Сказки из другой реальности

Наш мир стекло – за ним мелькают тени. Вот, руки я тяну, хочу найти к ним путь, Но впереди преграда, и виденья Рассеются и в сумрак ускользнут. Я потерялся здесь! Быть может, я песчинка В горе огромной, среди тысяч скал? А к истине ведет одна тропинка. Мне не пройти по ней, я так устал! Мне не понять величия Великих, Мне не постичь их души и сердца! Останусь здесь, среди Простых безликих, Не внявших наставленьям мудреца.

*** Он стоял и смотрел в окно. За его спиной на кровати лежала женщина. Такая прекрасная и желанная прежде, теперь она была для него прекрасна и желанна вдвойне. И пусть женщина была покалечена, но он любил её, любил так, что готов был ради неё сделать всё, отдать всё, что имел, быть с ней до последнего вздоха. Он так сильно любил своим исполосованным, изуродованным страстями сердцем - и ненавидел себя за эту любовь. А любовь ли это была на самом деле? Мужчина спрятал лицо в ладонях и тяжело вздохнул… Ведь всё было не так, всё было неправильно, боль продолжала скрежетать и завывать тысячей голосов… Воспоминания колыхались внутри грязными волнами где-то там в глубине, готовые захлестнуть темнотой и отчаянием пережитых лет. Мужчина убрал ладони с лица и снова всмотрелся в мир за окном покрасневшими от непролитых слёз глазами. Там тоже были волны. Волны Океана. Равномерный прибой. Просто стоять и долго смотреть на волны. Постараться забыть, закопать внутри. Просто стоять и ни о чём не думать. Но слой за слоем вздымался в его, такой уставшей душе: воспоминание за воспоминанием. Переплетение странных красок и безумств пространства и времени… Очередной пласт: что может быть ужаснее ненависти к себе? В серости быть огненной точкой. Средь летящего пепла быть шаром солнца, среди ушедшего быть частичкой настоящего. Среди потерянного лелеять крошечную капельку надежды. Так запутаться, что невозможно распутать. Так не понимать, что никто не может объяснить, так разувериться, что опустить руки и насмехаться над личными слабостями. Невозможно дышать среди пепла, невозможно дышать… Без настоящей любви невозможно жить, невозможно не замечать её, потому что она, скорее всего, есть на свете… Она должна быть другой эта любовь, не такой как у него. А ему остается лишь загонять себя всё глубже в пучину тоски… Распиливать сердце сотней скрипичных нот, усмехаясь текущим по щекам слезам… Задыхаться среди камней… Задыхаться среди собственной ничтожности… Ничего не понимать… Выплёскивать разноцветную палитру чувств, и с болью смотреть, как она смешивается, рождая вездесущую пыльную серость, убивающую в нем остатки света… *** - Эвонли, моя Эвонли! Горячее дыхание мужчины, по имени Авадон, тепло его прикосновений, его нежность, ласка, блаженство – это были новые, неизведанные ощущения. В то же время она не могла сказать, что никогда раньше этого не испытывала. Но, тем не менее, вспомнить свое прошлое ей никак не удавалось. Теплая, мягкая постель, вкусная еда, заботливое отношение. И, самое важное, теперь она знала свое имя. Её звали Эвонли. Она долго привыкала думать о себе, как об «Эвонли». Имя звучало непривычно и чуждо, хоть и было красивым и переводилось с древнего языка как "Желанная". Остались сомнения, неверие. Авадон не рассказал Эвонли ничего из ее прошлого. Он просто отказывался говорить на эту тему. А еще Авадон не всегда был рядом. Часто он уезжал и отсутствовал долгими днями, а порой и неделями, а о слепой Эвонли в его отсутствие заботилась служанка по имени Тола. Сегодня утром, после трехдневного отсутствия, Авадон вновь приехал. Эвонли сразу же узнала его тяжелые неровные шаги. - Я так скучал по тебе, моя Эвонли! – Мужественные сильные руки заключили ее в объятия. Весь день они провели вместе в ласках и неге. Но вечером Эвонли снова пристала к Авадону с расспросами о своем прошлом. - Прошлое не имеет значения, поверь мне! – печальный бархатный голос мужчины обволакивал Эвонли, словно мягкий кокон. – Важно, что я люблю тебя, мы теперь вместе, и никто этому не мешает, никто! – Авадон мягко поцеловал ее покрытые шрамами руки. – Разве ты несчастлива со мной, моя Эвонли? Может быть, тебе чего-то не хватает? Может быть, я недостаточно забочусь о тебе? - Нет, Авадон, нет! Мне хорошо, мне хорошо с тобой. Но… Где-то внутри меня живет боль и неизвестность. Почти каждую ночь меня мучают кошмары, будто кто-то преследует меня, хочет убить. Я просыпаюсь в холодном поту, с тяжестью и тоской в сердце. А еще, очень редко, я вижу сны, очень красочные сны, полные разных образов. Я не была слепой раньше, я это знаю. Иногда, мне кажется, что я даже могу вспомнить ощущения: будто бы я открываю глаза, вижу свет и лица, но… - Эвонли, любимая! В твоем прошлом очень много боли, ненависти, несчастий. Зачем тебе вспоминать? Живи настоящим! Представь, будто ты родилась здесь, в моих объятиях, заново. - Мне больно, Авадон. Это гложет меня. Я не могу спать спокойно. Я чувствую, что что-то не так. Будто бы я не на своем месте, и все должно быть иначе. Умоляю, Авадон! Я больше не могу так! Помнишь, когда ты пришел ко мне и заговорил со мной впервые, ты сказал, что хочешь попросить прощения. И вина твоя передо мной так велика, что я вряд ли прощу тебя? - Помню, - последовал тихий ответ. - В чем ты виноват передо мной, Авадон? Ответь! Это не дает мне покоя. Если ты и вправду так сильно любишь меня, как говоришь, ты расскажешь мне. - Я люблю тебя! – его голос прозвучал хрипло. - Если это так, расскажи мне, в чем твоя вина? - А ты…ты любишь меня, Эвонли? Она чувствовала, что он дрожит. - Да, Авадон, мне приятно, мне очень хорошо с тобой, ты дорог мне, но, прошу, ответь на мой вопрос! - Я отвечу, но сначала ты дай ответ на мой. Ты любишь меня? - Я… Она замолчала, пытаясь представить себе жизнь без Авадона. Тишина, вечное ожидание. Неизвестность. Тьма и мрак. Авадон вернул ее к жизни из неизвестности, тьмы, мрака. Да. Но не он ли виноват в том, что она оказалось в этой черноте? А если именно это она сейчас услышит от него. Готова ли она простить? Он спрашивает, любит ли она его… Любовь – это прощение? Любит ли она? Тепло, любовь и нежность Авадона - на одной чаше весов и таинственная вина - на другой… Эвонли не помнила того, что было, она знала лишь настоящее. И в этом настоящем существовали лишь нежные чувства Авадона. Эвонли не могла назвать то, что она ощущала к нему, любовью. Но и другого слова она подобрать к своим чувствам не могла. - Ты любишь меня Эвонли? Почему ты молчишь? – В голосе мужчины слышалась мольба. - Да, – выдохнула она. – Я люблю тебя. - Эвонли!!! – он поднял ее на руки и закружил по комнате. Потом крепко обнял. Ее ладошка случайно коснулась его лица. - Ты плачешь, Авадон? Почему? - Я так виноват…Я сделал тебе столько зла, Эвонли…Я… Я не достоин твоей любви. Но, тем не менее, судьба дала мне второй шанс! Ты все забыла. И это - мое нескончаемое счастье, но и моя нескончаемая боль, мое страдание! - Авадон… - Я виноват в том, что ты слепа. Я так любил тебя и так ненавидел, и чуть было, не потерял навсегда! Ты пыталась убить меня, но лишь покалечила сама себя. А моя душа с тех пор блуждает в потемках, и не может вернуться к свету, потому что печать того, что я сделал, будет вечно довлеть надо мной. Ты, моя любимая, больше не видишь свет, а я его не чувствую! – голос Авадона звучал хрипло. Эвонли ощутила, что мужчина встал перед ней на колени и прижал ее к себе. – Лишь ты, ты остаешься моим светлым пятнышком в том мире мрака, который я себе сам создал, и ничто этот мир не сможет разрушить! Ты простишь меня, Эвонли? Ты позволишь исчадию зла стать достойным твоей любви? Могу ли я молить тебя об этом? Твое тело искалечено, как и наши жизни, и моя душа! И еще многие люди пострадали и, возможно, пострадают… – его голос дрожал. Она молчала. - Эвонли? Она стояла, опустив голову. Женщина была полностью разочарована и испытывала сильную, почти физическую боль. Она слышала, как Авадон тяжело дышит. Слезы катились по щекам Эвонли, и чувств, бушевавших в ее душе, было слишком много, чтобы их можно было выдержать. - Эвонли… - тихо повторил он. - Какого цвета твои глаза, Авадон? – неожиданно спросила она. - Темно-карие, почти черные… - А мои? - Зеленые, ярко-зеленые… - машинально ответил Авадон, но тут же осекся. – А почему ты спрашиваешь? - Я думаю, какого цвета они будут у нашего ребенка, когда он родится… - Эвонли тяжело вздохнула и обречено добавила, - хотя, какая разница, ведь я, все равно, этого не увижу! *** Было раннее, раннее утро. Солнце за горизонтом лениво распрямляло свои первые лучики. Небо переливалось нежными цветами, от бархатно-фиолетового до теплого розового и ярко-золотистого. Селин, как всегда по утрам, собирал травы для знахарки Кхани. Это время Селин особенно любил. По утрам юноша был свободен. Никто не помыкал им, не заставлял работать. По утрам он мог использовать свою Силу, не опасаясь, что кто-нибудь об этом узнает. Сила всегда повиновалась Селину, сколько он себя помнил, с самого детства, как только Кхани научила его видеть магические нити. Для юноши не составляло труда парить в воздухе в нескольких сантиметрах от травы, чтобы не примять и не испортить случайно нужное растение. Он мог создать щит из энергии, чтобы быть недосягаемым для многочисленных кровососущих насекомых, которые летали вокруг. Он мог приладить на место только что сломанную веточку дерева так, что она тут же пускала новый листик. Селин вообще много чего умел. Этому юношу никто не учил. Он просто умел это с самого раннего детства. Молодой человек видел энергию, многочисленные потоки энергии, которые спиралями струились вокруг него в воздухе. Приложив небольшое мысленное усилие и направив его в пальцы рук, Селин мог управлять этими потоками, этими нитями, переплетая и искривляя их так, как ему было нужно. И результаты получались совершенно потрясающие, но порой и непредсказуемые. Каждое утро Селин экспериментировал со своей магической Силой, приобретая новые умения и совершенствуя уже полученные навыки. Никто не знал о необычных способностях юноши. Он тщательно скрывал их от всех, поскольку знал наверняка, что если жителям деревеньки станет известно о его умениях, то Селина сочтут проклятым. Молодого человека тогда ждет ненависть и презрение, а то и вовсе изгнание, потому что двое проклятых в одной деревне – это просто немыслимо. Итак, все местные относились к Селину предвзято: он был найденыш, подкидыш, сирота без роду, без племени. Его приютила у себя ведьма-знахарка Кхани, которая тоже появилась неизвестно откуда, и теперь жила рядом с поселком. У нее от разных недугов часто лечилась вся деревня, но при этом Кхани считали проклятой, недолюбливали и боялись за скрытность, отчужденность и за колдовство. Больных обычно тайком приносили к знахарке или они приходили сами. Но среди деревенских было не принято обсуждать подобные визиты. Когда знахарка шла по улицам, то взрослые люди отворачивались, а дети прятались в домах. Все боялись, что Кхани поделится своим проклятьем с каждым, кто на нее посмотрит. А если колдунья заходила в чей-то дом, то считалось, что скоро в этом доме умрет человек. Убогая хижина Кхани стояла довольно далеко от основной массы деревенских домов и была окружена высоким кустарником, таким густым, что никто, даже если бы захотел, не смог увидеть, что за ним происходит. Во двор можно было попасть, пройдя сквозь массивную деревянную калитку, которую сделал Селин своими руками. Правда Кхани калитка не понравилась. Она долго бранила юношу. Знахарке вообще ничего не нравилось из того, что делал Селин. Она всегда была недовольна. Колдунья жестко относилась к своему молодому воспитаннику. Он ни минуты не сидел без дела: то хлопотал по хозяйству, то варил зелья, то собирал травы. Ложась спать поздно вечером, Селин знал, что с рассветом должен будет встать, чтобы отправиться за целебными растениями, но не был уверен, что Кхани не разбудит его глубокой ночью, чтобы провести какой-нибудь очередной важный колдовской ритуал. Знахарка была единственной, кто знал о необычных способностях своего воспитанника. Она и сама обладала кое-какой силой. Но то, что она могла, не в какое сравнение не шло с тем, что мог Селин. Юноша догадывался об этом, но никогда не обсуждал эту тему с Кхани, боясь ее гнева. Его опасения на этот счет были весьма обоснованными: часто знахарка не брезговала физической расправой в отношении своего воспитанника. Зато, колдунья была очень скупой на похвалы. Даже сегодня, когда Селину удалось найти очень редкий и полезный «райцвет», он вряд ли мог рассчитывать даже на ободряющую улыбку Кхани. Хотя зелье, сваренное из «райцвета» в сочетании с магической Силой, лечило очень многие болезни. Но Селин не расстраивался. Он вообще редко унывал. Сегодня молодой человек уже собрал все необходимые растения - и теперь у него был еще целый час на «упражнения с магической Силой», целый час свободы. Юноша закрыл глаза и глубоко вздохнул, чтобы расслабиться. После этого у него обычно гораздо лучше получалось управляться с энергетическими потоками. Селин открыл глаза и почувствовал привычное покалывание в кончиках пальцев. Молодой человек прищурился, и вот они энергетические потоки заструились перед ним. Потоков было огромное множество: одни были слабыми, другие более мощными, но все они были разных цветов и разной текстуры. Некоторые потоки были светло-зелеными, теплыми, пушистыми и податливыми, гибкими, как ивовый прут, с ними было очень легко управляться – они, как узнал Селин, отвечали за природу, за растения, за всякие простые фокусы, вроде левитации или быстрого короткого перемещения из одного места в другое. А вот те, чуть потемнее, шершавые, более жесткие – отвечали за людей, за мысли, чувства, эмоции, действия. Ими Кхани пользовалась, когда лечила жителей деревни. Были еще и другие, мраморно-белые, прохладные и гладкие, отвечающие за погоду; оранжевые, теплые и маслянистые, – за животных. Еще были нежно-голубые бархатистые потоки, ярко-красные прохладные, теплые и многие, многие другие – этими Селин пока пользоваться не умел, просто не успел еще попробовать. Существовали и некоторые нити энергии, которые молодой человек вовсе не собирался использовать. Эти толстенные неповоротливые нити были мутно-серого, кроваво-бордового и глянцево-черного цвета. Однажды Селин попробовал потрогать их. Эти энергетические потоки были ледяными или обжигающе горячими на ощупь и еще они высасывали силы. Руки Селина тогда запутались в нитях этих странных потоков. Ледяная и, одновременно, обжигающая энергия окутала молодого человека с ног до головы. У юноши тогда едва хватило сил снять с себя эти душащие путы. Но, как только Селин вырвался, он потерял сознание. Молодой человек очнулся только к полудню. Он пришел тогда домой полностью изможденный, шатаясь, словно пьяный. Все его тело было в кровавых подтеках, а руки и вовсе представляли собой сплошной ожог. Кхани тогда здорово разозлилась на юношу. Она громко кричала, топала ногами и замолкла лишь тогда, когда Селин без чувств упал перед знахаркой на пол. Целый месяц молодой человек провел после этого случая в постели, а Кхани хоть и ворчала постоянно, но все же очень действенно лечила его. Этот случай не испугал Селина, напротив, только подстегнул его интерес к магической Силе. Юноша регулярно продолжал свои тренировки. Сегодня молодой человек решил поработать с оранжевыми нитями, которые отвечали за животных. Энергетические потоки послушно изогнулись и переплелись в сложный узор в руках юноши. Из леса выбежал лохматый, страшного вида волк. Зверь при этом вел себя так, словно он не был никогда лесным хищником, а был всю жизнь домашним ласковым псом. Он подбежал к Селину, облизал юноше руки, сел рядом и завилял хвостом. Селин погладил волка, ласково потрепал его за ушком. Внезапно зверь вскочил на все четыре лапы, повернулся мордой в сторону близлежащих кустов, ощетинился и гневно зарычал. - Тише, малыш, тише! Что тебя так взволновало? Сейчас посмотрим! – Селин обнял волка за шею и успокаивающе погладил. Потом молодой маг поднялся на ноги и его проворные тонкие, как у женщины, пальцы переплели энергетические потоки вновь. - Ого! Ты прав малыш, там, в кустах человек. Пойдём-ка, посмотрим! В кустах лежала незнакомая девушка, она, видимо, спала. Одежда на ней была рваной и перепачканной грязью. Девушка была очень худой, и даже грязь на ее лице не скрывала нездоровую бледность ее лица. Длинных черных волос спящей, видимо, давно не касался гребень, в них запуталась целая куча листиков и сухих палочек. Селин отпустил волка, склонился над девушкой и потеребил ее за плечо. Девушка спала очень крепко и не проснулась, а лишь тяжело вздохнула во сне. «Надо бы разбудить ее и расспросить, кто она и откуда. Быть может, ей нужна помощь, выглядит она неважно», - подумал Селин. Снова магическая Сила пошла в ход, руки юноши переплели нити энергии. Девушка застонала и открыла глаза, которые в ту же секунду расширились от испуга, истошно закричала и дернулась, пытаясь вскочить на ноги. Но у нее явно не хватало для этого сил. - Тише, Виирен*, я не желаю вам зла! Я хочу помочь, – успокаивающе произнес юный маг. - Отпусти…меня! – прохрипела девушка. Она тяжело и судорожно дышала. Ее темные глаза были полны откровенного, сумасшедшего страха, будто бы Селин был не человеком, а каким-то ужасным монстром. - Я не держу вас, Виирен, не держу! Все хорошо! Просто вы устали, вам надо отдохнуть. Все хорошо, – Селин попытался изобразить на лице добродушную улыбку. - Отпусти меня, злобный колдун! - из глаз девушки потекли слезы, она всхлипывала, как младенец и дрожала мелкой дрожью. – Зачем я тебе нужна? - Ну, вообще-то, я не отличаюсь злым нравом! Но если хотите, конечно, я могу уйти, Виирен … - юноша протянул незнакомке носовой платок. - Уйти?!… - девушка замолчала. Она робко взяла платок, вытерла слезы и внимательно вгляделась в лицо Селина. И внезапно нервно рассмеялась. – Ну конечно, вы не тот человек, что похитил меня и держал взаперти, Виир**! Вы не похожи на него! Как я могла перепутать? Во всем виновата усталость… - Девушка тяжело, но облегченно вздохнула. – Где я, как называется это место? - Альфида. Так называется наша деревушка. - Альфида? Что-то не слышала о такой. А ближайший город как называется? - О, Виирен, любой город находится отсюда очень далеко. На севере - болота, западнее и восточнее - лес, глухой и непроходимый. А если на юг двигаться, то там бескрайние поля. - Да…Захолустье, одним словом. Как же отсюда можно выбраться? Мне нужно быстрее попасть домой! - На самом деле, если идти на запад дня четыре, то там будет город Лориван, но он очень маленький. - А от этого Лоривана до Абидора далеко? – в черных глазах девушки застыли ужас и тревога. - Абидора? - Ну, да, до Абидора, до столицы? - Я не знаю, я никогда не бывал в столице. Но можно спросить у Кхани, она-то наверняка знает, – Селин немного смутился. - Кхани, а кто она? - Это знахарка, я у нее живу. - Знахарка? Колдунья? – Лицо девушки опять приняло испуганное выражение. – Я не пойду к колдунье, она проклята! Я только что сбежала из лап одного колдуна не для того, чтобы идти к другому! - Кхани не стоит бояться, – сказал Селин с веселой улыбкой. – Она никому не причиняет вреда. Она лечит людей. - Виир…э… - Селин. - Виир Селин, вы вообще понимаете, что вы говорите? Колдуны объявлены вне закона, они распространяют мор и несчастья, проклинают всякого, кто с ними общается! – недовольным тоном заявила девушка. Молодой человек посмотрел на нее и, с сожалением, сказал: - Неужели, Виирен, кто-то еще из колдунов принес вам несчастье? Просто, тот колдун, которого вы боитесь, видимо, ужасно мерзкий тип? Но не все знахари и колдуны - злодеи. Они тоже люди, и у каждого из них свои недостатки и достоинства, свои черты характера. Неужели, если один человек сделал вам зло, вы всех людей будете считать плохими? - Виир, вы говорите, как мятежник! Если бы вы были при дворе моего отца, вас давно бы уже схватили и бросили в темницу! А потом казнили бы без суда и следствия! Вы мне противны! Глаза дерзкой незнакомки разгневанно блестели, словно два драгоценных камня. - Да? В самом деле? Вы не иначе, как очень важная особа! На вас, Виирен, потрясающе привлекательная одежда, к тому же очень чистая! Ваш отец, видимо, повелитель бродяг? – в насмешливом голосе Селина присутствовали еще и металлические нотки. Девушка вспыхнула. - Как вы смеете?!!! – ее грязная миниатюрная ручка сжалась в кулачок. - Насколько я понял, Виирен, вам не нужна моя помощь. Вы, наверное, как высокопоставленная дама, совершали здесь прогулку, а я помешал вам. Что ж, примите мои искренние извинения и позвольте откланяться. Мне пора возвращаться, Кхани ждет, без меня у нее не получится наслать на эти земли новое мерзкое колдовское проклятие, – в ярко-зеленых глазах Селина промелькнули недобрые огоньки. - Как ТЫ смеешь так со мной разговаривать?!!! Ты, верно, совсем рехнулся, проклятый колдун! Ты вообще имеешь представление о том, КТО я? - черные глаза девушки метали молнии. Селин остался спокойным: - Мне абсолютно все равно, кто Ты - принцесса, королева или богиня. Колдовством я не занимаюсь, но и время тратить здесь на бесполезные разговоры с ТОБОЙ более не намерен. Прощай, – юноша повернулся с явным намерением уйти. - Селин, не уходи! Мой похититель, возможно, ищет меня, если найдет, то мне грозит смерть! Я хотела бы… - торопливо начала девушка. - Ты хотела бы извиниться? – он насмешливо улыбнулся. Девушка не ответила, лишь опустила голову, стараясь не смотреть Селину в глаза. - Как тебя зовут? – юноша чуть смягчился. - Дагана, – в ее карих глазах заблестели слезы. - Дагана? Редкое имя. Оно ведь означает – темная. Тебя так назвали из-за цвета волос? - Может быть,...меня так назвал отец, – Дагана тяжко вздохнула. – Но это сейчас не так важно. Отведи меня к этой твоей колдунье, Кхани. Я должна выбраться отсюда и попасть домой. Селин, ты поможешь мне? - Она с мольбой посмотрела на юношу. - Я так устала, замерзла и голодна, я хочу выбраться из этого хаоса! Пожалуйста, Виир Селин, я умоляю! Мой отец богат, он не останется в долгу. - Хорошо. Я помогу тебе, чем смогу, - Селин заботливо накинул девушке на плечи свой плащ. – Давай руку, надеюсь, ты сможешь идти самостоятельно. - Она не заметила, как молодой человек сплел заклинание Придания сил. Просто девушке показалось, что рядом с этим юношей она почувствовала себя бодрой и здоровой, будто бы за ее плечами и не было никакого изнурительного путешествия по лесным чащам. - Спасибо, Виир Селин, я знала, что вы мне не откажете! – девушка солнечно улыбнулась. В этот момент, несмотря на грязь и рваную одежду, Дагана показалась Селину очень милой.