Известно, что...

      Фелисити помешивает свой давно остывший кофе и смотрит в окно; срывается дождь.       Известно, что порой отсутствие мыслей — благо. Фелисити следит взглядом за редкими каплями, скользящими по оконному стеклу, и наслаждается приятной гулкой тишиной, царящей в ее голове. У нее просто нет сил думать о подозрительно занятом в последнее время Оливере, цветах от Малкольма и ожерелье за полмиллиона в качестве подарка на день рождение и стремительно опускающейся на дно Лорел, которую заставили уйти в отставку. Куин вздрагивает, когда стул напротив отодвигается с режущим ухо звуком.       У Кейтлин на скуле новый шрам; бледная полоса, тянущаяся с левой стороны вдоль нижней челюсти от уха до подбородка, заходящая на шею росчерком пера, дрогнувшего в чьих-то руках, оставившего затухающей след на бледной коже. Фелисити осознает, что пялиться неприлично, но не может отвести взгляд. Сноу замечает это, но лишь добродушно улыбается, чуть наклоняет голову, чтобы блондинке было удобнее рассматривать. Она не стесняется, выпячивает этот недостаток, как очередное свое достоинство. Наслаждается шоком, появляющимся на лице официанта, когда специально поворачивается к нему левой стороной лица и просит принести двойной эспрессо. Он неловко кивает и продолжает смотреть.       — Хочешь потрогать? — Кейтлин подается вперед и подмигивает парню; он поспешно ретируется, пока она тихо смеется, доставая из портсигара сигарету, предварительно взглядом спросив у Фелисити разрешения. Фелисити не против; она видит Сноу впервые за полтора года и думает о том, что та выглядит не просто разбитой: изнуренной, живущей по инерции. — Не волнуйся, ничего такого, что не смог бы пережить Лен, — комментирует свое давнее ранение Кейтлин и затягивается; у нее голос хриплый, прокуренный, с нотками отчаяния, маячащими на заднем плане. Снарта упоминает с дергающимися в улыбке уголками губ.       — Рада видеть тебя, Кейтлин, — блондинка чувствует ее нетерпение, а потому достает из сумочки флешку и передает ее Сноу, которая вцепляется в кусок пластика с маниакальной одержимостью; сжимает в ладони до белеющих костяшек пальцев. — Послушай, я понимаю, что для тебя это безумно важно, но о нем ничего не было слышно в течение двух лет. Ни единого попадания в кадр камер, ни единой зацепки, даже не использовал ни одно из своих распространенных подставных имен. Меня настораживает, что теперь он так просто вышел из тени, разве что ручкой нам не машет. Это ловушка. Не может все быть так просто.       — Это не ловушка, — одними губами шепчет Кейтлин, смотря куда-то поверх головы Фелисити, забывая моргать. — Он просто хочет закончить это, — также беззвучно добавляет она, а потом встряхивает головой и улыбается, собираясь уходить. — Спасибо большое, Фелисити. Буду твоей должницей.       — Кейт, — окликает ее блондинка, — ты убьешь его?       — Да, — серьезно отвечает Сноу, но в глазах Куин замечает смятение.       — А что если он убьет тебя?       — Значит, мне же проще, — пожимает плечами шатенка и уходит, оставляя на столе пару сотен за не выпитый кофе. Фелисити трет глаза и продолжает скрести ложкой по бокам кружки. Она видит, как Кейтлин проходит мимо, дальше по улице, игнорируя усиливающийся дождь. Куин не покидает ощущение, что видела Сноу в последний раз. #       Кейтлин запускает пальцы в мокрые волосы, убирая их с лица.       Известно, что во время ходьбы лучше думается. Кейтлин идет до отеля пешком, совершенно не замечая холодного ветра и мокрой одежды, плотно облепившей тело. Она не сомневается в одном: Барри устал скрываться, Барри просто хочет быть найденным. Это бесит ее до глубины души, заставляет чувствовать себя использованной, собачкой на побегушках. Сноу закусывает губу в бессилии: все равно пойдет на его зов, вылетит первым же рейсом.       Она думает о двух годах, наполненных бесполезной борьбой и жалкими попытками забыться, жить дальше. У нее в груди сидит ничем не подавляемая ярость, заставляющая забывать про многолетние привычки, поддаваться гневу и убивать так, как убивал он: кроваво, жестоко, безжалостно. Это единственный способ быть ближе, обманывать сознание, заставляя себя поверить хоть на мгновение в то, что не было смерти Эдди, предательства, что Барри просто вышел и скоро вернется. Подреберье привычно жжется; она накрывает рукой собственный живот, чувствуя под мокрой тканью блузки выпирающий шрам.       — Скоро все закончится, — говорит сама себе и смеется; это никогда не закончится, пока живы они оба. Кейтлин почему-то уверена: Барри где-то там тоже видит в других ее черты и ломает пальцы в бессильной злобе, пытаясь найти выход из сложившейся ситуации. Выхода из этих отношений нет, она знает точно. Они оба потонули в этом болоте давно — слишком поздно выбираться.       Снарт встречает ее прожигающим взглядом ледяных глаз и укоризненным покачиванием головы: вода, капающая с нее, заливает ковер в номере. Он подходит к ней с пледом в руках, но получает лишь страстный поцелуй. Сноу обхватывает его лицо ладонями, сжимает, тянется губами, игриво покусывая кожу. Она прижимается к нему дрожащим телом и ластится, трется, как кошка, жаждущая почесывания за ушком. Он гладит ее мокрую спину, пытаясь согреть своим теплом. Кейтлин тянет его за собой, по пути стягивая мокрую одежду. Она плавно покачивает бедрами и откидывает волосы на спину, пересеченную двумя параллельными шрамами, растянувшимися вдоль позвоночника; опрокидывает его на кровать и стягивает свитер. Нежно целует оставленный ее зубами шрам, расстегивая ширинку.       Он подминает ее под себя, фиксирует запястья над головой, прижимает их к покрывалу. Она покорно лежит, закрыв глаза, и наслаждается уверенными прикосновениями чужих пальцев и губ. Снарт изучил ее слишком хорошо за эти два года, а потому с легкостью вызывает приглушенные стоны, звучащие громче и громче. Когда он привычно в затяжном поцелуе касается шрама под ребрами, она втягивает живот и перестает дышать; внутри трескается лед, заставляя сердце кровоточить сильнее. Сноу — мазохистка, с чем давно перестала бороться; просто наслаждается чувством, словно предает Аллена, горчащим на основании языка.       Леонард понимает, что что-то не так, когда Кейтлин стремится замедлиться. Она обхватывает его шею руками, скрещивает ноги на пояснице и шепчет: «Потише», кусая мочку. Она выгибает спину, откидываясь назад, позволяя ему поддерживать ее, прижимая к себе, входя в нее так глубоко и медленно, как только возможно. Когда Кейтлин мягко дышит, едва не мурчит, Леонарда накрывает чувство неизбежности, и он сам стремится продлить их близость насколько возможно.       Она не отпускает его еще какое-то время после того, как кусает плечо, заглушая протяжный стон, а после обводит место укуса языком. Она жмется к нему, подныривает под руку и лежит на его груди, чертя на коже странные узоры пальцем. Он гладит ее шрам на лице, стараясь запомнить тепло ее разгоряченного от возбуждения тела, тяжесть головы на своей груди, мягкость волос, лезущих в рот, и морской запах духов.       — Я так понимаю, бесполезно просить прислать открытку? — обреченно спрашивает Снарт, пытаясь быть равнодушным, саркастичным, обычным собой. Сноу поворачивает голову, и в ее глазах он видит собственный провал: она тоже изучила его за два года.       — Послушай, Лео, я… — она кусает губу, не зная, что сказать. Он закрывает ей рот ладонью и качает головой с беспомощной улыбкой человека, смирившегося со своей судьбой.       — Я всегда знал, что ты так просто его не отпустишь. Делай то, что должна, — он целует ее и мягко выдыхает, — просто помни, что тебе есть куда возвращаться.       Кейтлин кивает и встает с кровати, судорожно собирая свои вещи, ощущая прожигающий взгляд Снарта между лопаток. Она знает, что не вернется. Он об этом знает тоже. #       Фелисити просыпается от поцелуя в щеку и ощущения, словно кто-то ее накрывает пледом.       Известно, что обычно задержка мужей на работе означает наличие любовницы. Фелисити в измене Оливера не подозревает, но ее крайне волнует его странное поведение. Она сонно моргает, щурится, пытаясь разглядеть время.       — Два часа ночи, — помогает ей муж, виновато улыбается. Она садится и потягивается, ощущая ноющую боль в мышцах. У Оливера усталый вид, но он все равно смотрит на нее с нежностью и улыбается. Фелисити берет его руку в свою и легонько сжимает ее, гладит ладонь подушечками пальцев.       — Что происходит, Оливер? Ты уж неделю ведешь себя странно. Будь я обычной женой, начала бы подозревать тебя в измене, но я необычная, так что просто расскажи мне причину своего странного поведения, пока я не взломала твой телефон и не начала прослушивать звонки, — серьезно говорит она, гладя его пальцы.       — У меня нет любовницы.       — Расскажи мне то, чего я не знаю. Ты можешь мне доверять, помнишь? — она заставляет его сесть рядом с ней; без очков ее глаза кажутся непривычно большими. — Я хочу тебе помочь, но я не смогу это сделать, если ты мне не доверишься. Я не хочу быть в стороне, когда ты в одиночку пытаешься разобраться со своими проблемами. Я стала твоей женой не для того, чтобы отсиживаться в стороне в трудные времена.       — Я просто проверял правдивость кое-каких слухов, — старается не вдаваться в подробности Оливер, но Фелисити надувает губы и смотрит на него, прожигая взглядом. Он вздыхает и сдается.       — Это насчет смерти моих родителей. Я пытался найти доказательства того, что их убили, — у нее перехватывает дыхание, когда она слышит об этом. Фелисити судорожно сглатывает, но пытается не вызывать подозрений такой реакцией.       — Но это же было так давно, почему именно сейчас ты решил снова вернуться к этой теме?       — У меня давно были подозрения, что все может быть не так просто, как представляется на первый взгляд. Когда умер отец, меня не было в городе. Когда умерла моя мать, я был слишком угнетен, чтобы внимательнее изучать улики. Теперь я хочу разобраться с этим, — он замечает, как его жена задумчиво смотрит мимо него, уперев взгляд в картину на стене. — Тебе что-то известно? — с подозрением в голосе спрашивает Оливер, прищуриваясь. — Фелисити, что ты знаешь?       — А? Я просто думала, какая вероятность того, что их обоих убили. Ну, учитывая, что они заправляли бандой преступников, то не удивительно, что у многих был на них зуб. Не то, чтобы они не могли погибнуть из-за несчастного случая, просто нельзя быть уверенным в том, что никто не мог это подстроить, — она выпаливает слова с бешеной скоростью, путаясь в собственных мыслях. Он прикладывает пальцы к ее губам, заставляя сделать паузу; Фелисити глубоко вдыхает и на выдохе продолжает говорить намного спокойнее. — Я хотела сказать, что все может быть. В любом случае я помогу тебе докопаться до истины.       — Спасибо, — с нежной улыбкой на устах произносит Оливер и гладит ее по щеке, она закрывает глаза и трется кожей о кожу. — Я рад, что ты на моей стороне.       — Иначе и быть не может, — она улыбается в ответ, но не справляется с сонливостью и широко зевает, едва успев прикрыть рот ладонью. — Но давай я начну помогать тебе завтра: было бы неплохо поспать хоть немного.       — Договорились, — Оливер ложится рядом с ней и целует в лоб, обнимая за плечи. Она удобнее ложится на бок и, устроив голову на его груди, закрывает глаза. Заснуть не получается: Фелисити мучительно восстанавливает в памяти все факты, связанные со смертью Мойры. #       Рэй Палмер знает, что никогда не будет таким же незаменимым, какой была Фелисити Смоук.       Известно, что главный помощник главы большой компании может забыть о личной жизни. Рэй на Мерлина, как на работодателя, жаловаться не может: хороший оклад, медицинская страховка и более чем щедрые сверхурочные. Вот только к необходимости координировать босса не только на легальных встречах и сделках привыкнуть оказывается не просто. Он учится скрывать эмоции, передавать жесткие приказы от лица Мерлина и быть посредником при общении с не особенно ценными сотрудниками. Палмер все чаще ловит себя на мысли о том, как с таким справлялась Фелисити Смоук — хрупкая блондинка в очках, гений в области компьютерных технологий. Ее имя даже упоминать запрещено, но сотрудники все равно шепчутся.       Рэй знает о том, что у нее было что-то с Мерлином, но они сильно поссорились, после чего она оборвала все связи и переметнулась к Куину, за которого несколькими месяцами позднее вышла замуж. Палмер лично принес в кабинет Малкольма бутылки виски в день свадьбы и еще бутылку, когда его подарок молодоженам вернулся назад нераспечатанным. Но он никак не может понять, что такого было в той внешне безобидной девушке, из-за чего все говорили о ней лишь шепотом и только хорошее. Вряд ли все дело было только в отношениях с начальником.       — Мистер Палмер? — слышит Рэй мелодичный голос и роняет карандаш, который крутил между пальцами, не ожидая посетителей в столь поздний час.       — Мистер Мерлин не принимает посетителей, — его последние слова звучат глухо, когда он видит светлые волосы, аккуратную фигуру и отблеск от настольной лампы на стеклах очков. Фелисити стоит рядом с его столом и улыбается дружелюбно; он слишком удивлен, чтобы казаться приветливым.       — Он еще здесь? — продолжая улыбаться, спрашивает она, делая вид, что не замечает ни шокированного выражения лица Палмера, ни его дергающегося глаза.       — Да, — неуверенно отвечает Рэй и добавляет по выработавшейся за годы привычке, — но он уже не принимает.       — Меня он примет, — в ее голосе проскальзывают жесткие нотки, когда она нажимает кнопку на коммутаторе, перегнувшись через его стол, и, четко чеканя слова, произносит, едва услышав раздраженное «Что?» — Малкольм, нужно поговорить.       — Всегда к твоим услугам, Фелисити, — слышится чуть насмешливый голос Мерлина. Фелисити подмигивает Палмеру и заходит в кабинет. – Рэй, можешь быть свободен на сегодня, — добавляет Малкольм, когда блондинка закрывает за собой дверь.       Рэй, кажется, начинает осознавать, что такого притягательного в этой миловидной блондинке, когда выключает рабочий компьютер и надевает пальто. Из кабинета Мерлина не доносится ни звука: звукоизоляция хорошо справляется со своей задачей. Палмер устало вздыхает, трет ладонями лицо и не выключает свет в приемной, когда уходит домой, где его ждут марафон «Доктора Кто» и китайская еда с доставкой на дом.