Известно, что...

      Циско привычно быстро набирает текст на клавиатуре.       Известно, что смена места работы — стресс. Циско не думает, что главная причина его беспокойства, длящегося несколько месяцев, это необходимость работать на Снарта так же, как когда-то работал на Тоуна. Он выполняет ту же монотонную работу, связанную с хакерством, слежкой, и перманентно язвящим Хартли по правую руку. Его беспокойство вызвано предательством Аллена и стремительно катящейся в бездну Сноу, пусть даже она никогда в этом не признается. Рамон вытягивает руки над головой и широко зевает; рука тянется к банке с энергетиком, но нащупывает лишь пустоту.       — Это уже четвертая банка за сегодня. Тебе хватит, — Хартли убирает энергетик подальше от него и смотрит, как строгая мамочка. Циско трет глаза и снова зевает.       — Мне нужно закончить работу, а я не смогу это сделать, если усну лицом в клавиатуре, — он достает еще одну банку, но Рэтэуэй не дает ее открыть; прицельно бросает в заполненную до краев корзину с мусором.       — Снарт перебьется.       — Это не для Снарта, — после небольшой заминки отвечает Циско и виновато трет шею, когда видит чуть обиженное выражение лица Хартли, — это для Кейтлин.       — Ей ты подавно ничем не обязан! Благодаря ей мы торчим здесь, хотя могли бы уехать, куда захотим.       — Я знаю ее дольше, чем ты. Она неоднократно спасала мне жизнь. Я ее должник. И ты тоже, — Циско разворачивает леденец, укоризненно указывая им в сторону своего парня, прежде чем засунуть в рот. — Если бы она не заставила нас спрятаться после смерти Тоуна и не договорилась со Снартом, не факт, что мы были бы живы.       — И что же такого ты для нее делаешь? Отслеживаешь распродажи на сайтах по продаже дизайнерской обуви? — фыркает Хартли, вставая со своего кресла и заходя за спину Рамона, смотря в монитор.       — Ищу Аллена, — устало поясняет Циско и вздыхает, снова натыкаясь взглядом на надпись «Совпадения не найдены», — но он слишком хорош. Столько месяцев работы, и все впустую. Мне кажется, я не смогу его найти, только если он сам того не захочет.       — Пробил все часто используемые псевдонимы, поддельные паспорта? Камеры наблюдения аэропортов, автовокзалов? — Хартли щурится, вглядываясь в параметры поиска программы распознавания лиц.       — Не держи меня за идиота, — беззлобно огрызается Циско. — Я пробовал уже все, что только смог придумать. Ничего, — он чеканит каждый слог последнего слова с обреченностью и перекатывает леденец во рту с противным звуком, от которого Рэтэуэй по-прежнему морщится; он любит в парне все, кроме этой ужасной привычки сосать конфеты с поистине режущим слух чавканьем.       — А что, если… — Хартли не успевает договорить, как дверь слетает с петель и комната за считанные секунды забивается толпой оперативников в черном с автоматами в руках. Один из них заламывает Рэтэуэю руки за спину и защелкивает на запястьях наручники. Рэтэуэй беззвучно ругается на французском, морща нос, пытаясь поправить без рук сползающие очки. Еще один оперативник выставляет в предупреждающем жесте руку перед вскочившим на ноги Циско.       — Какого черта здесь происходит? Вы не имеете права! Отпустите его немедленно! — кричит Циско и бросается вперед, но его пока не сильно бьют раскрытой ладонью в грудь, приказывая оставаться на месте. В центре комнаты появляется миловидная блондинка и довольно улыбается.       — Хартли Рэтэуэй, вы арестованы за нарушение условий домашнего ареста. Вы имеете право хранить молчание. Все, что вы скажете, может и будет использовано против вас в суде. Ваш адвокат может присутствовать при допросе. Если вы не можете оплатить услуги адвоката, он будет предоставлен вам государством. Вы понимаете свои права? — четко, с профессиональной ленцой, явно не в первый раз произносит женщина, а после жестом просит увести Рэтэуэя. Хартли дергается в железной хватке держащего его оперативника и успевает прошептать на испанском: «Все будет хорошо, Цискито».       — Кто вы? Что вам нужно? — Рамон сжимает кулаки и старается выглядеть воинственнее, чем есть на самом деле, успевая закрыть все окна на мониторе компьютера до того, как блондинка подойдет. Она замечает это, но лишь ухмыляется, показывая, что его деятельность пока что мало ее волнует.       — Я временно исполняющая обязанности комиссара полиции Патрисия Спивот. Мистер Рамон, время звонить мисс Сноу, вам так не кажется? — после она разворачивается и уходит. Циско падает на стул, чувствуя, как силы внезапно покидают его. Дрожащими пальцами он набирает номер Кейтлин и крутится на стуле, пока слушает равнодушные длинные гудки.       — Что? — наигранно равнодушно спрашивает Кейтлин, взявшая трубку после седьмого гудка.       — Спивот арестовала Хартли. Сказала позвонить тебе. #       Кейтлин заходит в полицейский участок вся в ослепительно белом, режущим глаз, заставляющим обращать внимание и замирать, смотря вслед, вдыхая аромат моря и яблок, шлейфом тянущийся за ней.       Известно, что в логово врага нужно идти во всеоружии. Кейтлин в солнцезащитных очках от Dior и белоснежных лодочках от Roberto Cavalli уверенно лавирует между плотно стоящих рядом друг с другом рабочих столов. Она направляется к кабинету временно исполняющей обязанности комиссара Спивот, не обращая внимания на гробовую тишину и восторженно-удивленные взгляды, обращенные в ее сторону; стук ее каблуков вызывающим эхом мечется по комнате.       — Вам туда нельзя, — ей преграждает путь какой-то детектив. Сноу хватает двумя пальцами оправу очков и тянет их по переносице вниз, чтобы посмотреть на мужчину, выше ее на полголовы, с пренебрежением и недовольством. Она не моргает, только чуть наклоняет голову и сильнее сжимает покрытые ярко-алой помадой губы; глаза — два скальпеля, вспарывающие его черепную коробку изнутри, вытряхивающие содержимое на потертый пол. Детектив сглатывает и отступает. Кейтлин возвращает очки на место и удовлетворительно улыбается, хлопая мужчину по плечу. С таким выражением лица треплют за ухом собак, высказывая свое ободрение.       Сноу закрывает дверь за собой на ключ и опускает жалюзи на окнах, пока Спивот поспешно заканчивает телефонный разговор. Кейтлин садится перед ее столом, с грацией истинной леди закинув ногу на ногу и сняв очки; подтягивает к себе пепельницу, достает серебряный портсигар и поджигает сигарету, выпуская аккуратные колечки дыма. Блондинка недовольно щурит глаза.       — Здесь не курят, — жестко выплевывает Спивот. Сноу лишь приподнимает одну бровь и несколькими отточенными за годы практики постукиваниями ногтем по сигарете сбрасывает пепел. У нее идеальный маникюр и тонкие изящные пальцы с вытянутыми фалангами.       — Что-то я не видела твоего имени на табличке возле кабинета, Пэтти, — она выдыхает ее имя яблочным дымом в лицо. — Там написано «Джо Уэст», а в его кабинете я могу не только курить, но и прострелить тебе голову. Никто ничего не скажет. Более того, все офицеры будут клятвенно заверять каждого, что ничего не слышали, не видели и вообще ничего не знают, — Кейтлин говорит это бесстрастно, просто констатирует факт, но смотрит пристально. Спивот чувствует ее леденящий внутренности взгляд, скользящий по лицу; где-то под ребрами начинает завязываться узел, сплетенный из страха и ненависти.       — Ты не такая уж и неприкосновенная, Сноу, — блондинка морщится от сигаретного дыма и открывает окно. Кейтлин лишь фыркает, меняя положение ног. Она откидывается на спинку стула и смотрит с любопытством.       — Тебе не добраться до Рэтэуэя. У него в защитниках самый лучший адвокат города. Но я польщена тем, на какие трудности ты пошла, чтобы встретиться со мной, — Сноу чуть лениво растягивает слова, неспешно затягивается и намеренно вычурно выдыхает дым через нос, словно бы рисуясь перед Спивот. Кейтлин взглядом укладывает Пэтти на лопатки и вдавливает острыми шпильками в пол, показывая, где ее настоящее место.       — Рэтэуэй не так важен, — блондинка достает из верхнего ящика стола папку. — Я просто хотела кое-что показать, — она выкладывает ровными рядами фотографии: профессионально разрезанные части человеческого скелета, разложенные каждая под своим номером. Кейтлин лишь дергает бровью, внимательно рассматривая снимки черного мешка для трупов, в котором, очевидно, и был найден расчлененный скелет.       — И что это?       — Случайно обнаружили строители, когда вырывали карьер под новое здание. Эксперты утверждают, что этого человека убили лет пятнадцать назад, а то и больше. Мы смогли установить личность погибшего. Мэйсон Бродвик. Знакомое имя, не так ли?       — Может быть, — пожимает плечами Кейтлин и выпускает дым в потолок, задрав голову вверх. — Не уверена. А в чем проблема?       — О, это очень увлекательная история. Мэйсон Бродвик был капитаном команды по регби в университете, в котором ты училась. Более того, он учился вместе с тобой. До сих пор не припоминаешь?       — Во время учебы в университете я не общалась с людьми, чей IQ был меньше 120. И что-то мне подсказывает, вряд ли у капитана университетской команды по регби этот показатель был трехзначным.       — И уж конечно ты ничего не знаешь о таинственном исчезновении самого Бродвика и четырех его товарищей по команде? Все исчезли в разное время на последних курсах университета и после окончания.       — Если честно, мне плевать, куда они делись. Никогда не интересовалась спортсменами, — Сноу вдавливает сигарету в пепельницу и смотрит на Спивот, наигранно прикрывая ладонью рот, подавляя зевок. — Давай ближе к делу. У меня есть занятия поинтереснее, чем обсуждение каких-то парней, которых я даже не помню.       — Прямо так и не помнишь? — блондинка достает еще один листок. У Кейтлин чуть подрагивают пальцы, когда она читает выписку из собственной медицинской карты. Спивот ухмыляется, подмечая это. — Тебе было сколько? Девятнадцать? Двадцать, когда тебя доставили в отделение скорой помощи Центральной больницы. Множественные внутренние кровотечения, половые органы раскурочены, все признаки жестокого изнасилования. Если верить твоей истории болезни, то ты выжила чудом. Вот только какие там были последствия? Ах да, удаление матки. Но заявление в полицию ты так и не написала. Все подозревали Бродвика и его дружков, но ты ничего не говорила. Решила расправиться с ними сама, не так ли? Наказать так, как ни один суд наказать не сможет? А твоим лечащим врачом был доктор Штайн. Это он тебе помогал убивать и избавляться от трупов? План-то был хорош. Терпеливо выжидала, пока история не забудется. Устраняла их по одному. Тела так и не были найдены. Вот только с Бродвиком оплошность вышла. Плохо закопала, — Пэтти перегибается через стол и смотрит прямо в ничего не выражающие глаза Кейтлин.       — Ты собираешься вешать на меня каждое нераскрытое убийство? — Кейтлин небрежно бросает лист с медицинским заключением на стол. — Если бы я убила Бродвика, как ты утверждаешь, его бы никто никогда не нашел. Твои обвинения нелепы и беспочвенны. Все базируется лишь на слухах и слепом желании посадить меня хоть за что-нибудь. Плохо работаете, комиссар.       — Эксперты также сказали, что расчленял их профессионал. Ты как раз в то время подрабатывала в морге и была лучшей на своем потоке во всем, что касалось хирургии.       — Тот факт, что я неплохо обращаюсь со скальпелем и умею проводить вскрытия, не делает меня убийцей. Еще какие-то догадки, а то становится скучно?       — О, а быть может это не ты? Доктор Штейн? У вас до сих пор с ним сохранились очень теплые отношения. Интересная версия того, что это он убил тех парней, чтобы отомстить за свою любимую пациентку.       — Одна версия нелепее другой, — Кейтлин фыркает и встает на ноги. — В следующий раз придумай что-нибудь поубедительнее, чем эфемерная месть за изнасилование, — она надевает очки.       — О нет, я точно знаю, что это твоих рук дело. Первые убийства Киллер Фрост. Я понимаю тебя. За такое я бы и сама убила, но ты плохо сработала, когда прятала тело Бродвика. И я найду доказательства того, что это твоих рук дело.       — Я даже не смею надеяться на то, что они будут аргументированными. Пока все, что ты мне представила, это лишь горстка домыслов, приправленных личной неприязнью. Я повторяю в последний раз: сядь на задницу ровно и занимайся реальными расследованиями, а не поисками призраков.       — Здесь я охотник, Сноу, и я поймаю тебя, — сквозь зубы цедит Спивот. Кейтлин фыркает, одаривает ее на прощание презрительным взглядом и уходит, не закрывая за собой дверь. Пэтти смотрит вслед удаляющейся женщине и всеми фибрами души чувствует, что в этот раз она на правильном пути. #       Пэтти зябко ежится и кутается в пальто, продуваемое холодным ночным ветром.       Известно, что не стоит терять бдительность, когда объявляешь войну серьезному противнику. Пэтти слышит цоканье каблуков, но не успевает достать пистолет. Пальцы смыкаются на рукояти, когда чужая ладонь с бархатной кожей зажимает рот. В ухо врывается чужое дыхание, обжигающее мочку и вызывающее табун испуганных мурашек.       — Ну и кто теперь охотник? — соблазнительно шепчет Кейтлин, пачкая ушную раковину маслянистой губной помадой. Спивот пытается укусить ее за ладонь, когда чувствует иглу шприца, вонзающуюся в шею. Сноу с извращенной заботой шепчет: «Тшшш, аккуратно, вот так», укладывая ее обмякающее тело на асфальт. Последнее, что запоминает Спивот, — запах яблок и мужские руки, поднимающие ее и укладывающие на заднее сидение автомобиля. #       Фелисити нервно выстукивает рваный ритм по стеклянной столешнице.       Известно, что предубеждения порой толкают на неверные умозаключения. Фелисити знает Оливера не первый год, чтобы понять, что он закусил удила и теперь на всех порах мчится вперед, не разбирая дороги. Он мучительно долго рассматривает добытые Дигглом фотографии, поглаживая подбородок. Блондинка снимает очки и трет глаза, размазывая макияж. Она знает: этого для него будет более, чем достаточно.       — Оливер, — осторожно начинает она. — Тебе не кажется, что нам нужно больше информации, прежде чем делать какие-либо выводы? Все это выглядит довольно убедительным, однако я не вижу причин, по которым Ниссе было бы это выгодно. Давай сначала поговорим с Малкольмом, проясним ситуацию.       Для нее называть Мерлина Малкольмом — въевшаяся за годы отношений привычка; его имя легко слетает с кончика языка, мягким выдохом задерживается на губах. Оливер дергается, как от резкой пощечины, и щурит глаза. Его ревность, постоянно маячащая на задворках сознания, врывается в мысли ураганом, сметающим все на своем пути. Фелисити поздно замечает свою ошибку, закусывает нижнюю губу, пачкая передние зубы в ярко-розовой помаде, и закатывает глаза.       — Мерлин способен на все. Если Нисса в деле, то он и подавно. Пойдем к нему — раскроем себя. Нужно нанести удар быстро, пока он не заподозрил нас в том, что мы слишком много знаем.       — То есть ты считаешь, что он может быть причастен к смерти своей собственной дочери?       — Я ничему не удивлюсь, когда дело касается Мерлина, — жестко отсекает попытки защитить Малкольма Оливер; Фелисити закатывает глаза и обращает свое внимание на Джона, стоящего поодаль. У него скрещенные на груди руки и взгляд, медленно скользящий с лица Куина на лицо его жены.       — А что ты думаешь обо всем этом, Джон? — она хватается за спасательную соломинку, пытается уберечь всех от падения в бездну, на краю которой, она чувствует это всем подрагивающим от сквозняка и дурного предчувствия телом, они балансируют.       — Для меня эти доказательства более чем убедительные. Даже если она ни причем, то ее смерть ударит по Мерлину, а это лишь еще один шаг к тому, чтобы уничтожить его, — Диггл пожимает плечами и равнодушно заявляет о своей готовности начать войну. Без перестрелок, планирования атак ему до одури скучно. У Оливера в глазах загорается жажда действовать, жажда драться. Фелисити откатывается на стуле от стола, резко встает и подходит к Куину.       — Это не закончится ничем хорошим, поверь мне. Эти доказательства — пшик, просто фотографии. Нужно что-то более серьезное, чтобы обвинить человека и отдать приказ на ее убийство. Нужно поговорить с Мерлином, нужно следить дальше, а не бежать, сломя голову, прямо в костер, надеясь, что в этот раз только немного подпалит шкуру. Но ты уже все решил, не так ли? — Оливер смотрит твердо, исподлобья. — Ты хочешь начать бойню, которая закончится реками крови на улицах. И раз уж меня вы слушать не собираетесь, я в этом участвовать не буду. Последствия станешь устранять сам. Но я прошу тебя, Оливер, не надо. Одумайся, пока не поздно.       — Я попрошу Роя отвезти тебя домой, — он пытается поцеловать ее на прощание, но она уворачивается. Поджимает губы и уходит; в горле застревает ком, который не получается сглотнуть, как ни пытайся.       — Может она права? — спрашивает Оливер у Диггла, как только смолкает стук каблуков.       — Может. Но мы все равно хотели избавиться от Мерлина. Начнем претворять план в действие чуть раньше.       Оливер согласно кивает и вызывает Сару, которая приходит спустя несколько минут. Она настороженно смотрит на Куина и чувствует, как подгибаются колени, когда видит на столе фотографии Ниссы в компании какого-то человека.       — Нет, это не она, — шепчет Сара, беря снимки в руки и рассматривая выражение лица своей девушки. — Это какая-то чудовищная ошибка. Это не может быть правдой. Мы должны все перепроверить.       — Хватит проверок. Мне надоело все это. Ты сделаешь то, что я тебе скажу. Она доверяет тебе. Ты убьешь Ниссу.       — Нет, — у Лэнс подрагивает нижняя губа, а руки сжимаются в кулаки. — Этих доказательств недостаточно, чтобы принимать подобные решения.       — Это не тебе решать, — Оливер нависает над ней, давит своим авторитетом. — Когда вы начали с ней встречаться, был уговор, что ты не станешь сомневаться, если возникнет необходимость убить Ниссу.       — Я бы не стала сомневаться, если бы ты предоставил более внушительные доказательства ее связи со смертью Теи, чем пара фотографий!       — Этого достаточно для меня! Ты пойдешь и убьешь Ниссу Аль Гул, потому что я так сказал! Потому что ты работаешь на меня! И потому что если ты не сделаешь это, то я закопаю твою сестру живьем! Ты поняла меня? — Сара медленно кивает, вжимая ногти в ладони еще сильнее, пока не выступает кровь. — Поняла?       — Да, — бесцветным голосом отвечает Сара, — я все сделаю. #       Сара открывает дверь в квартиру Ниссы своим ключом; пальцы не слушаются, и она попадает в замочную скважину только с третьего раза.       Известно, что любовь между членами противоборствующих кланов не приводит ни к чему хорошему. Сара чувствует это на своей шкуре; накручивает глушитель на ствол, пока что-то внутри нее болезненно расползается по швам, заливая внутренности сочащейся кровью, подступающей к самой глотке. Нисса смотрит на нее с удивлением и с какой-то приглушенной радостью, плещущейся на дне зрачков. Она заключает ее в объятия, целует ласково, облизывает нижнюю губу, вбирает ее в свой рот. Сара отвечает с какой-то неистовой безысходностью. Рука с пистолетом вытянута вдоль тела, пока пальцы другой зарываются в темные волосы, чуть тянут их назад, пока Лэнс, прикусывая подбородок, скользит поцелуями ниже, прикусывает нежную кожу на шее.       — Что случилось? — Нисса отрывается от нее, обхватывает лицо ладонями, заглядывает в покрасневшие от слез глаза. Сара жмется к ней, ластится, как кошка, прижимается лбом ко лбу и делит одно дыхание на двоих, закрыв глаза. Аль Гул скользит руками по ее плечам, гладит руки, хватает запястье и только тогда замечает пистолет, судорожно зажатый в ладони. Лэнс отстраняется, смотрит затравленным зверем и облизывает губы.       — Он убьет Лорел, если я не… — ее голос сбивается; она шумно втягивает воздух, но руку с оружием поднять не в силах. — Оливер считает, что ты причастна к смерти Теи, что ты давала ей наркотики. Я знаю, что это не так, но он не хочет слушать! Как с ума сошел! — Сара говорит много, захлебывается словами, пока Нисса гладит ее волосы и целует бледное от страха и чувства несправедливости лицо.       — Тшшш, все хорошо, — брюнетка отходит чуть назад, перехватывает руку блондинки и поднимает ее, заставляя упереть дуло пистолета себе в лоб. — Слушай меня внимательно: я встречалась с парнем, создателем Вертиго. Он называет себя Граф. Хочет работать с Мерлином, как он мне сказал, но явно ведет какую-то свою игру. Скажи об этом Оливеру или Фелисити, если Куин не захочет слушать. Передай Мерлину, что я благодарна ему за то, что он сделал для меня. И ни в чем себя не вини. Это я виновата. Нужно было соглашаться убежать с тобой, когда ты предлагала, — она нежно улыбается и гладит Лэнс по щеке, вытирая блестящие дорожки от слез. — Я люблю тебя, Сара Лэнс, и буду любить вечно. И я счастлива, что умру от твоей руки.       Нисса закрывает глаза, накрывает дрожащую руку Сары своей, нежно сжимает и улыбается.       — Давай, — тихо шепчет Аль Гул. Сара отворачивается и зажмуривается, палец дергается. Она чувствует, как рука Ниссы скользит по ее коже; Лэнс подхватывает тело своей девушки и бережно кладет на пол. Гладит волосы, проводит костяшками пальцев по щекам; слезы падают на лицо, на котором застыла безмятежная улыбка. Сара целует ее закрытые глаза и тихонько воет, баюкая остывающее тело.