Известно, что...

      Кейтлин шипит от боли, когда начинает снимать черную майку, пропитанную подсыхающей кровью.       Известно, что в боевой обстановке хорошо иметь того, кто прикроет. Кейтлин не уверена, что сможет хоть кому-то доверить свою спину; у нее внутри — дымящиеся руины, отстраивать которые до первоначального состояния она не в силах. Ей проще заботиться о себе самостоятельно, подавляя въевшуюся в подкорку привычку оглядываться и проверять: жив ли еще Аллен. Барри больше ее спину не прикроет, и с этим смириться оказывается намного сложнее, чем даже могло представиться.       Она, чувствуя странное, нездоровое наслаждение, перемешанное с болью, льет на длинный, но не глубокий, порез на боку перекись водорода. Жидкость пенится и шипит; Сноу закусывает губу, некстати вспоминая, как Барри дул на раны и нежно гладил костяшки пальцев. Она нажимает пальцем на покрасневшую кожу, царапает ногтем, чтобы напомнить себе: Аллена здесь нет. Аллена нет рядом уже несколько месяцев.       Кейтлин до сих пор не может решить: хорошо это или плохо.       Сноу берет противовоспалительную мазь, небрежно закладывая ее в рану, совершенно не боясь причинить себе лишнюю боль, когда заходит Снарт. Он критически наблюдает за тем, как она накрывает порез марлевой салфеткой и приклеивает ее пластырем, излишне сильно придавливая его к коже. Снарт излучает тревожное недовольство, на которое она намеренно не обращает внимания; рассматривает порезанную майку с сожалением.       — Я так понимаю, все прошло не очень хорошо, — спрашивает он, продолжает сверлить ее взглядом.       — С чего ты взял? — Кейтлин поднимает голову и смотрит на него удивленно, усердно делая вид, что не понимает, о чем идет речь. Капитан выразительно кивает в ее сторону, напоминая о ране. – А, это, — небрежно тянет Сноу и дергает плечами, — это мелочи.       — Отправлять тебя на задание одну — очень плохая идея. Больше подобной ошибки я не повторю.       — Значит, я вообще не отправлюсь ни на одно задание, — твердо заявляет она, без страха заглядывая в ничего не выражающие глаза; где-то на дне зрачков едва уловимо плещется забота. У Кейтлин внутри что-то замирает, а после делает кульбит: на мгновение ей кажется, будто голубые глаза Снарта становятся зелеными с золотистыми вкраплениями.       — Это не тебе решать. Я пошел у тебя на поводу, когда позволил разобраться с проблемой самостоятельно. И теперь ты ранена.       — Это первый раз. Предыдущие операции прошли идеально.       — Разве? Ты усердно скрывала свои ранения, актерские способности достойны аплодисментов, но больше рисковать твоей жизнью в угоду твоим причудам я не намерен.       — С чего это такая забота? Не хочется терять полезный актив? Я и не из таких передряг выбиралась.       — Я не сомневаюсь в твоих способностях, просто не вижу необходимости в необоснованном риске.       — Он обоснованный. Я не буду работать ни с одним из твоих людей. Помнишь Лиама? Тогда его просто ранили. В следующий раз кому-то может и не повезти. А тащить кого бы то ни было на себе я не собираюсь.       — А меня?       — Ты — другое дело, но я прекрасно справляюсь сама.       — Это из-за Аллена, так? — наконец догадывается Снарт, а после щурит глаза, наблюдая за ее реакцией. Кейтлин дергается, как от удара, когда слышит фамилию Барри. Она непроизвольно сжимает кулаки и вскакивает, вставая напротив Капитана и смотря в его глаза с яростью.       — Не твое дело, Снарт, — пренебрежительно выплевывает она. — Я хорошо выполняю свою работу. Одна. Точка.       — В чем дело, Фрост? Ты не можешь никому доверять? Ты боишься, что кто-то из моих ребят воткнет тебе нож в спину? Или ты просто боишься привязаться?       — Заткни. Свою. Пасть, — у нее перед глазами возникает красная пелена. Она вспоминает рассказы Барри о вспышках гнева и где-то на периферии сознания проскакивает мысль, что ее текущее состояние очень похоже на то, какое он описывал. Она делает глубокий вдох, стараясь вернуть привычное хладнокровие; получается откровенно плохо.       — Ты можешь доверять мне, как и моим людям. Здесь никто не хочет причинить боль, даже если они ведут себя агрессивно. Мы одна семья. Ты в безопасности.       — Мы одна семья. Ты в безопасности, — с издевкой передразнивает она. — Тоун тоже твердил это, как заезженная пластинка. Снова, и снова, и снова. И где он теперь? Гниет в гробу из красного дерева. А кто его убил? Один из членов его семьи. Его предал и убил человек, которому он доверил бы жизнь своей жены. И после всего этого ты будешь говорить мне, что я в безопасности в твоей так называемой семье? Среди кучки воров и убийц, которым я не могу доверить даже сумочку подержать? Не надо быть таким наивным, Снарт. Я здесь, потому что у нас договор. Я работаю на тебя, лично на тебя. И подчиняюсь только тебе. Им я ничего не должна. Как и они мне. И если ты хочешь, чтобы я прикрывала их спины или позволяла прикрывать свою, то ты идиот. А если ты готов безоговорочно им верить, то идиот вдвойне.       — Не надо сравнивать меня с Тоуном или Алленом. Я не они. Я не собираюсь тебя предавать. И уж тем более не дам никому причинить тебе боль, — неожиданно мягко говорит Снарт и улыбается краешками губ. Он протягивает руку вперед и касается костяшками пальцев щеки; Кейтлин отшатывается.       — Он заявлял то же самое. А потом убил Эдди и подстрелил меня, — шепчет она. — Твоя семья никогда не станет моей семьей, потому что у меня уже была одна. Хватит, наигралась. Я буду работать одна. И со мной ничего случится. Хватит этой наигранной заботы. Я сыта ею по горло.       — Можешь мне не верить, Фрост, — Снарт подходит к ней вплотную, хватает за плечи, —, но я забочусь о тебе, потому что мне так хочется.       Она отворачивается; его губы промазывают и скользят по щеке. Он не сдается, хмыкает и обхватывает ее лицо, не давая отстраниться. Кейтлин кладет ладони на его запястья, но не вырывается. Сжимает пальцы, мнет рукава свитера. Леонарду кажется, что в ее широко распахнутых глазах он видит страх и какую смиренную обреченность. Она расслабляется и закрывает глаза, позволяя себя целовать.       У нее прохладные искусанные губы с привкусом крови и яблок. Она послушно открывает рот и не противится его языку, исследующему, любопытному. Только сильнее сжимает пальцы на его руках и зажмуривается до цветных пятен перед глазами. Снарт совсем не такой, как Аллен. В нем нет надлома, который она чувствовала всегда. Снарт уверен в себе, в своих действиях и не похож на зависимого наркомана, когда гладит ее щеки большими пальцами.       У Барри были горячие руки и губы; Барри целовал каждый раз, как в последний, да так, что подгибались колени и сердце начинало гулко долбиться изнутри о ребра. Леонард целует с любопытством и эстетическим наслаждением, азартно исследуя новую территорию и ее реакцию. Из-за него тоже где-то внутри обрываются нити самоконтроля, только без ощущения близости трагического конца.       Кейтлин отстраняется, чтобы отдышаться. Леонард запредельно близко, ухмыляется довольным котом и убирает ее волосы на одну сторону, освобождая плечо, с которого стягивает лямку бюстгальтера.       — Тебе нужно было переходить на мою сторону, когда я звал тебя после смерти Ронни, — у него хрипловатый голос; пальцы скользят по плечу, очерчивают ключицу.       — Я не могла бросить тех, кого я считала семьей, — она выскальзывает из его объятий, хватает руку и тянет за собой, усаживает на кушетку и садится сверху. — Семья ведь святое. Не это ли ты повторяешь каждый день?       — Я не отказываюсь от слов, — он кладет ладони на ее бедра, подвигая ближе к себе. – И, что бы ты ни говорила, Фрост, я считаю тебя своей семьей.       — Я принесу тебе только боль и разочарование, — она склоняется к его лицу, игриво касается языком кончика носа.       — Я не боюсь, — он завладевает ее ртом, гладит спину. Она чуть прогибается назад, даже не морщась от острой боли, то и дело вспыхивающей в боку. Сноу запрокидывает голову и наслаждается мурашками, разбегающимися по всему телу от горла, по которому скользят губы Снарта. Он ловко расстегивает бюстгальтер, и она скидывает его, позволяя ему спускаться ниже, целовать жестче. Когда его губы накрывают шрам в районе солнечного сплетения, она дергается. Когда его язык словно специально задерживается на этом месте, она резко поднимает его голову наверх и страстно целует. Давно заживший шрам укоризненно жжется.       Кейтлин тяжело дышит, когда слезает с него и, игнорируя недоумение, снимает брюки. Под ними на бедре виднеется еще одна царапина, которую он аккуратно обводит пальцем. Сноу лишь решительно дергает молнию на его джинсах, закусив губу. Ощущение, словно она совершает измену, скребется в глотке, успешно подавляемое.       Снарт бережно держит ее за талию; у него приятно-прохладные пальцы и проворный язык, игриво теребящий сосок. У него тотальное влечение к психически нестабильному эксперту по пыткам, и он начинает понимать, почему Аллен был так зациклен на ней. Кейтлин, закрыв глаза, упершись ладонями в его плечи, неистово приподнимает и опускает бедра, полностью завладев ситуацией. Она тихо стонет, старательно не думая о том, какой был ее последний секс. Секс был с Барри. Это выбивает из ее легких воздух.       Снарту кажется, что он может ее починить; сложить из миллионов осколков пазл и оставить рядом с собой навсегда. Сноу не считает, что ее можно собрать, но рядом с ним ей так сильно не сдавливают грудь воспоминания о расположении родинок на спине Аллена. К слову, у Леонарда родинок мало. Она отмечает положение каждой и мысленно сопоставляет с родинками Барри. Пока что ни одна не совпадает.       Кейтлин прерывисто дышит и судорожно проглатывает затянувшийся стон, словно случайно произносит не то, что нужно. Он старается не обращать на это внимание; ей пока позволительно называть его чужим именем и с опаской дергаться при каждом прикосновении. Он просто упирается лицом в ее грудь, отмечая приятную смесь запахов из крови, пота и парфюма с запахом моря.       — Как насчет того, чтобы продолжить в моей комнате? — он убирает с ее лба прилипшую прядку и соблазнительно улыбается.       — Только если ты обещаешь мне завтрак в постель. Помнится, они у тебя хорошо получаются.       — Почту за честь, — она впервые за долгое время тепло улыбается. #       Кейтлин снится Барри.       Известно, что кошмары — это игры подсознания. Кейтлин силится забыть Аллена каждое мгновение своей жизни, хочет изгнать его из своих мыслей, раз найти и убить не получается, но проваливается снова и снова. Во снах Барри подхватывает ее на руки и кружит. Мир сливается в одно смазанное пятно, и только его лицо, смеющееся, счастливое видится четко. Барри целует ее, пока не начинает задыхаться от нехватки кислорода. Барри гладит ее лицо, а она лишь закрывает глаза и наслаждается его прикосновениями.       Барри всегда стреляет, глядя в глаза, целуя немеющие губы и кривя губы в безумной усмешке.       Он уходит от нее, она смотрит в его спину и кричит, умоляя вернуться. Он даже не оборачивается, пока она лежит на холодном полу в луже собственной крови, чувствуя, как сгорает в пожаре, разгорающемся под ребрами.       Кейтлин просыпается рывком. Рассматривает потолок, давая глазам привыкнуть к темноте. Леонард спит, повернувшись к ней спиной, и она может уткнуться в нее и заснуть. Она может разбудить его и попросить обнять. Она просто неслышно встает с кровати и идет в ванную комнату.       Сноу останавливается напротив зеркала и касается своего живота. Шрам, оставленный Барри, не кровоточит и даже почти не выделяется на коже, но все равно болит. Болит перманентно, давая о себе напоминать каждый раз, как она начинает забывать.       Кейтлин гладит его пальцами, чуть надавливая, и смотрит на себя в зеркало. Со стороны она, наверняка, похожа на сумасшедшую: не моргает, гладит живот и тихонько выгорает изнутри. Барри держит ее все так же крепко, как в первые дни их знакомства, когда ломал пальцы и давал курить в перерывах между пытками.       Ладони Снарта накрывают ее пальцы. Она даже не замечает его приближения, пока не чувствует, как к спине прижимается его грудь. Он целует ее висок и тихо шепчет:       — Не смотри.       — Зачем тебе все это? — тихо шепчет Кейтлин, продолжая смотреть в зеркало. Руки Леонарда как-то неподходяще подходят к ее. Вот только пальцы не такие длинные и ладони чуть шире, чем нужно. Он, казалось бы, по всем параметрам идеально ей подходит, но пазл все равно не складывается; осколки не склеиваются.       — Просто я люблю поломанные вещи.       — А разбитые вдребезги?       — Нет ничего, что нельзя было бы собрать, — он снова целует ее в висок. — Он не доберется до тебя, Кейтлин, даже если захочет. Я не позволю.       — Если захочет, то доберется, — обреченно отвечает она, —, но он не станет этого делать, —, а мысленно добавляет: «Проблема в том, что ему это не нужно. Я ему не нужна». — Пойдем спасть, Лео.       Она находит в себе силы отвернуться от зеркала, а после утыкается в широкую спину Снарта, думая перед тем, как заснуть, о том, что на его коже преступно мало родинок. Недостаточно для того, чтобы быть полноценно счастливой. #       Оливер нервно крутит в руках ручку, ловко пропуская ее между пальцами.       Известно, что колыбель Ньютона не только демонстрирует преобразование различных видов энергии друг в друга, но и служит хорошим средством для борьбы со стрессом. У него стоит эта конструкция на столе — подарок Фелисити. Оливер оттягивает один шарик и отпускает; равномерные удары металла о металл, вопреки всем заверениям, раздражают еще больше.       Сара врывается в его кабинет без стука, привнося с собой запах магнолий и какого-то незнакомого парня, которого она швыряет на пол. На ней надет золотистый купальник, а на запястьях позвякивает браслеты, стоит ей пошевелить рукой.       — И кто это? — Оливер внимательно рассматривает хорошо одетого парня, мало похожего на пройдоху, натворившего что-то, достойное внимание владельца клуба.       — Дилер, — парень пытается подняться, но Сара наступает на его спину, вдавливает узкий каблук в район лопатки, пока не раздается стон. — Толкал дурь на танцполе. И не просто дурь. Вот это, — она разжимает ладонь, и вниманию Куина предоставляется ампула с зеленой жидкостью.       — Вертиго? Ты уверена? — Оливер вскакивает со своего кресла и аккуратно берет ампулу, смотря сквозь нее на свет.       — Не совсем. Я заметила этого парня, когда танцевала. Решила перестраховаться и привести к тебе. Мы ищем распространителей этой дряни несколько месяцев, пока этот парень – все, что у нас есть.       Куин аккуратно ставит ампулу на рабочий стол, думая, что позже отдаст ее на экспертизу, чтобы проверить совпадает ли этот наркотик с тем, что был найден в крови Теи. Садится на корточки рядом с лежащим на полу парнем и поднимает его голову за волосы.       — Впервые тебя здесь вижу. А я знаю всех дилеров, работающих в моем клубе, — спокойно начинает Оливер, но Сара видит напряженность в теле, не означающую ничего хорошего. У Куина одно слабое место — семья, и он всегда слетает с катушек, когда дело касается кого-то из его близких.       — Я новенький, — сипит парень и сплевывает кровь; Сара хорошо постаралась, когда ловила его.       — Имя у тебя есть, новенький?       — Джастин, — он говорит с опаской, бегло осматривая комнату.       — Что ж, Джастин, ты сейчас скажешь мне, у кого ты закупаешь свой товар. И название этой дряни я бы тоже хотел услышать.       — Ничего я тебе не скажу. Это конфиденциальная информация.       — Коммерческая тайна, да? А хочешь знать, что будет еще конфиденциальным, если ты не начнешь говорить? Местоположение твоего расчлененного трупа.       — Ха-ха. Но я больше боюсь тех людей, что занимаются этим, чем тебя.       — Очень зря. Я бываю изобретателен, когда хочу получить то, что мне нужно. Сара, будь добра, отведи нашего гостя в подвал. Может он хоть так станет посговорчивее, — Лэнс кивает и рывком ставит Джастина на ноги, проведя серию ударов по корпусу для профилактики. Оливер достает телефон и звонит жене.       — Кажется, у нас кое-то наклевывается. Мне будет нужно, чтобы ты пробила кое-кого по базе данных. Сможешь приехать в клуб?       — Да, конечно. А что такое? Ты нашел распространителя?       — Почти, — шарики замедляют свое движение. Куин снова оттягивает один из крайних и отпускает. Может быть, Фелисити была права: в этом стуке действительно есть что-то успокаивающее. #       Нисса внимательно осматривается, когда выходит из машины возле какой-то заброшенной фермы за городом.       Известно, что предложения о встречах в незнакомых местах с незнакомыми людьми не заканчиваются ничем хорошим. Нисса проверяет работоспособность Глока, который вкладывает в наплечную кобуру, спрятанную под пиджаком. Еще один пистолет покоится за ремнем брюк. Аль Гул некоторое время сомневается, прежде чем входить в здание, но мысль о том, что позвавший ее человек как-то был связан с погибшим отцом не дает ей покоя.       Ее встречает запах затхлости и гниющего дерева. Она брезгливо морщит нос и достает оружие, взводя курок.       — Оружие? Фи, какая грубость. Но, так и быть, я прощу тебя на первый раз, — говорит мужчина, сидящий в кресле, по обе стороны от которого стоя громилы с оружием.       — Кто ты и откуда знал моего отца? — Нисса целится прямо между бровей, готовая убить, заметив хоть что-то подозрительное. Охрана беспокоится, косится на босса, готовая в любой момент достать оружие; ее цель словно ничего не замечает, продолжая общаться, как ни в чем ни бывало.       — Отца? Ах, отца. Это была уловка, чтобы заманить тебя сюда в одиночестве, поймала, — он улыбается и поднимает руки вверх. — Я хотел просто поговорить, расслабься.       — Сначала представься.       — Можешь называть меня Граф, и я хотел через тебя передать послание твоему боссу. Я человек маленький, всего лишь создатель совершенно нового наркотика, который способен озолотить всех нас. Я думал заниматься с этим в одиночку, но я не хочу проблем, так что решил обратиться с деловым предложением к самому влиятельному человеку этого города.       — С чего мне знать, что ты не врешь?       — Ни с чего. Но это ты держишь меня на мушке, грозя пристрелить, если я дернусь. Давай поступим так: ты поговоришь со своим боссом, вы все спокойно обсудите, а потом сообщите о своем решении. Можешь даже взять пробную партию, чтобы быть уверенной в моем товаре. Как тебе идея? — он щелкает пальцами, и один из охранников подает Ниссе небольшой черный чемоданчик, заполненный ампулами с зеленой жидкостью.       — Ничего не буду обещать, — холодно говорит Аль Гул, забирая образцы только после тщательной проверки. — Ты хорошо подготовился. А у твоего товара есть название?       — Вертиго. Поверь мне, вы не будете разочарованы, — Граф улыбается, а потом начинает хохотать. Брюнетка отходит назад, продолжая держать мужчину на мушке. Ей совершенно не нравится складывающаяся ситуация, особенно в свете последних событий. Она знает, что Куин упорно ищет поставщика Вертиго, предполагая, что именно этот наркотик убил Тею. Она знает, что Мерлин пристально следит за действиями Оливера, проводя собственное расследование. В конце концов, Нисса решает, что нужно просто провести ряд тестов, чтобы сверить наркотик, который дал ей Граф, с тем, что нашли в крови Теи. Мерлину о сегодняшней встрече она говорить не собирается, пока не будет точно уверена в степени причастности Графа к младшей Куин.       Она настолько погружена в свои мысли, что не замечает черную машину эконом-класса, таскающуюся за ней весь день. #       Рой чувствует, как у него начинают потеть ладони, когда Нисса останавливает машину неподалеку от заброшенной фермы.       Известно, что обслуживающий персонал равносилен невидимкам. Рой — обслуживающий персонал в компании Куина. Он безмолвно и послушно возит всех, кого скажут, куда скажут. Многие даже не знают его имени, не то, что разговаривают. Вот и сейчас Диггл, сухо приказав ждать его в машине, подбирается к месту встречи Аль Гул и Графа. Харпер облегченно выдыхает, когда мужчина его больше не видит. Он дрожащими руками открывает бардачок и достает оттуда пару таблеток, раздобытых с помощью поддельных рецептов. Он запивает их водой и позволяет себе расслабиться, хотя руки все равно продолжают мелко трястись.       Граф придумывает поистине гениальную схему, состоящую из нескольких дилеров, приводящих друг к другу, и одного последнего, чья задача состоит в том, чтобы обвинить правую руку Мерлина в причастности к распространению Вертиго. Оливер вполне предсказуемо не верит неподтвержденным словам, поэтому Рой недосыпает уже вторую неделю, вместе с Дигглом следя за Аль Гул, пытаясь найти доказательства.       Он заводит мотор, когда видит, как из дома выходит Нисса с чемоданом в руке и садится в машину. Тут же пассажирская дверь открывается и в машину заваливается Джон.       — Давай за ней, — коротко бросает он, поспешно доставая телефон. — Оливер? Нисса только что встречалась с каким-то типом загородом. Он передал ей чемодан, наполненный ампулами, очень похожими на Вертиго. Я не слышал их разговора, но сделал снимки. И, Куин, как по мне, это выглядело очень подозрительно. На твоем месте я бы удостоверился, что Сара будет на нашей стороне в этой ситуации.       Рой старается не улыбаться, смотрит перед собой, умело выдерживая оптимальную дистанцию для слежки. Он чувствует себя куда увереннее и спокойнее, то ли из-за подействовавших таблеток, то ли из-за мысли, что очень скоро все может закончиться, и никто не узнает о его причастности к смерти сестры босса.