В поисках своего мира...

      Сидя в гостиной, освещенной тёплым светом светильников, Хичиго с возрастающим ужасом смотрел на Ичиго и Киске. Слушал и слышал, воя в душе от боли и страха. Сидящий в окружении чужой семьи, такой сплоченной и тёплой, он молчаливо оплакивал свою собственную, разрушенную чужой одержимостью. - Для того чтоб поддерживать массив, он лишил собственных детей будущего. Извини, Хичиго. - А если... - тихий, потерянный шопот. Сидящий напротив, Хичиго отчаянно обнимал себя руками. - Извини, уже ничего не сделать. Масаки уже и не существует, остались только части её личности и инстинкты Пустого. Без Ишшина, который был гарантом её существования, её стопором, она начнёт искать для себя пищу в доступных ей вариантах. - Тогда что нам делать Урахара? Она скоро начинает на людей бросаться. Рюукен с силой сцепил руки, немо коря себя за невнимательность. - Отец прав, скоро она будет пытаться выгрызать душу у ещё живых. Хорошо что Хичиго сейчас живёт в нашем доме, он был бы первой жертвой.        Ичиго вновь кинул мимолетный взгляд на разбитого правдой кровного брата. Поступок Ишшина из этого мира все ещё не укладывался в голове Бога. Насколько же нужно быть безумным, чтоб пойти на такое? Зябко проведя плечами, Ичиго в тот же миг был прижат плотнее к горячему, жилистому телу. Киске, потрясенный увиденным, боялся отпустить от себя своего мальчика, оказывая ему поддержку и успокаиваясь сам. Глубина чужого безумия и одержимости, вызывала оторопь у всех присутствующих в комнате, невольно заставляя примерять эту ситуацию на себя.       Киске вновь судорожно прижал к себе свое счастье, боясь даже спроэцировать эту ситуацию на себя. Привязать остатки души к монстру? И долгие годы кормить полученную химеру своей реацу, забирая даже жизненную энергию у собственных детей? Ледяной озноб вновь прошёлся по его телу.       Курасаки Ишшин, остановившимся взглядом уставился в стену, мысленно пытаясь уложить в голове реальность. В его мире, том который Ичиго зовёт Изначальным, был один похожий момент. В то время, когда он презвев устав, остался в мире смертных, отдавая всю свою силу спасшей его женщине, тоже задумывался. А что если они с Урахарой ошиблись? Что если они только продлили агонию умирающий квинси?       Спустя года, когда спасшая его женщина была уже не просто квинси, была любимой женой, со страхом и дрожью говорящей о своей беременности, страхи вспыхнули с новой силой. Что будет с Масаки? А с его ребёнком? Что делать? К кому обратиться? Ужас тех дней отозвался щемящей тоской в глубине его души. Но вспоминая то время, Ишшин знал что если бы у них с Урахарой ничего не вышло, он самолично прервал бы мучения женщины. Никогда бы не оставил своих детей в опасной и угрожающе им ситуации, храня их мир и покой. Даже ради Масаки. Особенно ради неё...       И все же как забавно складывается жизнь, Урахара Киске собственными руками помог появиться в мире тому, кто станет в итоге смыслом его существования...       И глядя, как тесно эти двое прижиматься друг к другу, ища поддержки и защиты, Ишшин тускло улыбнулся. Они заслужили, выстрадали и смогли сохранить. - Масаки, как жаль что ты не видишь их...

***

      Тихо прикрыв дверь, Ичиго с силой потёр лоб. Там, за дверью, в сумраке комнаты, спал Хичиго. Усталый и сломленный, со следами так и не высохших до конца слез, спал ребёнок, мир которого рассыпался на осколки. Ичиго вновь потёр лоб, пытаясь прогнать боль, поселившуюся в его голове. - Ичиго, прекрати. Твоей вины тут нет.        Тёплые, родные руки, развернули его к говорящему синигами. Любимые губы трепетно поцеловали покрасневший лоб. На мгновение замерев, ласковое прикосновение сместилось на устало прикрытие веки, несколько лёгких поцелуев досталось его скулам. С тихим вздохом их губы встретились, горячими оковами сомкнулись объятия. Оторвавшись от любимых губ, Ичиго уткнулся в надёжное плечо, пряча свои глаза. Он в безопасности.       Простояв несколько минут, укутанный теплом и покоем, Ичиго недовольно заворчал: им с Киске нужно отправлятся в Сейретей, нужно сообщить о проблеме и искать её решение. Посмеиваясь, Урахара с нежностью смотрел на встрепанного подростка, не разжимая рук. Дела могут ещё немного подождать.