью и дезориентацией. -Подкупил дежурного, - улыбнулся альфа и снова поцеловал. – Как ты? -Сам не видишь? – буркнул я, прикрыв глаза. А потом вошла еще и Аннушка. Ее появлению я удивился не меньше. Омежка на соседней кровати снова что-то пискнул и выругался, но потом счастливо улыбался. Девушка, глядя на развернувшуюся картину, всплеснула руками. -А ну прочь отсюда! Не положено! - прошептала громко она, видимо, думая, что я все еще сплю. -Ага, но все же вы здесь! – ответил громким шепотом Рональд, все не отрывая рук от меня. -Я тоже медик. Мне здесь находиться позволил принимавший роды врач, - говорила она, подходя ближе. – Не мешай Маю отдыхать! – совсем тихо произнесла она. -Аннушка, я уже почти пришел в себя, - ответил я, подняв тяжелые веки, чем совершенно сбил настрой омеги на споры. Она опустилась на пол рядом с Рональдом и рассматривала меня с волнением. -Мы так переживали за тебя. -Идиоты, пришли даже сюда… - шепнул я, снова падая в сон, теперь уже более приятный и глубокий. Мой ребенок жив, имеет шансы вырасти здоровым. Не заметив, как ушли эти двое с улыбками на лицах, я проспал до самого обеда. На тумбу рядом поставили две бутылки минеральной воды, чем очень «обрадовали» мой голодный желудок. Есть хотелось безумно, но вода помогала только несколько часов. Выпив все практически сразу, понял, что погорячился. В палате уже лежал третий пациент, в котором я узнал того, рожавшего со мной в одно время, омегу. Он еще спал, отходя от длительного и сложного процесса. Наверное, его привезли сразу после того, как я уснул. После обеда пришел тот самый доктор, расспросил о самочувствии и обрадовал тем, что младенец все еще жив. Его лицо даже повеселело, когда он отмечал невероятную силу его организма, и я успокоился, вспомнив о еде. К сожалению, до вечера мне не позволено принимать ничего, кроме воды и теплого чая с лимоном. Права, добрый доктор, помявшись, все же согласился принести мне бульон на обед, ссылаясь на низкий вес. Тут он был прав. После родов я стал едва ли не худее, чем был до начала беременности. Вечером ко мне снова пришла Аннушка. Даже сытный обед не утолил моего голода, поэтому я с радостью принял тайком принесенный ею творог и был более разговорчив. -Я спрашивала насчет младенца. Это мальчик-бета, и он действительно сильный. Сейчас он подключен к аппарату, но уже скоро, надеюсь, мальчик будет дышать сам. Кстати, ты уже придумал имя? – спрашивала девушка, сидя на краю кровати. -Нет, даже не представляю, - улыбнулся в ответ я, доедая последнюю ложку. – Может быть, Сашей. -Как нашего ректора? – усмехнулась омега. –В его честь хочешь назвать? -Нет! Тогда точно не Сашей! Может быть, Мишкой? Нет, лучше что-то другое… Ромой? -Мне нравится. Красивое имя, - улыбнулась нежно Аннушка и погладила меня по руке. Она всегда так делала, после своего лечения. Видимо, сейчас она пыталась лечить мою душу. Улыбнувшись в ответ, я тихо шепнул: -Спасибо. Если бы не ты… -Не будем о плохом, - покачала головой она. –Кстати, Рональд был здесь всю ночь. До сих пор сидит внизу. Похоже, он действительно беспокоится. -Был здесь? – опешил я сначала, но потом вспомнил, что идти-то ему и некуда. –Поможешь мне спуститься? -Не думаю, что это хорошая идея. Прошли всего сутки после операции. К тому же, ты еще даже не пробовал вставать. -Мне нужно увидеть его. -Ну, что ж, пойдем, только очень осторожно! Свесив ноги с кровати, я стремительно поднялся, чувствуя, что сделать это могу, но неожиданная боль и головокружение чуть-чуть не свалили на пол. Благодаря ругающейся Аннушке я устоял на ногах и больше подобных попыток не предпринимал. Сначала зашел в душевую, справил нужду и умылся, чтобы хоть как-то привести себя в порядок, а потом мы вместе спустились вниз. Там уже было немало народу, но я быстро нашел среди толпы спящую морду Рона. Он нагло развалился на всей скамье, притесняя других посетителей, мирно разговаривающих со своими молодыми омегами. Аннушка улыбнулась и отпустила меня у заветной скамейки, а сама села напротив. Я же просто аккуратно осел на край и потряс за плечо альфу. Тот сначала поморщился, отмахнувшись, но потом, почувствовав запах своего омеги, открыл глаза, втягивая воздух. Я посмеялся над этим забавным пробуждением, отметив, что мальчишка не спал ночь. Темные круги под глазами и уставший взгляд свидетельствовали об этом. -Май, - сдавленно прошептал он и тут же стиснул меня в объятиях. Этого жеста я не ожидал, но очень обрадовался. Теперь мы действительно походили на пару, и я даже на секунду отбросил свое положение в социуме и его. –Прости, прости меня! Я не думал, что все так обернется! -Рон, все в порядке. Мы оба пока живы, - не переставал улыбаться я, положив голову на его плечо. Запах этого альфы теперь казался невероятно притягательным. Я совсем не заметил, как перешагнул черту, отделяющую дружбу от любви. -Но я виноват, черт возьми! -Виноват, - холодно сказал я, но продолжил более мягко. – Однако эта ошибка не привела к чьей-либо смерти…пока. -Ударь меня, - вдруг отстранился он и посмотрел в глаза. – Со всей силы. Последовав его желанию, я замахнулся и, проследив за удивленным взглядом Аннушки, выбросил руку вперед, но из-за слабости и головокружения, этот удар получился как неловкое поглаживание. Головой я стукнулся о грудь удивленного Рона и засмеялся. Я знал, что так будет и даже не собирался бить студента. Он достаточно намучился, зная, что по его вине целых две жизни находятся под угрозой. Рональд беспокойно оглядел меня и непонимающе затаил дыхание. Наверное, половина народу сейчас пялилась на нас. Сунув руку в карман, извлек связку ключей и вручил ее Рону. -Обещай не водить гостей и убирать после себя, - серьезно произнес я и отстранился. – Можешь пожить там, но я надеюсь, что ничего непозволительного ты не сделаешь. И принеси мне сменные вещи, пожалуйста. Аннушка с вытаращенными глазами смотрела на нас, а я, снова улыбнувшись, поднялся и поковылял прочь. Всеобщее внимание порядком утомило. Медсестра удивленно вскочила и поспешила поддержать меня на всякий случай. -Зачем ты отдал ему ключи? -Ему некуда больше идти, ведь папа погиб. Он ночевал у меня в ночь перед родами. -И все же… -Если так переживаешь, можешь присмотреть за ним. Не думаю, что он будет против, - прервал ее я, говоря, что поднимать эту тему не хочу. А в палате меня ждали очередные скучные сутки, которые я провел с пользой. Все это время я спал, наверстывая упущенное за те несколько долгих и мучительных месяцев. Наблюдать за счастливыми сожителями было больно, но это прибавляло сил и надежды.