Пертурбация

      Мона пьет пиво с самого утра и закусывает сырными гренками, приготовленными Люцианой. Представьте себе даму с естественным макияжем, у которой рыжие волосы, как у Горгоны, одетую в костюм-тройку и враскорячку, сутулясь, сидящую на кухне. Что удивительно, она носила высокие каблуки, становясь ещё более опасной и широкой.       Люциана мило устроилась с чашкой эрл-грея. Она встала пораньше, бодро приняла холодный душ и сбегала за продуктами, поскольку в холодильнике Моны, кроме пива, ничего не было. Моргенштерн аккуратно сидела на диване и наблюдала за Моной. Безусловно, она была грубой и сильной женщиной, и на неё, в отличие от мужчин, всегда можно было положиться. Во всех смыслах.       Крауц примерно представляет, чего хотят женщины, поэтому недовольными её партнерши не уходили. Но встречалась она с кем-то редко. Часто это были перепихоны на одну ночь, от которых потом становилось тошно. Обоюдное использование друг другом — и топишь отвращение в алкоголе.       — Ну что, принцесса, какие планы на день? Я в больничку: у меня приём с 12 до 16, а потом частная практика. Кстати, — Мона поднялась и извлекла из-под стола пистолет, и дала его Люциане, — на всякий случай. Слишком не свети. Мы ж не менты.       Моргенштерн подняла глаза и сглотнула.       — Да брось, ты муженька своего укокошила, причем в здравом уме, так что поздно, фраер, сдавать назад, — хмыкнула Мона.       — Ну, спасибо, — вздохнула Люциана. — А ты точно психиатр?       — Точнюлечки. Хочешь проверить?       Моргенштерн замотала головой.       — Тебе дать ключи от квартиры? — Мона отправила в рот мятную жвачку.       Глаза Люцианы загорелись.       — А можно?       — Ну, тебе же надо покупать чулочки да подвязочки, чтобы нагло соблазнять меня, — фыркнула Крауц и бросила ей связку из двух ключей.       Моргенштерн хмыкнула, поймала ключи и показала язык.       — Ах так, — Мона сделала пару шагов и настигла Люциану.       Поначалу та испугалась, но крепкий поцелуй её успокоил. Мона уверенно взяла Люциану за подбородок и запустила язык в её вкусный, по её мнению, рот. Обожгло мятой. Ещё чуть-чуть, и Мона начала бы раздевать Люциану, но та её вовремя остановила.       — Тебе надо на работу.       — Аргх, точно… Работа. Ладно, — буркнула Крауц, но потом улыбнулась. — Разрешаю скучать по мне, принцесса.       — Непременно, — хмыкнула Люциана.       Когда щёлкнул дверной замок, зазвонил мобильник.       — Да, отец? — Люциана тут же поёжилась.       — Не думал, что моя дочь вырастет преступницей. Живо домой, — приказал отец и бросил трубку.       Женщина вздохнула.       И взяла такси. Пошёл дождь, пистолет давил ментальной тяжестью и будущей ответственностью. Чтобы отвлечься, Люциана дышала на стекло и рисовала. На душе было паршиво. Поездка к отцу — что могло быть лучше? Вот если бы Мона ездила к своему отцу, то она бы, наверное, села на байк, приехала и вынесла дверь. Отец бы рассмеялся и похлопал её по плечу, а потом они бы устроили что-нибудь вроде армреслинга.       Отец Люцианы был не такой. Хладнокровный бизнесмен, беспокоящийся о репутации своей крупной фармацевтической компании. Он развёлся с матерью Люцианы, и теперь та жила на Сицилии. Когда у Моргенштерн появлялось свободное время, она туда улетала — подальше от холодного и вечно занятого тирана. Отец и дочь жили в пентхаусе, но никакая роскошь не могла заменить счастливую семейную жизнь.       Расплатившись с таксистом, Люциана поправила волосы и направилась к пентхаусу. Здание было таким высоким, что иногда женщина подумывала о том, сколько бы жизней он унес, если бы вдруг рухнул.       Обворожительно и фальшиво улыбнувшись охраннику и девушке на ресепшене, Люциана вошла в лифт.       «Сейчас бы покурить», — вздохнула женщина, сложив руки на груди и прижавшись к стенке лифта. Наигрывала какая-то знакомая мелодия, но было не до неё.       Когда лифт дзынькнул, Люциана вышла из лифта и сразу попала в длинный коридор, одна из дверей которого вела в квартиру. Разувшись и сняв плащ, она с тяжёлым сердцем пошла в кабинет к отцу.       Прежде — постучала.       — Заходи, — сухо произнёс отец. — Ну и натворила ты дел, Люциана.       Моргенштерн встал с кресла и подошёл к дочери.       Раздался звук крепкой пощёчины — у Люцианы аж искры из глаз полетели. Она не поняла, когда упала, но приземлилась жёстко.       — Я не хотела…       — Конечно же, ты не хотела, — понимающе улыбнулся отец. — Понимаешь, у меня есть влиятельные друзья. С одним из них у нас был крепкий союз. А теперь его нет. Я потерял одну десятую прибыли. Его сын, и он же твой муж, мёртв. Ты убила его. Ты покусилась на мою репутацию.       — Прости, отец, я не хотела, — слезы навернулись сами. — Умоляю, прости меня!       — За всё надо платить, разве не так? — рассуждал он. — Я отправлю тебя далеко отсюда, чтобы ты подумала над тем, что натворила.       Отец щёлкнул пальцами, и охранник, до сих пор сидевший в углу, подошёл и схватил Люциану.       — И куда же ты меня отправишь? — плача от злости и обиды, произнесла Люциана.       — Я подумаю. Суда не будет, но ты всё равно должна понести наказание. Уведи её. Там, куда её собирались отвести, явно не было лучше, чем в кабинете отца. Люциана дёрнулась и наступила охраннику на ногу — каблуком, что очень больно. Тот отпустил её, и она поймала секунду, чтобы быстро вытащить пистолет и направить его на отца.       Он с презрением посмотрел на дочь.       — Ты ведешь себя как уличная девка, хотя должна быть послушной. Без меня ты в этом мире никто.       — Я и с тобой в этом мире никто, хотя нет… Я твоя очередная пешка! И я отказываюсь играть в твои игры, — Люциана медленно отходила к двери, сопровождаемая взглядами мужчин.       — Ты пожалеешь об этом, — жёстко произнёс он.       — Предвкушаю бессонные ночи, — наслаждаясь выгодным положением, произнесла Люциана и вышла из кабинета.       Она спокойно вздохнула и спрятала пистолет обратно. Мона была права: пригодился. Правда, смогла бы ли она выстрелить в собственного отца или его охранника?       Мужа-то она убила. Мона спрятала труп. Но её отец — слишком крупная рыба. Не сказать, чтобы она его не любила, но он больше играл в её жизни роль банкомата. Холодный, подчинённый системе, рациональный и правильный. Деньги выдает. Это ведь он спонсировал свадьбу. Он отмазал Мону взамен психиатрических услуг, поскольку знал, что она именно то, что нужно. Правда, в каких они состояли отношениях, не ясно. Что таила в себе Мона?       Чуть подуставшая морально, Люциана села возле окна и набрала номер Моны.       — Да, принцесса?       — Мон… Мне так херово. Я чуть не выстрелила в собственного отца.       — О-о-о, а говоришь, что не любишь игрушки.       — Я… Да ты… Да как ты!.. — засмущалась Люциана. — В общем, ты нужна мне. На вечер ничего не планируй.        — О-о-о, я нужна своей принцессе. Сливок захватить?       — Хватит! До вечера!