Пертурбация

      На вторую ночь приключилось то же самое. Люциана, как и в прошлый раз, легла поближе к Моне, с жадностью прижалась к её плечу, чувствуя, как кожа женщины горяча и гладка. Девушка прилегла, постаравшись как можно меньше давить на диван, чтобы одеяло вдруг невзначай не соскользнуло и Мона не заметила вторжение.       Сон у Крауц был чутким. Она невольно нахмурилась во сне и тут же сделала движение той рукой, на которую собиралась лечь Люциана. Чтобы не разбудить женщину, Моргенштерн последовала за движением руки и оказалась на груди у Моны.       Учитывая то, что она была раздетой, Люциана почувствовала себя неловко. Ощущая небольшую мягкую грудь, Люциана подумала, что её частое сердцебиение может разбудить женщину. Однако Мона оказалась не восприимчива к таким мелочам.        Моргенштерн дышала запахом кожи Моны, бесшумно втягивая воздух. Она мягко закинула ногу ей на бедро. Пальцы зажавшей её руки царапнули ногтями, отчего Люциана напряглась и сжалась, вдруг стыдясь своего положения и жалея о том, что осмелилась выйти из кровати в такой час и с такими намерениями. Крауц сонно усмехнулась и, подобно ленивой львице, приподнялась, чтобы накрыть Моргенштерн собой и нависнуть над ней на локтях.        — Похоже, кто-то ищет себе приключения на ночь, — оскалилась она, приближаясь к пунцовеющему лицу Люцианы.        Моргенштерн быстро отвернулась, но почувствовала на своей шее дыхание. И вздрогнула — таким оно было интимным и горячим.        — Вполне возможно, — и украдкой улыбнулась. Пальцы девушки проскользили по солнечному сплетению Моны до шеи. Моргенштерн игриво коснулась её губ. Крауц закусила подушечки пальцев, пока девушке не стало больно, и отпустила. Люциана ойкнула и стала обиженно посасывать место укуса, с укором глядя на женщину.        — Ты не представляешь, во что хочешь вляпаться, принцесса, — Мона отодвинула одеяло в сторону, находясь теперь в непосредственной близости. Воцарился интимный контакт, заставляющий замереть в исступлении: в предвкушении умопомрачительного вкуса добычи.        — Дёргаю дракона прямо за хвост, — лукаво прошептала Люциана и провела влажными пальцами по своим мягким грудям, поддерживаемым кружевной тканью чашечек лифчика.        Мона тихо рыкнула, и Люциана не заметила, как оказалась втянутой в горячий и колючий поцелуй. Женщина истосковалась по поцелуям, и делала это алчно, наверстывая упущенное. Моргенштерн почувствовала разбушевавшийся в груди жар от страстного поцелуя. Мона проникала языком между губ, заставляя Люциану изредка трепетно вздыхать, чтобы набрать немного воздуха. Крауц не возражала против того, чтобы девушка запустила пальцы в её медные волосы.       Она приблизилась сильнее, насколько возможно, и впилась губами в нежную бледную кожу шеи. Люциана зажмурилась и застонала, резко и крепко сжав коленями пояс женщины. Она почувствовала себя на грани безумия, настолько быстро и умело Мона воздействовала на это чувствительное, не известное даже мужу, местечко. И уже на первых порах Крауц составила о себе замечательное впечатление. Люциана о чём-то размышляла, однако все мысли рассеялись, как разошлись бы свинцовые тучи над ртутным морем, сгустившиеся ради продолжительного шторма.        Крауц совершала отработанные многими ночами и партнёрами движения, и это позволяло ей думать, пусть и не так ясно, как обычно. Кто эта богатая сучка на самом деле? Насколько она знала, очень редко бывает, когда дочь банкира и жена состоятельного человека лезет в постель к женщине. Видимо, здесь была какая-то тайна, которую впредь предстояло расследовать. Да и была ли Мона для неё первой, и это — первые шаги Люцианы на этом поприще? Сложно сказать.        Моне было сложно сконцентрироваться на ходе рассуждений, потому что уж очень чувственно вскрикнула Люциана, когда женщина коснулась её груди. Мона нащупала через кружевную ткань нежные, твердеющие соски и легко их ласкала, стискивая между пальцев. Люциана хваталась за плечи женщины и кусала губы. Глубже девушка вздохнула, когда Мона оттянула материю и коснулась одного из сосков языком, другой продолжая ловко ласкать пальцами. Моргенштерн выгнулась в спине, протяжно и бесшумно выдохнув, и почти заскулила.        У Люцианы голова шла кругом. Мало того, что она была окружена этим терпким коричным запахом с примесью сандала, который обычно ощущала от Моны, так это дополнялось и желанной близостью, обжигающим теплом, способным растопить и растворить в себе. С первого взгляда Мона составила о себе впечатление властной, но спокойной и вдумчивой натуры, и Моргенштерн ощутила твёрдое желание почувствовать её пальцы между своих ног. Разумеется, девушка и раньше думала о том, чтобы упасть в объятия к женщине, однако ей мешали замужество и совесть. Может быть, и это её подтолкнуло к убийству? Кто знает. Люциана всё меньше думала о мёртвом муже.        Мона повернула Люциану на живот, чтобы иметь возможность уткнуться в длинные вьющиеся волосы цвета самой непроглядной ночи — и погрязнуть в тягучем сладком мраке, застилающем любой внимательный взор. Её разум утопал в чёрной густоте, заполненной самыми мрачными и готическими образами, влекущей и гипнотизирующей. Крауц дышала девушкой и одной рукой массировала чувствительную грудь, другой — мягко поглаживала низ живота и лобок через бельё. Люциана кусала губы, хватаясь за простынь, и постоянно ёрзала, вздрагивая от волн удовольствия по телу. Она отводила бёдра чуть назад, охотно поддаваясь и выглядя разнузданно, развратно, отчего Мона с удовольствием теряла голову. Крауц была не в силах сопротивляться пошлому виду.        Моргенштерн, повернувшаяся на спину и послушно раздвинувшая ноги, запыхавшаяся, со странным блеском в глазах смотрящая на Мону, очаровывала. Крауц не удержалась от того, чтобы губами запечатлеть каждое место на трепетном теле. Не осталось места на груди, которое бы не испытало на себе воздействие ласк Моны, — и на животе.       Когда Крауц стала стягивать с девушки нижнее белье, языком касаясь половых губ через ткань, Люциана задрожала, закусив пальцы, чтобы не застонать, и бёдрами стиснула голову Моны. Крауц усмехнулась и больно укусила девушку за внутреннюю сторону бедра — та вздрогнула и раздвинула ноги, что-то обиженно прошипев. Крауц не обратила на это никакого внимания: оно было приковано к набухшему клитору партнёрши. Едва Мона касалась его языком, Люциана напрягалась всем телом и замирала, собирая руками простынь.        — М-Мо… — выдохнула Люциана, прижавшись затылком к постели и сделав пару рваных вздохов.        Крауц удовлетворенно хмыкнула и продолжила ласки, обняв девушку за бёдра. Языком она нежно и легко касалась половых губ и клитора, посасывая его и заставляя Люциану выгнуться в спине ещё сильнее, ещё громче застонать. Моргенштерн, не знала, куда деть себя, и вскоре переместила ладони на свою грудь, начав массировать её. Это заставило Мону почувствовать прилив сильного возбуждения. Люциана лифчик не сняла, но оставила чашечки сдвинутыми под груди, что прибавляло ситуации эроса, необходимого, чтобы заставить Крауц любить эту едва знакомую девчушку ночь напролёт.        Когда Мона стала проникать языком чуть ниже, во влагалище, то в полной мере почувствовала, насколько её желала партнёрша. Смазки было предостаточно, но Крауц не хотела упускать возможности поиметь эту чувствительную принцессу языком, заставив запомнить себя надолго. Если Люциана так легко залезает к кому-то в постель, значит, Мона не первая и не последняя, так почему бы не запечатлеть себя среди первых в этом рейтинге?        Донеслось тихое хлюпанье, когда Мона сменила язык на пальцы. Сразу проникая парой до основания, она заставила Люциану задрожать и сжаться. Опьянённым и туманным взглядом смотрела она, приоткрыв рот и глубоко дыша. Крауц чувствовала, насколько сильно желание Люцианы поцеловаться — потому посчитала не лишним наклониться к ней и мягко поцеловать. Женщина старалась совмещать движения языка во рту с движением пальцев между ног своей любовницы. Моргенштерн заметила это и сильно сжала плечи Моны, прижавшись к ней и заскулив от удовольствия, когда движения руки стали быстрее и глубже. Разнузданная, Люциана двигала бёдрами, стараясь не отстраняться, и ловила губами частое дыхание. Они соприкасались грудью, и Моргенштерн чувствовала, как возбуждены соски Моны. Люциана накрыла округлые формы женщины ладонями и мягко смяла. Крауц стала двигать пальцам ещё сильнее, и Моргенштерн забылась в ласках любовницы. В будущем девушка истолкует это как закрытость своей партнёрши и выкурит пару сигарет.        Мона оторвалась от губ Люцианы и вновь прижалась к шее. Та повернула голову и прикусила мочку уха Крауц, заставив последнюю сдавленно выдохнуть и укусить в ответ, несильно. Это прибавило Люциане возбуждения, и она сжалась снова, сильнее, и Мона почувствовала её влажный оргазм. Женщина отстранилась и коснулась смазанных пальцев языком, задумчиво глядя на растрёпанную Люциану. Та откинула голову, чувствуя, как разливается по телу долгожданное тепло. Она улыбалась, потому что была не одинока.        Крауц хотела подняться, чтобы пойти спать в другое место, ведь дело сделано, но Люциана тут же поднялась и удержала её за руку.        — Останься, — жалобно попросила она, будто боялась одиночества больше всего на свете.        И Мона снисходительно хмыкнула. Это было странное желание, ведь, между ними даже не было и намёка на влюблённость, и всё же она осталась. Пожалуй, это было не худшее из того, что на делала в жизни. В конце концов, не каждые ласки кончались вот так. Моргенштерн была одной из немногих, кто пожелал провести с ней остаток ночи в объятиях. Люциана обнимала её, будто каждую минуту Мона только и думала о том, что уйти. И это побуждало остаться. Как тут уйти, когда тут ловят каждое твоё движение, чёрт возьми. Крауц уснула не сразу, поскольку отвыкла от присутствия кого бы то ни было.        И не настолько крепко, чтобы не очнуться утром от запаха сладких венских вафель, приправленных сиропом и поданных вместе со сваренным кофе. Люциана таинственно улыбалась, замечая, что ею любуются, и игриво позировала, посмеиваясь и заправляя прядь волос за ухо. Мона, не задумываясь, улыбнулась в ответ. Поднялась, с удовольствием потянулась.        Начинался новый день.