Известно, что...

      Кейтлин нервно поглядывает на часы и с трудом удерживает себя от того, чтобы впиться зубами в нижнюю губу: в здании аэропорта курение запрещено.       Известно, что по статистике в авиакатастрофах за год погибает меньше людей, чем в автомобильных авариях. Кейтлин знает, что рейс просто задерживается, но почему-то не может не волноваться. Она стоит в центре зала ожидания с идеально прямой спиной, изваяние в белом; какой-то парень пытается с ней познакомиться. Он отходит назад, почти убегает, когда встречается с ней взглядом. Ореховая радужка расползается вокруг узкого зрачка, высверливающего дыры, стреляющего непрерывной очередью презрения и незаинтересованности.       Сноу тепло улыбается, когда объявляют о посадке рейса, прилетевшего из Мадрида.       У Айрис под потухшими глазами темные тени от недосыпа, но она все равно улыбается искренне, немного по-детски: широко растягивает губы до боли в мышцах и оголяет зубы. Она прижимается к Сноу всем телом, прячет лицо в основании шеи и просто дышит несколько минут, лишь сильнее стискивая ее в объятиях. Джо стоит позади своей дочери с багажом в руках и кивает с намеком на улыбку. Кейтлин чувствует округлившийся живот своим телом; на щеке горит поцелуй и след от бежевой помады, когда Тоун отстраняется. Сноу не стирает его, берет чужие ладони в свои и улыбается.       — Надеюсь, полет прошел без происшествий? — непривычно нежно произносит она, отмечая, насколько болезненно-бледной выглядит ее кожа на фоне смуглых пальцев Айрис. Кейтлин еще острее чувствует себя цветным полотном, на которое щедро плеснули отбеливателя: белизна разрастается, разъедая весь цвет. Выжжено-белое марево с радужными разводами по бокам.       — Все хорошо, — Айрис не отпускает ее руку, когда они идут к стоянке; Кейтлин почему-то не чувствует дискомфорта, когда чужие женские пальцы до перекрытия кровотока сжимают ее фаланги. Когда они выходят из здания аэропорта, Тоун резко останавливается и тянет Сноу на себя. — Ты уверена, что мы можем быть здесь? После смерти, — она запинается, шумно втягивает воздух и продолжает, так и не сумев спрятать боль в голосе, — Эдди мы наверняка здесь нежеланные гости. Я доверяю тебе, Кейтлин, но я боюсь за себя и сына, — свободная рука автоматически накрывает живот, защищая.       — Не волнуйся, я обо всем позаботилась, — Кейтлин твердо смотрит ей в глаза, не мигает, пока не видит неуверенный кивок головой и готовность следовать за подругой дальше. — Сына, да? Почему ты раньше мне не сказала, что знаешь пол ребенка? — она помогает девушке забраться на заднее сидение, а сама садится за руль; Джо садится рядом с дочерью, непривычно молчаливый. Он смотрит в окно всю дорогу, думая о чем-то своем.       — Я хотела рассказать при личной встрече, но в Мадрид ты не приехала, хотя и обещала, — в голосе проскальзывает обида, — а потом мы решили вернуться, так что говорю сейчас: это мальчик!       — Решила, как назовешь? — Кейтлин смотрит на отражение Айрис в зеркале заднего вида.       — Эобард, в честь дедушки Эдди.       — Его дедушка жил в восемнадцатом веке?       — У меня была такая же реакция, — впервые за все время открывает рот Джо и ухмыляется.       — Просто Эдди обмолвился однажды, что хотел бы так назвать сына, — Тоун в единое мгновение становится грустной, смотрит на свои руки, лежащие на колени, сжатые в кулаки. Отец обнимает ее за плечи и целует в висок. Кейтлин думает, что, может быть, зря вытащила ее из солнечного Мадрида, втянула обратно в мир, полный горьких воспоминаний.       — Я наняла клининговую компанию, чтобы к вашему приезду дом был пригоден для проживания, — говорит Сноу, когда они подъезжают к особняку Тоунов. Она то и дело бросает озабоченный взгляд на брюнетку, стараясь понять то, как она отреагирует. Айрис лишь не моргая смотрит вперед: за поворотом внезапно выскакивает особняк в викторианском стиле, половина которого овита плющом. Кейтлин тут же добавляет. — Если ты не сможешь жить здесь, то можешь пока пожить у меня. Уверена, мы подыщем тебе новое жилье в кратчайшие сроки. У меня есть нужные связи.       — Нет, не нужно, — тихо отзывается Айрис и грустно улыбается, смаргивая слезы. — Мы были счастливы в этом доме. Я хочу, чтобы здесь вырос мой сын.       Когда они выходят из машины и Айрис заходит в дом, Джо жестом просит Кейтлин остановиться. Они стоят на пороге, и ей кажется, что она знает, о чем он хочет поговорить.       — Я так понимаю, комиссара Спивот бессмысленно объявлять в розыск? — Уэст говорит тихо и уверенно, без тени сомнения в голосе. Кейтлин улыбается и откидывает волосы с плеч за спину.       — У тебя был заместитель, взявший на себя слишком много. Принципиальность — это хорошо, но в разумных пределах. Тебе ведь это хорошо известно, не так ли? — она бесстыдно ставит его перед фактами: была бы посговорчивее — выжила. Нужно было выбирать другого кандидата на свое место. Джо читает это в ее глазах и в очередной раз поражается, насколько хладнокровной может быть женщина, столь трепетно относившаяся к его дочери в последние месяцы.       — Она просто была идеалисткой.       — А ты просто был в отпуске слишком долго, — она замечает вину в его глазах и неловко кладет руку на плечо. — Твоей вины в этом нет, Джо. Девчонка не умела играть по строгим правилам, предпочитала навязывать свои. Просто если решишь уйти, то позаботься о том, чтобы следующий твой преемник не был помешанным борцом за справедливость, — Кейтлин пытается ободряюще улыбнуться, но получается откровенно плохо. Губы кривятся ломано, равнодушно. Ситуацию спасает Айрис, которая восторженно кричит откуда-то со второго этажа:       — Кейтлин! Это просто чудесно! — Сноу невольно удовлетворительно кивает, чуть прикрывая глаза от полного удовлетворения выполненной работой. Она идет наверх и находит Айрис там, где ожидала: в детской комнате, построенной по ее приказу. Айрис гладит лежащие на пеленальном столике ползунки и улыбается. — Не стоило так волноваться.       — Мне это было в радость, хоть немного отвлеклась от ежедневной рутины, — отмахивается Сноу, а Тоун снова обнимает ее. Кейтлин понимает, когда гладит спину плачущей Айрис (гормоны берут верх), что она для нее концентратор всего, что принадлежит к прошлой, практически полностью устраивающей ее жизни: Эдди, целующего перед сном, Барри, улыбающегося и умеющего рассмешить, крепости почти семейных уз, существовавших в их преступной группировке. Айрис еще не готова всецело принять мир, в котором ее сын узнает отца только из рассказов матери, а про дядю никто и заикнуться не посмеет. Она смотрит на Сноу затравленным зверем, забившемся в угол, убегающим от проблем, которые все равно настигают, наступая на пятки.       — Спасибо, Кейтлин, — шепчет Тоун, наконец беря себя в руки. Шатенка улыбается и хочет что-то сказать, но ее отвлекает телефонный звонок. Она отвечает сухо, коротко и по-деловому, обрывая все фразой «Скоро буду». Айрис понимает, что, на самом деле, Сноу ничуть не изменилась. Все такая же хладнокровная и мало эмоциональная, просто теперь Тоун находится по другую сторону возведенных вокруг Кейтлин баррикад, имеет доступ к чему-то сокровенному, тщательно скрываемому.       — Я бы не хотела, чтобы оказалось, что ты работаешь со Снартом из-за того, чтобы мы с отцом могли вернуться в город, — она заглядывает Сноу в глаза, скрещивая руки на груди.       — Я не из-за этого с ним, — неохотно отвечает Кейтлин, явно не настроенная обсуждать эту тему. Айрис сдаваться не собирается.       — А почему тогда? Из-за Барри? Разве ты не заслужила спокойной жизни после всего? Без мести и крови. Обычной, нормальной жизни.       — И как ты себе это представляешь? Что я бы переехала к тебе в Мадрид, нашла себе какого-нибудь парня и просто наслаждалась испанским солнцем и рутинной повседневностью?       — Хотя бы так.       — Я не умею жить обычной жизнью, притворяться, что разговоры о погоде и моде могут сделать меня счастливой. Такая жизнь для тебя. И, поверь мне, я ничего не теряла, когда договаривалась о том, чтобы ты могла жить в этом городе, не опасаясь за жизнь своей семьи, — Кейтлин целует ее в щеку. — Просто позвони мне, если что-то будет нужно, хорошо? А мне нужно разобраться кое с чем.       Айрис послушно кивает, прижимая к щеке ладонь. Она видит в Сноу какой-то надлом, длинную витиеватую трещину, проходящую по всему телу. Кейтлин улыбается, смотрит на нее с нежностью и даже переделывает одну из гостевых комнат в детскую, но это не помогает скрыть тот факт, что внутри давно все выжжено, поломано и искорежено. Тоун отчего-то видит ее обман во всех красках, кляксах, которыми она пытается скрыть истину. И от этого ей до скрежета зубов обидно, потому что до абсурдного сильно хочется видеть Кейтлин счастливой, однако до невыносимости ясно: счастливой она быть не сможет, не позволит самой себе. #       Кейтлин прислоняется плечом к косяку, скрытая полумраком, и наблюдает за Снартом.       Известно, что есть лидеры — лисы, а есть лидеры — львы; первые хитры и изворотливы, вторые сильны и прямолинейны. Кейтлин с твердой уверенностью может сказать, что Снарт – лис. Он смотрит на своего пленника с улыбкой, что-то вкрадчиво рассказывает (слов она разобрать, увы, не может). Пленник явно ломается, заставляя Леонарда терять терпением; Кейтлин видит это по напряженной линии плеч и взбугрившимся венкам на сжатых кулаках. Она не решается пойти вперед, просто смотрит, как играют мускулы под тканью свитера, как голова пленника дергается от удара. Снарт не любит излишнюю жестокость, очевидно, его доводит этот не желающий разговаривать мужчина.       Сноу продолжает просто наблюдать за тем, как Капитан теряет терпение. Он какое-то время просто смотрит на мужчину, сидящего перед ним, а после подходит к нему и что-то долго шепчет на ухо; она видит, как у пленника стремительно сходит краска с лица, которое превращается в посмертную маску. Он затравленно смотрит по сторонам, потом на Снарта и мучительно медленно кивает. Начинает говорить.       Кейтлин подходит к Леонарду со спины, когда он стреляет в мужчину; тело обмякает на стуле, к которому было привязано.       — А ты неплохо справился и без меня, — она выдыхает эти слова ему в затылок, но он даже не дергается. Ухмыляется, демонстрируя, что давно заметил ее присутствие.       — Поэтому стояла там и наблюдала за мной?       — Хотела посмотреть, на что ты способен. Я впечатлена. Что такого ты ему сказал, чтобы заставить разговориться?       — Пообещал убить всех, кого он знает.       — Такой старый, но все еще действенный способ, не так ли? — Кейтлин обходит его сбоку, оглаживая предплечья ладонью. — Но с ним у тебя и так все было схвачено, да? Ты позвал меня ради чего-то другого.       — Как прошла встреча с Айрис? Она хорошо долетела?       — Все в порядке, я отвезла ее с отцом домой. Кажется, Джо подумывает об отставке. Стоит подобрать кого-нибудь из верных тебе людей на эту должность. Нам же не нужна еще одна Пэтти, лезущая не в свои дела.       — Есть у меня на примете парочка кандидатур, — Леонард достает из кармана зажигалку, едва завидев, как рука Кейтлин тянется к портсигару. Она приучает еще одного своего мужчину носить с собой зажигалки; принимает огонь из его рук с королевским великодушием и улыбается так, словно это она делает одолжение.       — Отлично. Но ты так и не сказал, зачем позвал меня сюда.       — Ты же знакома с Оливером Куином? — она кивает, в глазах вспыхивают искорки любопытства.       — У него с Тоуном был договор на доставку оружия. А что?       — Я поссорился со своим поставщиком оружия, он как раз здесь сидит, — Снарт кивает в сторону остывающего трупа. — Я хочу, чтобы ты познакомила меня с Куином и помогла заключить договор подобный тому, что у него был с Тоуном.       — Я забронирую номер в отеле в Старлинге, — отвечает Кейтлин, ища номер Оливера Куина в телефонной книге в телефоне. #       Лорел не пьет семьдесят седьмой день; ее личный рекорд.       Известно, что при алкоголизме стоит лишь сорваться, и потом выйти из запоя мучительно трудно. Лорел использует отгулы, данные ей из-за смерти сестры, чтобы мучительно размышлять о заначке: паре бутылок вина в угловом кухонном шкафчике возле окна. У нее нет ничего, кроме мыслей об алкоголе; отца наверняка удерживает на плаву новая жена, ее удерживала Сара, которая погребена в земле. Лорел кусает костяшки пальцев, глотая горячие слезы, но старается держаться. Когда становится совсем невмоготу, она уходит из квартиры, намеренно громко хлопая дверью. Косяк обиженно вибрирует от удара.       На улице сыро и промозгло, а она одета слишком непредусмотрительно: тонкий кожаный плащ поверх шифоновой блузки. Она стороной обходит все бары в районе, не заходит в магазины и вообще старается смотреть только перед собой, думая о Саре. Сестра бы не одобрила очередной срыв.       У Лорел никого нет, кроме отца и его говорливой, шебутной жены, поэтому она идет к Куинам. Фелисити не скрывает своего удивления, когда видит на пороге Лэнс с посиневшими от холода губами и опухшим красным носом. Однако молчаливо запускает внутрь и наливает кофе; старается убрать с вида весь алкоголь как можно незаметнее, но Лорел все равно подмечает, усмехается как-то обреченно. Куин слишком дальновидна, чтобы совершать настолько глупые промахи. Неудивительно, что Оливер выбрал ее в свое время.       Фелисити греет тонкие бледные пальцы о кружку с кофе, сидит напротив Лорел и ничего не говорит. Такое поведение удивляет, но кажется милым. Лэнс цедит кофе сквозь зубы, обжигая десны, и наслаждается непривычной тишиной, казалось бы, несовместимой с обществом блондинки.       — Я весь день думала о двух бутылках вина, спрятанных на кухне, — говорит Лэнс; молчание слишком болезненно, царапает внутренности, располосовывает легкие. Ей легче говорить вслух хоть что-то, лишь бы не думать о белоснежном гробе (жена отца выбирала), скрывающимся под черной землей. — У меня их вообще не должно быть, но я всегда считала, что это как дополнительная проверка на прочность. И я чуть не сорвалась сегодня, — она тарабанит пальцами по столешнице, пока ее руку не накрывает горячая, нагретая от чашки с кофе, ладонь.       — Но ты не сорвалась. Тебе просто нужно сконцентрироваться на чем-то другом, чтобы не думать об алкоголе. Говорят, что работа помогает, — у Фелисити пронзительные в своем понимании и желании помочь голубые глаза; морская вода, разлитая вокруг зрачков. У Лорел вокруг зрачков разлито что-то болотистое, тягучее, грязное. Она часто моргает, но очистить не может; не способна быть такой же, как бывшая соперница. — Можешь остаться у нас на ночь, если хочешь.       Лорел почти не раздумывает, когда кивает головой в знак согласия; чужое сострадание, воспринимаемое, как жалость, обволакивает тело смолой тягучей, липкой, не оттирающейся. Она горбит спину, снова вгрызаясь в белый фарфоровый бок чашки. Фелисити молча уходит подготовить комнату.       Лэнс снится сестра. Сара молча стоит, укоризненно смотрит и тянет к ней руки; из дыры во лбу тонкой струей вытекает кровь, струится по лицу и капает на пол. «Помоги мне, Лорел» — снова и снова повторяет она, а изо рта лезут черви. «Почему ты не помогла мне, Лорел?» — она рассыпается в прах. Лорел резко открывает глаза и садится в кровати, а в голове все еще звучит голос сестры. Часы показывают полночь.       Когда она спускается на кухню, чтобы выпить воды, то слышит приглушенные голоса спорящих Оливера и Фелисити.       — Остановись, Оливер! Сара уже мертва, потому что ты решил действовать вместо того, чтобы сначала проанализировать ситуацию! Я предупреждала тебя, я просила тебя перепроверить факты! Наш враг — Граф, он виноват в смерти Теи, он должен быть наказан! Забудь о Мерлине, это ни к чему хорошему не приведет, — устало заканчивает Фелисити. Лорел сквозь приоткрытую дверь видит, как она опускается на стул и, бросив очки на стол, трет глаза. Оливер встает за ее спиной и разминает плечи. Она скидывает его руки, но он не отступает.       — Я не могу оставить смерть Сары без ответа.       — Хватит, Оливер, хватит изображать народного мстителя. Отправишь кого-нибудь мстить за Сару, потом будешь мстить за этого кого-то, потом пойдешь сам или устроишь уличную бойню. Это тупиковый путь, который приведет ко множеству смертей. Остановись, будь лидером, которого достойны люди, доверяющие тебе. Не веди их к смерти, веди их к чему-то большему. Забудь про месть. Нисса мертва, Сара мертва. Дальнейшие действия лучше положение не сделают. Поговори с Мерлином, закончите разборки, пока они еще не начались. Нам нужно сконцентрироваться на поисках Графа. Его голову нужно насадить на кол, — она запрокидывает голову назад и смотрит мужу в глаза.       — Ты права, — эти слова явно даются ему с большим трудом. — Нужно найти Графа и помириться с Мерлином, — Фелисити улыбается и хочет сказать, как она гордится им, но в комнату врывается Лорел.       — Мы не можем оставить ее смерть так просто! Мерлин убил ее! Мы должны отомстить! — она яростно размахивает руками и прерывисто дышит. Оливер выступает вперед и выставляет ладони в примирительном жесте.       — Я тоже хочу отомстить за Сару, поверь мне, Лорел, но…       — Но? Но? Тебе плевать на ее смерть! Она работала на тебя, доверяла тебе! А ты даже не хочешь отомстить за нее! Ты жалок и слаб! Я сама разберусь с Мерлином! — она выходит из кухни и, не слушая Куинов, одевается и уходит, по пути забирая с тумбочки в коридоре пистолет, неосторожно оставленный без присмотра Оливером. Отключает телефон дрожащими от переполняющей ярости пальцами и заходит в ближайший бар.       Когда она выходит на улицу, то на часах около трех часов ночи. Лорел глубоко вдыхает ночной воздух и думает о том, что можно с чистой совестью выкинуть значок, выданный ей на последнем собрании анонимных алкоголиков. Ее достижение в семьдесят семь дней трезвости отброшено за ненадобностью. У нее в руке бутылка, и она отпивает прямо из горла, пытаясь сориентироваться в пространстве. Все улицы непривычно одинаковые с горящими фонарями и темными коробками жилых домов. Она бредет наугад, путаясь в собственных ногах. Каблук зацепляется за выбоину на асфальте, и она летит вперед, царапая ладони. Когда Лорел поднимает взгляд вверх, то может прочесть название улицы на указателе. От дома Мерлина ее отделяет несколько кварталов. Лэнс допивает содержимое бутылки и поднимается на ноги. Хромающей походкой идет вперед. #       Мерлин встречает ее в гостиной; на нем халат и любезная улыбка.       Известно, что у главарей преступных группировок есть личная охрана. Мерлин свою отпускает, предлагает жестом присесть и смотрит внимательно, изучая с любопытством.       — Я так полагаю, вы устроили дебош в холле и привлекли внимание охраны, чтобы увидеть меня, мисс Лэнс? — он тянет гласные и по-кошачьи ухмыляется, когда прикладывает палец к пальцу, чуть склоняет голову набок.       — Ты убил мою сестру! — она не контролирует себя; поджимает губы и мечет из глаз молнии. Давно бы убила взглядом, если бы смогла.       — Которая убила мою приемную дочь, — спокойно поясняет Мерлин, словно не понимая сути проблемы. — Соболезную вашей утрате, мисс Лэнс, но помочь ничем не могу. Все претензии прошу адресовать мистеру Куину. Он начал эту заварушку.       — А я закончу, — Лорел выхватывает их кармана пистолет и наставляет его на Малкольма. Он лишь удивленно приподнимает брови, легкая улыбка касается губ. — Мой отец коп, я умею им пользоваться.       — Я ни секунды не сомневался в ваших навыках, мисс Лэнс, я просто раздумываю над тем, как поступить с вами, — он встает и подходит к ней, пока в грудь не начинает упираться дуло пистолета. Лорел вцепляется в оружие двумя руками и закусывает нижнюю губу. Малкольм выворачивает ее пальцы, несильно бьет по ногам, опрокидывая ее на пол и вырывая пистолет. Он целится в ее голову, пока она лежит на полу и беспомощно смотрит на него.       — Кое-кто просил меня не делать глупостей, — тихо, больше обращаясь к самому себе, бормочет Мерлин, взводя курок. Лорел пытается встать, но Мерлин наступает на опорную руку и давит, пока она не начинает стонать от боли. Он вспоминает умоляющий взгляд Фелисити, ее теплые прикосновения и жасминовый запах духов. Мерлин разбирает пистолет, магазин с глухим стуком падает на ковер, а вслед за ним и остальные части. — Не думал, мисс Лэнс, что вы настолько глупы, — с презрением бросает он и уходит в другую комнату позвонить Оливеру, пока Лорел лежит на полу и тихо плачет.       Куин приезжает через двадцать минут. Он поднимает Лорел на руки, которая способна лишь невнятно бормотать и плакать; из ее лепета он различает только имя Сары. Мерлин смотрит на него пристально, не моргая. Оливеру кажется, что в темноте у него горят глаза, как у кота.       — Спасибо, что не стал убивать ее, — не знает, как начать разговор, Куин. — Я не хочу драться с тобой. С Ниссой я поторопился. Смерть Сары оправдана моим нетерпением. Приношу свои извинения.       — Не обольщайся, Оливер, — сухо обрывает его Малкольм. — Я пощадил Лорел, чтобы не расстраивать Фелисити. А по поводу нашей вражды. Принеси мне голову того, кто ответственен за смерть моих дочерей, и я подумаю над тем, чтобы вернуться к нейтралитету, — Куин молчаливо соглашается, кивая, и уходит. Мерлин смотрит ему вслед и в очередной раз пытается понять: что такого нашла в нем Фелисити. Ответа по-прежнему не находит.