Если бы...

- Болтон, - шелестит ветер в пустых коридорах. - Болтон, - отражается от холодных стен. - Болтон, - стучит в висках. - Ты всегда будешь леди Болтон, - Рамси стоит перед ней в крови, без нижней челюсти, но это абсолютно не мешает ему ухмыляться. - Часть меня всегда будет в тебе, моя милая жена. Ты моя. Санса кричит, закрывая ладонями уши. Санса бежит по коридорам, так быстро, что не может вдохнуть. Санса хочет забыть и грубые прикосновения, и садистскую жажду крови. Но от себя не убежишь. Рамси всегда догонит, потому что он прав, он часть её. "Болтон - Болтон - Болтон..." преследует её по пятам. Ей не скрыться от этого шепота, ей некуда бежать. У неё нет друзей. Только стены, и ветер, и темнота. Санса скорее чувствует, чем видит очередную преграду перед собой. Тупик. Игра окончена. Санса обреченно поворачивается, готовясь встретиться лицом к лицу со своим мужем, со своим худшим кошмаром, но видит лишь отца и мать. Они смертельно бледны, их губы шевелятся, раз за разом повторяя "леди Болтон", глаза смотрят с немым укором и жалостью. Санса не знает, что страшнее. Девушка снова кричит, заглушая их слова, плачет, пятится назад и не чувствует холода стены. Вместо неё горячие, обжигающие объятия, запах крови и обманчиво ласковый шёпот над ухом. "Моя жена". Санса просыпается. Одна. Какое спасительное одиночество. Девушка все ещё чувствует запах крови. Она в комнате родителей, и ей становится мерзко, при мысли о том, что эту кровать делили Русе Болтон с толстой Уолдой Фрей. Предатель и отродье предателя. Цена за Красную свадьбу и убийство её брата и матери. Но это лучше её разрушенной детской, где снег укрыл все, как покрывало. И это намного лучше, чем спальня Робба. Нет, их с Рамси спальня, действительно пахнущая кровью. Её кровью. Санса открывает окно, чтобы свежий воздух помог прогнать остатки кошмара. Но вместо свежести в комнату врывается запах сотни погребальных костров. Девушка кашляет и скорее закрывает открытое было окно. Вместо того, чтобы лечь обратно в постель, она надевает платье, накидывает на плечи плащ и тихо выходит за дверь, неслышно пробираясь мимо множества других. За одной из них все ещё горит свет - лорд Петир Бейлиш долго не ложится. Санса знает, настанет момент, когда именно ей придётся платить за помощь Долины, но пока она старается об этом не думать. Другая дверь сотрясается под раскатами громогласного храпа. Санса усмехается - вот её маленькая месть Мизинцу. Иногда ей кажется, что Тормунд Великанья Смерть уморил великана именно своим храпом. Странно, она думала, что её лицо не способно на какое-либо подобие улыбки. Санса выходит из замка и идёт на псарню, ставшую темницей для бастардовых ребят. Девушка берет факел, лежащий рядом со входом, зажигает его и проходит вглубь. Она задумчиво выбирает поворот и твёрдо идёт в один из них. - Как отдыхается, Живодер? - Санса внимательно смотрит на пленника. - О, леди Болтон, - мужчина ухмыляется, скаля кровавые зубы. Он точно так же прикован к стулу, как и Рамси. - Не терпится пасть в мои объятия? - Нет, просто я забочусь о корме для собачек, - лицо Сансы онемело. Это просто маска. Что она чувствует на самом деле, впуская голодных зверей в клетку к одному из своих мучителей, слушая его крики? Брезгливость? Облегчение? Радость? Она не знает. Но иногда ей становится жалко, что таких собачек не было в Королевской гавани. Если бы только Леди была жива... "Нужно будет застрелить этих псов, когда умрет последний из приближенных Рамси", - думает Санса Старк, покидая псарню и отправляясь в свои покои. Нет, не Санса Старк. Санса Болтон.