Пертурбация

      Закопав Холландера в сосновой роще возле могил Легиона и мужа Люцианы, Мона и Люциана отправились к реке, чтобы искупаться. На дворе поздняя весна, уже жарко, а вода ещё не нагрелась, поэтому Моргенштерн отказалась, а вот для Крауц такое мероприятие — классный способ смыть с себя «трупный соус» и возобновиться.       Люциана сидела на покрывале на песочном пляже и читала под зонтиком, когда из воды вышла Мона. Крепкая женщина, способная защитить и себя, и близких. Уверенная, словно асфальтоукладчик. Мощная, как богатырь. В купальнике она выглядела очень соблазнительно и брутально, хотя, может, большинство членов общества этого бы не одобрило.       В их понимании женщина должна быть хрупкой, беззащитной и, разумеется, зависимой от мужчины. От таких, как Мона, их отталкивал тот факт, что бокс для женщин — это послушный муж и вежливые соседи. Опасно. Такую не посадишь на поводок при помощи приторных обещаний. Она зайдёт в горящую избу, остановит на ходу зазнавшегося мужчину и, будто танк, раскатает его в лепёшку.       Мону тошнило от идеи однажды выйти замуж и родить детей. Это ей нисколько не шло, впрочем, может Люциана однажды и родит ей наследника, но перспектива обращаться в банк спермы её отталкивала. Мало ли, какой кучерявый задрот сдавал туда своё бесценное семя, и вырастет мямля с кучей ментальных болячек.       Мона Крауц — доберман. Такие — пудели. Братьями они никогда не будут.       Она вышла из воды и, мокрая, легла возле Люцианы.       — Что читаешь, карамельная моя?       Моргенштерн закрыла книгу и показала обложку.       Куприн. «Яма».       — Вот охота тебе такое читать, чесслово.       — Ты даже не представляешь, сколько у меня дома было книг.       — Почему было?       — Я продала квартиру. Не хочу находиться там, где до всего дотрагивался мой благоверный. Книги в библиотеке мамы.       — А почему ко мне не привезла?       — Не хочу занимать лишнее место.       Мона нахмурилась и легла набок, лицом к любимой.       — Ты занимаешь столько места, сколько тебе необходимо для нормальной жизни, принцесса. Неужели на тебя настолько негативно действовали твои родственники и любовники?       — Наверное, — Люциана пожала плечами. — Я всегда и везде ощущала себя лишней. Сначала дома, когда нужно было скромно одеваться перед отцом. Не знаю, безумие или нет, но я искренне считала, что если разденусь при отце, то он меня изнасилует. Интересный патриархальный кейс.       — Избавь меня от новомодных словечек, это некрасиво.       Люциана улыбнулась.       — Я лучше избавлю тебя от одежды. Это красиво действительно.       Мона рассмеялась и взяла ладонь Моргенштерн в свои руки. Коснулась губами пальцев.       — Ты замёрзнешь, но за подкат спасибо. Прозвучало довольно уверенно. От меня набралась, что ли? — улыбнулась она. — И насчёт патриархата… Ну, главное, чтобы ТЕБЕ было удобно. Мужчинам удобно всегда, они различают женщин по степени «ебабельности», не более. Я знаю, что нужно милой женщине. Что нужно тебе, принцесса.       — И что же мне нужно? — улыбнулась теперь Люциана.       — Читать меньше книжек и обнимать меня почаще, — подмигнула Крауц.       Моргенштерн умилилась и, наклонившись, мягко поцеловала женщину в губы. Вкусный поцелуй, с лёгким флёром речной воды, рыбных мест, тины, ила и — свежести. Необъяснимой и манящей.       Когда Крауц накупалась, очистилась и вновь была готова покорять вершины, они заехали в отель неподалёку. Там неплохая кафешка с шашлыком. Запах жареного на углях мяса раздразнил Мону. Она ела его руками, облизывая пальцы, а Люциана пыталась использовать вилку. Заметив, что это не даёт результата, Мона брала кусочки мяса и предлагала Моргенштерн взять еду. Люциана поначалу смущалась, но никого больше не было, кроме Астхика — весёлого шашлычника-армянина.       — Ну, девочки! Самый сок! Знаете толк в еде! Кушайте-кушайте, сейчас ещё пожарю!       Мона засмеялась, облизав пальцы после Люцианы.       — Спасибо, Астхик, ты просто чудо. Не шашлык — амброзия!       Моргенштерн чуть смутилась и заправила волосы за ухо. Кажется, это самое вкусное мясо в её жизни, ведь она была с рук Моны. О боги, что ты со мной делаешь, Мона?       Астхик добавил порцию и дал картошки по-деревенски вдобавок в подарок от заведения.       — Мона тут бывает каждое лето. Не женщина — скала! Рекомендую, девушка! — улыбнулся он Люциане. — Любит она девушек, я это сразу понял. Ну и что? Мало ли, что в жизни бывает. Заходите ещё!       Мона усмехнулась и подпёрла голову рукой.       — Видишь, принцесса. Со мной ты познаешь все прелести жизни.       Люциана хмыкнула, решив тоже слегка раскрепоститься после холодного пива.       — Я хочу познать все ТВОИ прелести.       Крауц рассмеялась и похлопала ту по спине.       — Подкат засчитан. Ладно, поехали. Спасибо, Астхик, как всегда, щедрые чаевые! — оставив ему красочную купюру, произнесла Мона и, взяв Люциану за талию, повела её к машине.       Астрологи предсказывают много страстного секса этой прекрасной лунной ночью.