Судьбоносная ошибка

Тем вечером Рик беспардонно растолкал всю скопившуюся в гараже семейку и затащил Морти в ванную, приказным тоном продиктовал инструкции, состоящие из принятия горячей ванны, успокоительного средства и еще пары таблеток, которые были явно не из этой солнечной системы, а потом переспросил, как заботливая мамаша, все ли понял парень. На его кивок Рик лишь ругнулся: «Маленькая бестолочь», - и поспешно вышел, хлопая дверью. Морти, хоть его и колотило до сих пор от холода, больше не расстраивался. Он будто бы очнулся от страшного кошмара, в котором голые стены надвигались все ближе, а тишина давила на разум. Он залез в горячую ванну и расслабился, прикрывая глаза. Теперь он дома. За дверью слышались споры и ругань, виновником которых отчасти являлся и сам подросток. Бет кричала, обращаясь к Рику, а Джерри подстрекал ее и говорил о плохом влиянии деда, которое он оказывает на внука. Когда Морти вышел из ванной комнаты, к глубокому удивлению мальчика, его встретило молчание. Не столкнувшись ни с кем по дороге в комнату, он радостно забежал внутрь и закрыл дверь. Но не на замок. Не сегодня, пожалуй. Рик бродил по дому, время от времени залезая в холодильник и хватая новую банку прохладительного напитка. За ним, словно хвостик, следовали Бет и Джерри, увлеченно пытаясь доказать ученому свою правоту и истерично поддакивая друг другу. Санчез ходил туда и обратно, раздумывая о душевном и физическом состоянии Морти, и вздыхал. Это только сильнее распаляло родителей мальчика, но Рик и бровью не вел - так ему было плевать на эти приземленные проблемы и правила «нормальных семей». Ученый спустился в гараж и первым делом принялся искать оставшиеся нетронутые бутылки с алкоголем, которые могли прятаться от него где угодно: под стулом, кораблем, в ящике с инопланетными инструментами или даже в коробке, к которой никто не прикасается. Наконец он их нашел, открыл одну зубами и залпом осушил. Честно говоря, ему не хотелось буйно пьянствовать именно в этот вечер, но только в таком состоянии можно было перестать хотя бы на секунду думать о возлюбленном. О том лживом поцелуе и покрасневших щеках, которые хотелось заставить краснеть еще сильнее. Рик знал, что, не помешай им тогда охранники, он бы пошел дальше и переспал с внуком. Полочка под названием "Аморальность" в мозгу у Санчеза теряется всякий раз, стоит только пареньку появиться в поле зрения. Как же отчаянно сильно он его хотел. Хмельной мозг подал сигнал телу и заставил мужчину уставиться на красноречиво стоящие пустые мензурки. Казалось, не решись он на это сейчас, и шанса противостоять чувствам в дальнейшем не будет вовсе. Поэтому, будто бы резервным зарядом умственных способностей, Рик катался на кресле от одного ингредиента к другому и отбирал нужные. Смешивал, растирал и измельчал в ступке пестиком, свободной рукой нашаривая бутылки с горячительным напитком и вновь выпивая практически залпом. Зло уставившись на свое творчество, а именно синеватую жидкость, которая предположительно должна сделать его невосприимчивым ко всем сентиментально-романтическим чувствам, выругался. Не хотелось превращаться в бездушную куклу, но и жить так, боясь и переживая каждый день в душе целую бурю эмоций, невозможно. Было страшно лишний раз обернуться и увидеть пустоту на месте любимого внука. Но... Он быстро выпил, прикрыв глаза. Велс запустил свои мозолистые руки в седые волосы и грубо ухватился за них, натягивая словно тетиву. От поцелуя, который Рик подарил ему, все существо трепетало и кричало о победе. Велс оказался прав, он поступил правильно в своем очередном безумном плане. Надо было надавить на больное место Санчеза раньше, прижечь его открытую рану и доставить такую боль, чтобы тот сдался и вот так пришел к нему... Кинулся в объятия и, искренне извинившись, попросил вечного покровительства. От подобных мыслей в штанах у желтоглазого стало настолько тесно, насколько это было возможно. Его прекрасный Рик, его глупый Рик сейчас вылизывает ЕГО рот. Доставляет ЕМУ удовольствие. А все потому, что скрытые чувства вырвались наружу... Однако сам Рик был с этим не согласен. Целуя старого знакомого и обнимая того за талию, он думал только о вызволении Морти. Единственно важное сейчас – это отвлечение и дальнейшее освобождение, и неважно, какими принципами придется поступиться. Хотя Санчеза едва ли можно назвать человеком принципиальным, скорее аморальным, но даже ему не хотелось лезть в койку к ненавистному мужчине. Велс жадно кусал его губы, а ученый хмурил брови от отвращения. Надеясь на благосклонность судьбы, он начал придвигаться ближе к тому блестящему осколку на полу. Благо тот находился в опасной близости к трону. — Рик, куда... — Трон, Велс, — низким вибрирующим голосом произнес ученый и сделал еще пару шажков к своей цели. — Тро-э-эн. Оставалось буквально пара метров, когда мужчина прервал поцелуй и обратился к Санчезу. — Пожалуйста, возьми меня на полу, Рик... Рик мысленно чертыхнулся и скосил взгляд на заветный предмет, пытаясь быстро придумать причину. Однако в голову ничего не шло. — Трон. Я хочу тебя именно там. — Он грубо захватил растаявшего мужчину в поцелуй и возобновил мелкие шажки. Когда Рик наконец подошел на достаточно близкое расстояние, в голове у него зазвенел тревожный звоночек. Нужно было срочно предпринимать решительные действия, иначе весь план коту под хвост. Прерывая слишком неприятный поцелуй и опускаясь на колени, Санчез мягко покрывал поцелуями шею и приоткрытый живот мужчины. Тот восторженно наблюдал за этим и практически верещал, а Рику хотелось блевать от отвращения. Добравшиеся до ширинки цепкие пальцы только-только ухватились за ремень, как переливающийся осколок взметнулся вверх и перерезал Велсу горло. Он в последний раз непонимающе уставился на возлюбленного и замертво упал. Рик рыгнул, поднялся на ноги и небрежно отряхнулся. — Пришлось же повозиться. Он осмотрел бездыханное тело, доставая из-под темного плаща оружие, графический планшет с картой здания и значок, на котором был изображен сам ученый. Порошок, что был бережно спрятан в карман, Санчез решил оставить. Хмыкнув, он покинул помещение и по пути до камеры не встретил ни единого охранника. Разбудили Рика несильным толчком в плечо уже ближе к рассвету. Перед ним, красуясь в излюбленной футболке и голубеньких пижамных штанах, стоял Морти. Мальчишка извинился и попробовал объяснить свое появление. — Я знаю, это тупо, Рик... Но я целую ночь ворочался и не мог заснуть. Б-боялся, вдруг что случится. — Какой же ты трусливый маменькин сынок, — заметил Рик и вдавил кнопку на стене, которая приоткрывала ворота от гаража. — Почему т-ты спал на стуле? — Отличный вопрос! Сарказмом пахло за версту. Морти поморщил нос и кинулся в объяснения, что, мол, они же так устали и логично было бы выспаться на мягком. — Я не планировал спать, Морти. — Рик огляделся и отыскал взглядом разбившуюся колбочку, в которой несколькими часами ранее была спасительная жидкость. — Однако, что-то пошло не так. Рик, тяжело, болезненно вздохнув, поднялся, направляясь к тарелке, обошел корабль кругом и открыл дверь, чтобы забраться внутрь. Пригласительным жестом позвал подростка, но тот отрицательно помотал головой. — Никаких приключен-н-ний, Рик. Не сегодня, — грозно и уверенно сказал он. — Запрещаешь? — Рик игриво поднял одну бровь. — Я планиро-э-эвал посмотреть на восход, балбес. — А, — и секундой позже добавил: а-а-а... Я есть хочу. Санчез проигнорировал и уселся на водительское сиденье. Устало прикрыл глаза и расправил плечи. Смит переступил с ноги на ногу и почесал затылок. А чего, собственно, ему ждать? Разрешения, что ли? — Тебе принести, Р-рик? — Ага, тащи. Внук удалился, а сидящий в тарелке мужчина прислушивался к своему быстро бьющемуся сердцу и пытался подавить улыбку. В глубине души, еще неохотно себе в этом признаваясь, он был счастлив, что все сложилось именно так. Что его подвел гениальный ум и помог не наломать новых дров, от которых избавиться было бы сродни невозможному. Вернувшийся в гараж Смит держал в руках и в зажатых зубах, казалось, половину содержимого холодильника. Кое-как доковыляв до своего места, мальчишка обреченно простонал и пару раз кивнул, прося деда вынуть у него изо рта пачку чипсов, которые обычно запрещалось есть в их доме. Рик усмехнулся и сжалился над подростком, который готов был в любую минуту разбросать все по полу корабля, и помог с продуктами. — Не много ли ты всего взял? — Я не знал, что бы ты хотел съесть. — Я бы хотел выпить. — Рик пожал плечами и схватил пачку печенья. Морти же, разложив еду вокруг себя и некоторую ее часть между ног, не двигался. Застыл, как статуя из мрамора, и даже не прикоснулся ни к одному снеку. Санчез заметил это чуть погодя, когда глаза начало слепить от восходящего солнца. — Эй, чего притих... — С-слушай, Рик... — перебил его подросток и вскинул голову, — я хотел с тобой поговорить. — Да-а-э-э? И о чем же? — О... Поцелуе. — Ты с кем-то целовался? С девчонкой из школы? — Рик! Хватит быть таким! — Смит развернулся к нему и вскинул руки в восклицании. Он начинал закипать. — Каким – таким? — Мужчина старался не подавать виду, поэтому отвечал лениво и растягивал слова. — Таким... бездушным. У Санчеза сквозь плотно сжатые зубы вырвался ядовитый смешок. — То, что произошло на том корабле, Морти, там и... — Я это уже слышал! Заткнись! Заткнись... Рассвирепевший внук походил на нахохлившегося бурундука и обычно не вызывал никаких чувств помимо смеха, но сегодня все было несколько иначе. Рик видел, с каким трудом Морти произносит эти слова. Постыдные слова, которые наверняка мучили его этой ночью... и предыдущей тоже. — Что ж, — спокойно произнес Рик и встретился взглядом с мальчиком, — тебя накачали наркотиками. Морти оцепенел. — К-как это... — Так это. А я был глупым дураком и воспользовался ситуацией. Поверил в искренность твоих действий, — сухо, будто бы это касалось совершенно незнакомых людей, произнес он. — О, Боже, Рик. — Бога нет, Морти. — Я не понимаю. — Смит схватился за голову, выдирая волосенки. — То, что я чувствовал – эт-то вообще что, Рик? Дед отпил шипучий напиток, мечтая, чтобы газировка внезапно оказалась бутылкой хорошего виски. Зажал переносицу двумя пальцами и впервые заговорил о сокровенном. — Это были мои... эмоции. Чувства. — Рик покрутил в руках алюминиевую банку и повернулся корпусом к собеседнику. Он пытался всмотреться в эти широко раскрытые глаза и уловить настроение подростка, но тот вел себя неожиданно хладнокровно. — Ты все время хотел это сделать, да, Рик? — Не задавай вопросы, ответы на которые знать не хочешь, Морти. — Т-ты эгоистичный кусок говна, Рик. — Костяшки на маленьких руках побелели, и Смит был в полушаге от того, чтобы поставить деду смачный фингал. Такой, который бы был красноречивее любых слов. На покрасневшем как помидор лице выражалось полное недоверие и неверие во все, что скажет или сказал Санчез, но подросток продолжал сыпать вопросами. — Как давно, Рик? Во время танцев? Прежде чем ответить на давно волнующий и самого Рика вопрос, он задумался и прикинул. Пытался посчитать в уме, но предположительные дни растягивались на недели и месяцы. — Сейчас я уже не смогу ответить. Такое чувство, будто бы эта зараза поселилась во мне намного раньше. Прежде чем солнце поднялось настолько, чтобы ослепить обоих, Санчеза ослепили преждевременным сильным ударом в лицо. Мальчишка не рассчитал траекторию и вместо того, чтобы ударить в челюсть, попал несколько выше. Первым желанием было извиниться и слезно попросить забыть об этом случае, а вторым - хлопнуть чертовой дверью корабля и выскочить наружу. Для пущей комичности кинуть деду в лицо пару молочных пудингов, чтобы тот точно понял - с Морти шутки плохи! Однако, Санчез среагировал быстрее парня и ухватил того за ворот футболки. Приблизился так близко, как только позволяла данная ситуация. — Ах ты маленький пиздюк! — Пиздюк, Рик! За-зато я не врун! — Смит пытался вырваться из крепкой хватки, поэтому брыкался и чуть ли не царапался. Надо было угомонить ребенка. — Попизди мне тут. Не придумав ничего более действенного (и приятного), Рик схватил одной рукой худое предплечье и прильнул губами к губам. Поцелуй начался с протестов со стороны мальчишки, который больно кусался и мычал что-то неразборчивое. Мужчина переждал период повышенной истерии и, нежно целуя нижнюю губу, успокоил внука. Тот заметно расслабился, и Санчез перешел к более активным действиям: обхватил худощавую талию и потянул на себя, сажая подростка на колени. Поцелуй сделался более мокрым, когда подросток приоткрыл ротик пошире, позволяя мужчине целовать его глубже. Сам он тоже не отдыхал, усаживаясь удобнее и бессознательно раздвигая ноги. Морти целовал Рика нежно и порою не поспевал за ним, потому что жадность давала о себе знать. Рик хотел всего и сразу. Сейчас, когда бледные руки залезли под футболку, а эрекция давала о себе знать тянущим узлом, нужно было предпринять действительно важные решения и остановиться. Перестать вырисовывать холодными пальцами узоры на молочной коже, грубо целовать любимый рот и прижимать мальчишку к себе ближе с каждым рваным вдохом. Морти хватался за седые волосы и пытался держать себя в узде, краем сознания понимая, что где-то свернул не туда. Что не так он хотел начать этот день. Но противиться горячему языку Рика или бугорку в штанах, о который подросток терся с завидной периодичностью, было невозможно. Особенно тогда, когда гормоны взыграли до предельных высот, и Смиту хотелось трахать все. Невозможно было удержать член в штанах. О чем он и предпочел поделиться в возбужденном полу-бреду. — Р-рик, я хочу, чтобы ты... С кухни донеслись вопли Бет по поводу отсутствия еды в холодильнике. Она, не колеблясь ни секунды, прокричала имя своего сына. Рик не отпускал подростка до тех пор, пока тот не начал нервно озираться и пытаться слезть с колен. — Хочешь, чтобы я? — игриво поинтересовался мужчина и поиграл бровями. — О, боже, Рик. — Смит покраснел и выпрыгнул из тарелки. Отойдя на безопасное расстояние, пробурчал: Не делай так больше. — Ну, конечно. Улыбка коснулась его губ.